И тут он наклонился и быстро мазнул губами по моей щеке. Я вздрогнула, но он тут же отстранился, широко улыбаясь повернувшимся к нам Лазаревым.
— Ну что, брат, поздравляю, — отпустив мою руку, Тимур протянул ладонь Игорю, — Береги ее.
— Обязательно.
Мужчины обнялись, громко хлопнув друг друга по плечу. Ольга смахнула слезинку и потянулась ко мне.
— Я люблю тебя, — прошептала она мне на ухо, — Спасибо, что была с нами в этот момент, сестренка.
— Я тоже тебя люблю, — мой голос дрогнул, в носу нова защипало, и я самым глупым образом разрыдалась у нее на плече.
— Эй, — отстранившись, Оля посмотрела на меня и вытерла мои слезы большим пальцем, — Не реви.
— На счастье, — отмахнулась я.
— Ну что, Романова. Ты мне теперь кто?
— Свояченица, — улыбнулась я.
Лазарев сгреб меня в охапку и крепко сжал в объятиях, оторвав от пола. Я взвизгнула, и рассмеялась, взъерошив ему волосы, едва мои ноги снова оказались на твердой поверхности.
— Ты же понимаешь, как неловко теперь нам будет вместе работать? Ты мой зять и начальник. Нехорошо.
— Да по@#й.
— Игорь, мы в храме Божьем, — закатила глаза Ольга, дав ему мягкий подзатыльник.
— Началось, — Агеев фыркнул и покачал головой, — Уже командуешь, хатын кыз?
Сестра показала ему язык и Тимур улыбнулся. Приобняв Олю, он что-то прошептал ей на ухо, и она покраснела. Игорь заметил это и потянул ее за руку к себе, злобно зыркнув на друга.
— Тимур, — с укором произнесла Оля, — Это грубо. Но я обдумаю твое предложение.
— Что ты сказал?
Агеев пожал плечами:
— Пусть это останется нашим маленьким секретом с твоей женой.
— You are next? — хмуро спросил мужчина, стоящий у алтаря.
— No, — хором воскликнули мы с Тимуром.
Игорь хохотнул и игриво подергал бровями, глядя на друга. Тот отмахнулся и посмотрел на меня привычным суровым взглядом.
Дернувшись, Лазарев засунул руку в карман брюк и посмотрел на экран мобильника.
— Фотограф здесь.
Засуетившись, Оля поправила фату и локон, выбившийся из прически. Сделав несколько снимков в церкви, мы выдвинулись в бухту неподалеку. Я и Тимур наблюдали за фотосессией в молчании; кстати, он любезно накинул на меня свой пиджак — с океана дул сильный ветер.
— У Лазарева нет родителей? — полюбопытствовала я, чтобы развеять затянувшуюся тишину.
— Его мать вырастила одна. Умерла, когда Игоря захватили в плен в Чечне. Сердце не выдержало, — хмуро ответил Агеев.
— О. Грустно.
— Да. Ему сообщили, когда он возвращался на гражданку, — Тимур вздохнул и покосился на меня.
— Страшно, наверное, знать, что тебя никто не ждет дома, — протянула я, глядя на пару, стоящую неподалеку.
— Да, страшно.
— А ты? Твои родители?
— Живы-здоровы. Живут в Казани. Навещаю пару раз в год, чаще не получается.
— Ты давно в Питере? — я не смогла усмирить разыгравшееся любопытство.
— Как вернулся со службы. Меня сразу взяли в убойный, проработал в опергруппе семь лет.
— Почему ушел?
— Оказалось слишком. Для меня, — пожав плечами, он продолжил, — Потом Лазарев вернулся и предложил работать вместе, — кивнув на друга, Тимур бросил на меня многозначительный взгляд.
— Понятно.
— Не хочешь сфотографироваться? — неожиданно спросил он, — На память.
— Ну, можно.
Громко свистнув, Агеев обратил на нас внимание и указал пальцем на меня и на себя. Фотограф прытко подбежал к нам и поднял камеру, освещая вспышкой.
Горячая рука Тимура притянула меня к его не менее горячему телу, и он, чуть развернувшись, прижался ко мне. Я подняла голову и посмотрела на него с удивлением, судорожно вздохнув, когда он наклонился и поцеловал — в губы.
Вспышки стали слабыми и едва различимыми; звуки приглушились, когда его язык проник в рот и нежно лизнул мой. Я тихонько простонала, Тимур выдохнул в мой рот, прижимая меня плотнее.
— Боже, — прошептала я, — Зачем ты это сделал?
Агеев пожал плечами и повернулся к фотографу широко улыбнувшись. Я застыла с выражением шока на лице и рассеянным взглядом посмотрела в камеру, гадая, добавят ли фотографию нашего поцелуя в семейный альбом Оля с Игорем.
Хотя кого я обманываю — добавят. Я и сама буду тайком посматривать на нее. Изредка.
Или каждый день…
— Син минем, — пробормотал Тимур, наклонившись к моему уху.
— Что?
— Ничего, — он отпустил меня и кивнул фотографу, — Вырвалось.
— Что ты сказал?
— Ни-че-го. Пойду с Игорем сфотографируюсь еще раз.
Он быстро ретировался, а я осталась стоять одна, гадая, что же он произнес и что это значит. Недолго думая, я нащупала телефон в его пиджаке и, пока он увлеченно позировал с Лазаревым, включила интернет и набрала в поисковике фразу, брошенную им.
Когда переводчик выдал значение моя челюсть упала почти до песка.
