Хотя был убежден, что в лихие 90-е Высоцкий либо спился бы, либо умер от огорчения. Трудно себе представить, чтобы он пел на корпоративах и лизал задницу начальству. Он не занимал бы ту же нишу, что раньше. Не думаю. Почему? Да потому, что на глазах происходит дебилизация населения, и Высоцкий для них был бы уже сложен. Сегодня подрастающему поколению нужно что-то попроще.
Фильм «Так жить нельзя!» стал для Говорухина своего рода проездным билетом-пропуском к легендарному «Вермонтскому узнику» — Александру Солженицыну.
Когда Станислав Сергеевич готовил фильм «Россия, которую мы потеряли», он обратился к писателю как к знатоку отечественной истории с рядом профессиональных вопросов. Между ними завязалась короткая деловая переписка. В одном из писем Александр Исаевич вежливо пригласил Говорухина в гости: коли будете в Америке, буду рад вас видеть.
Ни о каком свидании Говорухин, само собой, не помышлял. А приглашение расценивал как знак вежливого внимания. Начав работу над фильмом, он отправился на Аляску в поисках натуры. А затем, уже в Нью-Йорке, его настиг неожиданный звонок супруги Солженицына Натальи Дмитриевны: «Станислав Сергеевич, вы же обещали, когда будете в Америке, заедете к нам».
В Вермонте она его встретила. Максимум, на что рассчитывал режиссер, — 15-минутная беседа с Солженицыным. А писатель занимался с ним два полных дня: «Он прочитал мне лекцию о русской истории, а я, как добросовестный студент, сидел, конспектировал…»
Позже выяснилось, что, познакомившись с фильмом «Так жить нельзя!», они с Натальей решили, что именно этот режиссер должен снимать фильм о Солженицыне. Говорухин сделал эту ленту.
Когда случилась августовская революция 1991 года, Солженицын прислал Говорухину телеграмму: «Поздравляю с великой преображенской революцией!». Станислав Сергеевич говорил: «Все знали уже тогда, что это — революция, но совершенно не предполагали, чем она закончится! Не предполагали, что это начало великой криминальной революции. Что экономические реформы обернутся криминализацией Всея Руси».
К тому времени Говорухин уже находился в гуще политических событий. Стал одним из «отцов-основателей» Объединенной демократической партии СССР, а через месяц защищал от путчистов Белый дом. Осенью того же года Борис Ельцин предложил ему пост министра культуры России, но режиссер наотрез отказался.
«Работать под началом Ельцина, этого пьяницы и разрушителя?! В страшном сне такое не приснится…» Позже Говорухин неизменно нелицеприятно отзывался о первом президенте России: «Да он просто мерзавец! Мерзавец!!! Этому человеку нет прощения, он должен гореть в аду за погубленные им жизни и за разрушенную страну — за все, что натворил… Нет ничего ужаснее, чем стыд за свою родину… Мне бесконечно больно, что у нас такая коррупция, повальное воровство, бандитские нравы, пьянство…»
Затем Говорухин участвовал в деятельности Русского национального собора Александра Стерлигова, а депутатом впервые стал в конце 1993 года по общефедеральному списку Демократической партии России. Через два года Станислава Сергеевича «занесло» в Конгресс русских общин, даже создал «Блок Станислава Говорухина», который на думских выборах набрал около 1 процента голосов. Некоторое время спустя он оказался в депутатской группе «Народовластие». На президентских выборах 1996 года Говорухин — уже доверенное лицо лидера коммунистов Геннадия Зюганова. И, как следствие, вскоре становится сопредседателем координационного совета Народно-патриотического союза. Потом было «Отечество — вся Россия»…
В общем, вдоволь подрейфовал Станислав Сергеевич по вольным просторам российской политики. Ничего страшного. Он считает, что человек должен с годами менять свои взгляды. Но не мировоззрение.
Апофеозом его политической карьеры стал март 2000 года, когда Говорухин сам решил баллотироваться в президенты. Сын Сергей оценил этот шаг отца как «очень классную аферу». Говорухин-старший думал примерно так же, но решил сыграть некую роль — кандидата в президенты:
«Во-первых, это увлекательно. Интересно посмотреть, как к тебе относятся люди и какой у нас на сегодняшний день избиратель. Во-вторых, это возможность принять прямое участие в хорошо срежиссированной предвыборной президентской кампании и во всем убедиться самому. В-третьих, если бы мой блок имел больше средств, то мог бы серьезно повлиять на исход голосования, настоять на том, чтобы выборы проводились не в один тур, а в два. Были и свои всевозможные идеи, которым не суждено было материализоваться…»
Конечно, он понимал, что никому не будет серьезным соперником. Но тем не менее не отрицал: «Конечно, я хотел быть президентом. А кто бы не хотел?! Но я-то прекрасно знаю, что я свой шанс упустил. Надо было раньше начинать и готовиться к этому. Вести определенный образ жизни, четко поставить цель и следовать ей. И тогда, я думаю, можно было бы без труда этого добиться…».
