Чувствовалось, что фолианту не один десяток лет. Тоня бы не удивилась, если даже сотен. Она с трепетом перелистывала пожелтевшие от времени страницы с непонятными символами. Догадывалась, что они хранят сокровенные знания, но какие? Рецепты запрещённых зелий? Запросто. Ведь Белинда — потомственный алхимик. Возможно не только её отец, но и более давние предки тоже занимались зельеварением.
Или, может, тут рассказывается о способе перемещаться между мирами? Родители Белинды утверждали, что умение попадать в параллельную реальность — это их родовая тайна. Вот знания и были зашифрованы при помощи символов, понятных только их семейству. Правда не ясно тогда, почему книга с такими ценными сведениями оказалась у Мариабеллы.
Тоня достала блокнотный листик с записями Белинды и стала сравнивать, не найдётся ли в тексте фолианта похожий фрагмент. Кое-какие кусочки совпадали. Но не целиком. Стало понятно, что на листе не просто скопированная из книги запись. Интересно, как Максимилиан её расшифровал?
Голова шла кругом от нескольких часов кропотливой работы и попыток найти ответы на вопросы, число которых только росло. В четвёртом часу ночи пришлось всё же отложить книгу и попытаться хоть немного поспать. Неизвестно, какие испытания принесёт новый день. С этим Лордом надо быть готовой к любому подвоху.
Чтобы легче было избавиться от напряжения и провалиться в сон, Тоня попыталась нарисовать в воображении собственную лабораторию. Это ведь уже не несбыточная мечта, это почти что реальность. Антонина продержалась три конкурса — за это ей обещан грант. Осталось только дождаться выздоровления Белинды, и Тоня сможет спокойно вернуться домой и начать эксперименты в лаборатории своей мечты. Но фантазия отказывалась рисовать новейшее оборудование и стеллажи с экзотическими реактивами — вместо этого перед глазами проплывал прошедший день: Мариабелла за клавесином, её эпатажный фиолетовый дом, белый автомобиль с позолоченной эмблемой на капоте и поцелуи Максимилиана…
Тоня подскочила чуть свет и помчалась к Еремею. Надеялась, что он уже вернулся из ночной поездки в родной городок Белинды и привёз новости о Брайоне. Но моряка в апартаментах не оказалось. Появился он только к завтраку, который, как обычно, был накрыт на веранде. В присутствии стольких свидетелей моряк, разумеется, ни о чём поведать не мог. И Тоне оставалось только сгорать от нетерпения. Может, она бы попробовала догадаться об итогах ночного путешествия Еремея по его глазам, но не особенно-то ей дали заниматься чтением мыслей. Конкурсантки засыпали вопросами — их распирало любопытство, как прошёл урок вождения у первой, так сказать, приговорённой.
— Девочки, ничего сложного в управлении автомобилем нет, — попыталась успокоить соратниц Тоня. — Если делать всё так, как написано в книжках, которые нам раздали — всё получится.
Увещевания Антонины не особо подействовали на конкурсанток и их сопровождающих. За столом поднялся шум, подпитываемый охами и вздохами, насчёт того, что в книгах этих написано всё так, что чёрт ногу сломит.
— А правда, что ты уже прошла в следующий тур? — сквозь общий гомон пробился вопрос Хлои. Все как по команде затихли, и уставились на Тоню. — Я видела, как Вирджиль стирает из расписания все практические занятия, которые были назначены тебе. Спросила почему. А он ответил, что ты уже успешно сдала экзамен по вождению.
Ох уж эта наблюдательная Хлоя. Не хотелось Тоне ещё и перед конкурсантками отчитываться, где научилась водить. Хватило вчерашнего допроса Максимилиана — до сих пор в дрожь бросало от одного воспоминания о пылающих яростью серых с зелёным ободком глазах.
— Прошла, — непринуждённо кивнула она. — Лорд — такой хороший педагог. Так понятно объясняет. Оно как-то само собой усваивается.
Судя по ошарашенным взглядам, Тоня в этот момент на голову выросла в глазах конкуренток. Но насколько неизгладимое впечатление произвели слова на кое-кого из них, Антонина узнала только после завтрака. Стоило свернуть в своё крыло, дорогу ей перекрыла Рунета. И как только успела оказаться возле апартаментов Тони вперёд неё самой?
— Есть разговор, — прошипела угрожающе.
Антонина догадывалась, что тема ей не понравится, и попыталась обойти Рунету стороной, но та вновь стала на пути.
