А она-то, наверное, и не в курсе… Надо было уточнить у Игоря, сообщать ли ей эту радостную новость или нет?
— Хорошо, — слабо проговорила Романова.
— Ты точно в порядке? — я нахмурился еще сильнее, глядя на ее непривычно бледное лицо, которое с утра стало еще белее.
— Да, я в порядке.
— Иди домой. Ты выглядишь нехорошо.
Фыркнув, Илона покачала головой и опустила голову. Я посмотрел на ее светлую макушку, пожал плечами и вышел из приемной.
Только в машине до меня дошло, что я сказал. Тихо выругавшись, опустил голову на руль. Ну что за придурок? «Ты нехорошо выглядишь». Отличный комплимент, ничего не скажешь. Не удивлюсь, если завтра в моем кофе будет слабительное.
Глава 4
Я нашептывал сказки про далекие страны
Я хотел тебе сделать хоть немного приятно
Я тебе обещал, что вернусь через месяц
Хотя знал что уже не приеду обратно
Тимур, 2009
— Сантехника вызывали?
Девица удивленно моргнула и промычала: «Эээ», застыв на пороге. Закатив глаза, я вошел в квартиру, отпихнув хозяйку в сторону и захлопнув за собой дверь.
— Нормально ответить не дано? — прошептал, снимая обувь.
Молча прошел на кухню и поставил чемоданчик на столешницу. Открыл его, доставая прибор, проверяющий помещение на прослушку. Вытащил оттуда же блокнот и ручку, быстро написав на бумаге: «Я проверю квартиру на жучки. Подыграй.»
Нахмурившись, Илона прочитала записку и кивнула. Я взял в руки эхалот — рабочее название игрушки — и принялся ходить по кухне, внимательно слушая слабый треск в одном наушнике. Затем вышел в коридор, проверил комнату, ванную и санузел. Все это время звук был равномерным, а Романова ходила за мной следом, удивленно округляя глаза.
— Чисто, — вынес вердикт, вернувшись на кухню и плюхнувшись на скрипучий стул, — Ну, здравствуй.
— Здрасьте, — промямлила Илона.
— Есть что пожевать?
Девица задохнулась от возмущения, а я не сдержал усмешку — смешная такая, когда бесится. Меня мало что способно умилять, поверьте, но эта девка просто нечто.
— А не пошел бы ты на…
— Ладно, ладно, пошутил неудачно. Чаю хоть предложи, для приличия, — хрустнув шеей, заметил, как она нервно дернулась и побледнела.
Молча подойдя к плите, Романова включила конфорку и поставила на нее старый эмалированный чайник. Так же молча, она набрала маленькую кастрюлю воды и устроила ее на соседнюю конфорку. Я с любопытством следил за ней, до тех пор, пока она не спросила:
— Макароны по-флотски будешь?
— Тушенка свиная?
— Нет, куриная, — она озадаченно посмотрела на меня через плечо.
— Тогда буду.
Взгляд девушки стал удивленным, и она вскинула одну бровь, как бы требуя объяснений. Вздохнув, я потер затылок:
— Я не ем свинину.
— Почему? — вот пристала-то, пиявка белобрысая.
— По определенным соображениям.
Искреннее удивление расцвело на ее лице, а я невольно поморщился, поясняя:
— Я — мусульманин.
— Ааа… — промычали, отвернувшись, — Верующий, значит.
— Война научила, — процедил сквозь зубы, развалившись на стуле.
На этом наше знакомство исчерпало себя. Она не стала расспрашивать дальше, а я решил не вдаваться в подробности. Зачем молоденькой девчонке знать, что такое, когда ёкает перед тем, как сделать шаг на знакомую и проверенную, казалось бы, дорогу? А ты, каким-то чудом, отводишь ногу назад и видишь тонкий провод, наспех закопанный духами в землю?
Война учит многому. Особенно она учит верить.
Илона молча готовила — идиллия.
— За тобой следят бывшие люди Ратмира, — спокойно сказал через какое-то время, наблюдая за ее реакцией.
Девушка убрала прядь волос за ухо и пожала плечами:
— Но зачем? По официальной версии Оля умерла. Я перестала ее искать после того, как узнала это.
— Значит ты не веришь в официальную версию? — постучав пальцем по столу, съехидничал я.
Она обернулась, обхватив себя руками. Снова заправила выбившуюся прядь и снова неуверенно пожала плечами.
— Я видела дату на снимках. Они сделаны после ее смерти.
И смотрит голубыми глазищами, пристально так. Словно рентген.
— Дату можно подделать, — я сощурился, потирая подбородок.
— Знаю. Но если ты говоришь правду, то мне лучше не светить этими фотографиями… — ее взгляд становится рассеянным, а лицо приобретает какое-то непонятное выражение — смесь грусти и боли, — Мне придется поверить тебе на слово, так?
Последние слова она произнесла едва слышно, шепча. Я откинул голову назад, скрестив руки на груди и внимательно осмотрел ее, ища хоть что-то, что могло меня насторожить. Навести на мысль, что она предательница, лгунья или…
— Это правда, Тимур? — снова шепот, — Оля жива?
Подняв взгляд от ее рта и дрожащего подбородка, я уставился в голубые глаза, набирающиеся слезами. Кивнул, и Романова резко опустила голову, спрятав лицо в ладонях.
Мне захотелось простонать от этой сопливой сцены, но сдержался. Поднялся на ноги и подошел к девушке. Молча обхватил ее плечи и подтолкнул к стулу, побуждая сесть. Она сделала это, тихо всхлипнув, а потом просто уронила руки на стол и зарыдала.