В итоге на президентских выборах наш кандидат набрал 0,44 процента голосов. Но был уверен, что путем фальсификаций у него украли процентов семь, если не все десять…
Позже, оставив левопатриотическую оппозицию, Говорухин окончательно перешел на сторону Путина, вступив в правящую партию «Единая Россия» и вновь став депутатом Госдумы. Дальше — больше: на следующих президентских выборах Говорухин возглавил предвыборный путинский штаб. Объяснял: «Путин освободил нашу страну от олигархов — они сегодня рвутся во власть, сидят, помалкивают. И платят налоги в госказну. Теперь мы можем двигаться вперед, к свободной России. Свободной, говоря словами Столыпина, от нищеты, невежества и бесправия».
При этом вновь поминал Владимира Семеновича Высоцкого: «Мысленно я все эти годы с ним, Высоцким, советуюсь. И я не думаю, что он пошел бы за теми, кто хочет для России беды и развала. Уверен: Володя Высоцкий мой выбор сегодня поддержал бы».
Депутата Говорухина как вольнодумца и свободолюбивого человека крайне раздражало наличие в Госдуме такой строгой нормы, как фракционная дисциплина: «Отработав три созыва в Думе, с полной ответственностью могу сказать: демократией у нас даже не пахнет… Независимый парламентский человек не участвует в политике просто потому, что не может высказывать своего мнения…
Но выход не в диктатуре, которая может привести к еще большим бедам. Не дай нам бог ступить на путь восточной монархии, по которому пошли некоторые наши соседи. Чем она характеризуется? Единоличным правлением, карманным парламентом и властью, передающейся по наследству. Исчезли дискуссии, споры… В последнем созыве я был просто лишним человеком…
Но работа, которой я занимался, тоже называется творчеством — законотворчеством. И она действительно творческая. Я уж не говорю о том, что и сама политика — это режиссура. Что такое предвыборная кампания, как не спектакль? Кто лучше поставит, тот и соберет больше публики».
Актер Константин Райкин говорил, что для него великая трагедия, что режиссер Говорухин занимается политикой. Станислав Сергеевич возражал: «А что толку от того, что я снял хороший фильм? А от моего пребывания в Думе уж точно есть польза… Хотя работа в Думе — это труд неблагодарный. Никто никогда спасибо не сказал…»
Хотя жена ему как-то высказала: «Вот вы там берете взятки. Ты хоть одну домой-то принеси», на что Говорухин горестно обхватил голову руками и сказал: «Галь! Веришь — нет, никто ни разу не предложил».
«Мне не чужды все удовольствия жизни…»
Конечно, он демонстративно ерничает, когда говорит: «Я отношусь к себе как к очень плохому, страшному, неприятному, надоедливому человеку, я себя ненавижу, хотя, конечно, и люблю. Подойдя утром к зеркалу, смотрю на себя и думаю: «Господи, ну что за рожа? Что ж я так мало для народа-то сделал?» И добавляет к этому: «Я ленив, неорганизован, нерешителен, хотя произвожу обратное впечатление. Курю. Люблю выпить. Мне не чужды все удовольствия жизни. Люблю женщин. Еще я — гурман. Настоящий раблезианец, живущий по принципу «Делай, что нравится, и пусть будет, что будет…» Нарушаю одну из заповедей, которая гласит: не чревоугодничай! А я типичный чревоугодник. Испытываю истинное удовольствие от общения со всеми мирскими удовольствиями. Если бы не было этих недостатков, я бы добился, наверное, большего. Абсолютно не самоуверен, скорее, даже не уверен в себе… Не люблю свою фамилию. Не считаю себя большим художником, отношусь к своему творчеству крайне критически. И все это тоже мне мешает».
— Я наблюдал отца со стороны, — говорил его сын Сергей, — и видел, каким кропотливым путем он идет к самому себе. И это дало мне больше, чем если бы я был рядом с ним и в рутине повседневной жизни многих его значимых поступков не заметил. Я все время жил свежими ощущениями от своего отца, и для меня это было важно. В моей жизни много случалось всяких негативных событий, и отец моментально приходил на помощь.
Все мои болезни, операции, ранение… И судимость еще. В 84-м меня должны были посадить… 206-я, часть 2: хулиганство с особым цинизмом. До шести лет. «Особый цинизм» заключался в разбитых очках потерпевшего, все-таки австрийская оправа. И вот отец приехал выручать. Он был тогда уже очень именитым режиссером, после «Места встречи…», которая принесла ему всенародную славу. Подействовало: мне сначала дали 3 года «химии», потом год отсрочки от приговора… Так что, по счастью, я не сидел.
Параллельно в Казанском молодежном центре был устроен его творческий вечер. Отца окружила толпа фанатов, поклонников: «Станислав Сергеевич, распишитесь, будьте любезны». Ну и я тоже решил поучаствовать в этом шоу. Взял пригласительный билет, протягиваю руку: «Станислав Сергеевич, черкните что-нибудь на память». Он поворачивается на знакомый голос: видит меня, берет ручку и мгновенно пишет: «Легкой отсидки, сынок».
Вообще отношения с сыном у Станислава Сергеевича всегда складывались непросто: «Сережка такой же бука, как и я. Приходится нам и ссориться, но не в бытовом плане, конечно, а в творческом… Одним из поводов для ссоры был его фильм «Прокляты и забыты». Попытался сделать замечание, на что сын ответил: «Мне ближе творчество Хуциева, чем твое». Ну что тут возразишь? Вообще отношения сложные — я ж его не воспитывал. Этим занималась первая жена».