«Син минем» в переводе с татарского означало: «Ты моя».
[1] Спокойной ночи, ангел (тат.)
Глава 12
Я мог бы стать скалой
Но уже другой
Кто-то молодой
Кто-то пьяный
Хочет стать рекой
Быть темною водой
Вечно молодой
Вечно пьяный
Илона, наши дни
Из-за приоткрытой двери, ведущей на террасу доносился запах костра и мужские голоса, с редкими переходами на громкий гогот. Мы в очередной раз переглянулись с Олей и пожали плечами, а затем вернулись к готовке.
Попробовав маринад, я поморщилась и подумала, что чего-то не хватает. То ли соли, то ли перца…
— Оль, попробуй, мне кажется соли мало.
— Нашла кого просить, — рассмеялась сестра, одной ругой погладив едва выступающий живот. — Агеева позови, он по баранине спец.
— Ладно…
Сделав два шага, я выглянула в открытое окно:
— Тимур, можешь с мясом помочь?
Агеев лишь коротко кивнул, отвлекаясь от беседы с Лазаревым и шагнул в дом. Через минуту он явился миру, точнее, кухне и я кивнула на пятилитровую кастрюлю, в которой пыталась сделать вкусный шашлык.
Или хотя бы подобие вкусного шашлыка…
— Мне кажется соли мало, — решила изобразить компетентность в мясных вопросах, но давайте начистоту — я редко яичницу не могу поджарить, не спалив ее, что уж говорить о таких сложностях, как замариновать мясо.
Единственное, что я поняла из ответов гугла, это то, что специи для свинины категорически не подходят баранине.
Тимур помыл руки и запустил палец в кастрюлю. Облизав его со смачным звуком, он нахмурился.
А мне что-то как-то резко стало душно.
— Где у вас приправы?
Я подтолкнула к нему коробку с сотней пакетиков (и почему я не пошла в сестру и не люблю готовить?); Тимур начал перебирать все до тех пор, пока не выудил два и не высыпал все содержимое в кастрюлю.
— Кинза есть? — вопросил он у Оли.
— В холодильнике глянь.
Решив не быть бесполезной, я метнулась в кухонному агрегату и выволокла на стол ведерко со свежей зеленью. Как выглядит кинза я не знаю, ну, хоть просвещусь.
Изображая умное лицо, я отметила, что Агеев взял пучок с широкими листьями и, сполоснув его под краном, просто начал отрывать их и бросать их в кастрюлю. Он одарил меня коротким взглядом и усмехнулся, на что мои щеки вспыхнули — я не заметила, что пялилась на него все время, как он появился в помещении.
— Минералку подай, — приказ в стандартной форме и привычным тоном, но я тут же его выполнила, протянув бутылку Боржоми, — Иди сюда.
Вскинув бровь, я проигнорировала его улыбку и ставшим привычным трепет в животе от нее. Оля почти незаметно выскользнула из кухни, и ее голос послышался с террасы. Тимур качнул головой и подвинул кастрюлю ко мне, а затем встал за спиной и схватил мои руки.
— Ты что делаешь? — возмущенно зашипела я.
— Учу тебя готовить, хатын кыз, — мягко сказал он, опуская мои руки в противную, холодную склизкую массу.
— Фу, — выдохнула я.
— Не фу, а мясо любит руки. Сейчас минералку налью.
Мою спину покалывало от ощущения его груди, прижатой к моей спине и волоски на затылке встали дыбом, когда он прижался еще плотнее, открыл бутылку и вылил воду в содержимое кастрюли. Пузырьки зашипели и защекотали руки, я хихикнула от этого ощущения и шумно выдохнула, когда Тимур снова схватил мои руки и погрузил их в кастрюлю.
— А теперь, перемешивай, — хрипло сказал он на уровне моего уха. Сглотнув, я принялась за дело, правда мои запястья он так и не опустил. Фактически, Агеев управлял моими руками, чуть надавливая, когда нужна была сила.
— Баранину нужно хорошо отжимать, — пояснял он ровным голосом, выглянув из-за моего плеча, — Чтобы она дала сок и маринад получился вкуснее.
На улице рассмеялась Оля, запах горящего дерева стал сильнее. Невольно улыбнувшись, я немного откинулась назад, прямо на Агеева, так, что он фактически обнимал меня.
— Странный у нас будет Новый год, — вырвалось у меня, — Кто в Новогоднюю ночь жарит шашлыки?
— Руссо туристо, — отшутился Тимур.
Рассмеявшись, я почувствовала, как широкая грудь за моей спиной задрожала. Смех Агеева приглушился моим плечом, когда он уронил голову.
Его дыхание пощекотало шею и послало мурашки по коже рук. Замолчав, Тимур глубоко вздохнул и посмотрел на меня темными глазами, мягко улыбнувшись. Его лицо было слишком близко; его запах ощущался слишком сильно; тепло его пальцев, обхватывающих мои запястья оказалось слишком знакомым, и я поймала себя на мысли, что хочу его поцеловать.
Безумно. До дрожи в коленках.
— Тимур, когда мы вернемся в Питер… — осторожно прошептала я, — Все ведь будет как раньше, да?
Он замер, продолжая смотреть на меня пристальным, цепким взглядом. Медленно пожал плечами — я скорее не увидела, а почувствовала это движение.
— Не знаю. А как ты хочешь?
Я тоже пожала плечами и отвернулась, не выдержав темноты в его зрачках. Опустила голову, глядя в кастрюлю, в которой были переплетены наши руки и плавали кусочки розового мяса с зелеными листьями и крупинками перца.