Я не силен в утешениях, поэтому решил оставить ее в покое. Мелкие макароны-ракушки почти сварились, а тушенка уже растаяла и поджарилась на крошечной сковороде. Я слил воду, чудом не ошпарившись и закончил готовку за хозяйку квартиры. Нашел тарелки, разложил незатейливое блюдо и поставил на стол:
— Поешь.
Наши дни
Добрался до дома, успев проскочить пробки — повезло. Телевизор на кухне монотонно рассказывал вечерние новости. Переключая каналы, пока не наткнулся на «Улицы разбитых фонарей», я передернулся и вырубил говорящий ящик. Посмотрев в окно, решил прогуляться в сквер, благо дождя в последние дни не было и улицы даже успели просохнуть.
Обычно я гуляю вечером, перед сном, теша себя надеждой на крепкий и здоровый сон после прогулки на свежем воздухе. И вот правда — это ни хрена не работает. Я, как просыпался в холодном поту ровно через два часа, после того, как засыпал, так и просыпаюсь.
Ветер неспешно гонял пожелтевшую листву по аллее; несколько парочек прогуливались таким же неспешным шагом, держась за руки; женщины с детьми в колясках торопливо нарезали круги. Впереди показалась одна, до боли знакомой расцветки — серая с ярко-голубым — и я невольно сбился с шага.
— Тимур? — послышалось удивленное, когда хозяйка поравнялась со мной, — Вот так встреча.
Тепло улыбнувшись, остановилась и поправила выбившийся из высокого хвоста локон.
— Привет, Лариса, — я тоже невольно улыбнулся, — Какими судьбами?
Она было открыла рот, чтобы ответить, но из коляски донеслось недовольное кряхтенье. Кивнув вперед, Лара зашагала по дорожке, вынуждая меня пойти за ней следом, изменяя привычному маршруту.
— Спит только на ходу, — вздохнула она, — Вот, гуляю целыми днями. Скоро смогу в соревнованиях по спортивной ходьбе участвовать, — фыркнула, и сдула прядку, что постоянно падает ей на лицо — сколько ее знаю.
— А вы разве не на Лиговке живете? — я осторожно покосился на карапуза в коляске, чтобы не выдать своего интереса.
Никогда не видел таких мелким близко. И, если честно, кроме пухлых розовых щечек и длинных ресниц ничего и не разглядел. На куклу похож, сопит так забавно…
— Я переехала к маме, — натянуто ответила Лара, — У Сашки-старшего проблемы с бизнесом, что-то там не клеится.
— Помощь нужна?
— Нет, справляемся пока, — замолчав, Лариса едва слышно добавила, — Вроде как.
— Какого рода проблемы?
— Думаешь, он меня посвящает? — Лариса улыбнулась, а потом вздохнула, махнув рукой в воздухе, — Молчит, как партизан. Сказал только, что финансово не потянем квартиру — мы же снимаем. Сам к другу перебрался, а нас с Сашкой сюда, на Грибоедова. А ты, все там же?
— Да, там же, — протянул я, задумавшись.
— Как Игорь?
— В Испании пока, — пожав плечами, вспомнил об отчетах, с которыми возится Илона, — Ларка, ты же у нас бухгалтер?
— Вообще, да.
— Не хочешь подработать? Романовой что-то в последнем отчете не нравится. Возьми на проверку, я заплачу.
— Романова — это новая девочка? — Лариса чуть прищурилась и с любопытством посмотрела на меня, не сбавляя быстрый шаг.
— Да, — я невольно поморщился, — Такая зараза, если честно.
— А я слышала, что ребята в ней души не чают, — она тихонько рассмеялась и шутливо толкнула меня локтем, — Колись, чем не угодила?
— Да пакостит по мелочи. Не перевариваю ее, но Лазарев сказал не трогать. Она ж сестра Ольги, а та его крепко за яй… — осекся и поймал очередную улыбку, — Ты поняла.
— А Ларазеву только такая и нужна, — Лара вздохнула и смерила меня пристальным взглядом, — Да и тебе тоже, давай уже откровенно.
— Нет, мне кого-то покладистого надо, — фыркнул я.
— Это тебе так кажется.
— Думаешь?
— Знаю, Тимур, — закатив глаза, она похлопала меня по плечу, — Ты со скуки умрешь, если все будет, как ты хочешь. И сейчас наверняка от офисной работы волком выть хочешь, тебе же всегда на передовой надо быть.
Я промолчал, признавая ее правоту. С этим глупо спорить — когда Игорь был в Питере я занимался координацией розыскных работ, да и частенько сам пускался в погоню, если надо было. И я ненавижу костюмы, которые приходится носить в офисе. Особенно галстуки. Как удавка, честное слово.
— Так что не так с отчетами? — Лариса перевела тему, сворачивая по аллее.
— Не знаю. Могу съездить, забрать у Илоны и привезти тебе.
— А, давай. Я вечером посмотрю и отзвонюсь.
— По рукам. Тогда наберу тебя в течении часа. Номер то же?
— Естественно.
Махнув рукой, я развернулся и быстрым шагом пошел обратно — в сторону дома. Ключи от машины лежали в кармане куртки, поэтому не стал подниматься, а быстро запрыгнул в Гелик и сорвался с места, не удосужившись позвонить Романовой. Решил подождать, если ее не будет дома, благо еще не поздний вечер.