— Ты думаешь, тебе сойдёт с рук то, как ты выигрываешь конкурсы? — она злобно сощурилась. — Эти дуры не догадываются, но меня твои сказочки не впечатлили. Никто не может научиться водить за один день, — она сделала паузу и добавила едко, — если конечно не прибегнуть к зелью.
— Зря стараешься, — как можно спокойнее ответила Тоня. — Я не принимаю никакого допинга, если ты об этом.
— Даю тебе срок — два дня, — Рунета сделала шажок вперёд, чтобы нависнуть над Антониной. Ей это удалось — она была почти на голову выше. — Или ты поделишься зельем, или о твоих делишках узнает Лорд. И учти, мне известно не только о том, в чём секрет твоих героических успехов в конкурсе. Я в курсе и другой твоей маленькой тайны, — губы сжались в тонкую линию.
Грубо задев Тоню плечом, она пошла прочь, бросив, не поворачивая головы:
— Два дня.
Что за напасть!? И Рунета тоже про маленькую тайну. Имеет в виду связь Белинды со своим преподавателем? До неё дошли только слухи, как и до Лорда, или у шантажистки в загашнике что-то посущественней? А может, это какая-то другая маленькая тайна? Чёрт! Сколько их у Белинды?
Тоня постучалась в комнату Еремея. Может, сейчас узнает хоть одну?
— Поговорить с Брайоном не удалось, — расстроил моряк, как только Антонина уселась в кресло. — Студенты ушли на весенние каникулы. А профессор в отъезде, бензель ему в трюм. Никто точно не знает, где именно.
Ну вот. Ещё одна ниточка оборвалась.
— Но мне удалось раздобыть личное дело Брайона, — хитро улыбнулся Еремей. — Не спрашивайте — как.
У Тони округлились глаза. Спрашивать не будет, раз ей не велели, но удивляться-то, никто не запретит. И как только моряку удалось? Личное дело, конечно, не сравнить по информативности с личной беседой, но хоть что-то.
— Только на один день, — предупредил Еремей. — Завтра документы нужно будет вернуть.
— Опять придётся провести ночь в дороге? — расстроилась Тоня.
— Я могу хоть целый месяц каждый день мотаться туда-сюда, если это поможет двум моим девочкам, — добродушно усмехнулся Еремей и ласково потрепал Антонину по голове шершавой лапищей.
Она послала моряку самую тёплую свою улыбку и, захватив личное дело Брайона, помчалась к себе разбираться, насколько сильно наломала дров одна из девочек Еремея.
Первое на что упал взгляд — фото Брайона. Профессору на вид было никак не меньше сорока. Приятные черты лица — аристократические. Чем-то он напомнил Тоне Шерлока Холмса из фильма советских времён. Высокий умный лоб, благородный немного вытянутый подбородок. Прямой смелый взгляд. Но возраст чувствовался во всём — в залегших на лбу глубоких складках, в посеребрённых сединой висках, даже в солидном блеске позолоченной оправы очков. Тоня с трудом представляла этого Шерлока рядом с двадцатитрёхлетней Белиндой.
Когда пробежала сухие строчки досье, убедилась, что Брайону Сильвестру сорок один. Огромная разница в возрасте со своей студенткой. Разве между ними мог быть роман? Хотя всякое, конечно, случается. В обаянии профессору не откажешь.
В личном деле были собраны факты, в основном касающиеся работы. Брайон успел написать множество трудов по алхимии самой разной направленности. По поводу его семейного положения было указано только, что он холост.
Досье не доказывало и не опровергало связь Брайона и Белинды, но всё же у Тони крепла мысль, что связи не было, во всяком случае, любовной.
Глава 27. Детали и ключик
Максимилиан пролистывал вечернюю корреспонденцию, как всегда, в библиотеке. И рядом, как всегда, корпел над документами Вирджиль.
— Милорд, я тут протоколирую, как протекает третий этап конкурса, — он с важным видом пошуршал бумагами, — и мне нужно зафиксировать промежуточные результаты.
Церемониймейстер дописал несколько слов на одном листе, отложил его в сторону, а к себе придвинул другой:
— Вы уже провели по паре занятий со всеми конкурсантками. Как ваши впечатления? У кого выходит лучше?
Максимилиан цедил кофе. Сегодня ему почему-то не нравился вкус. Может, и в правду пора переходить на ромашковый чай, на чём каждый день с назидательностью доктора настаивает Вирджиль? Лорд отставил чашку и посмотрел на друга:
— Все справляются из рук вон плохо. Не думал, что учить девушек вождению — такая головная боль.
— У вас от всех болит голова или от кого-то конкретно? — с плутовским изгибом брови поинтересовался Вирджиль и занёс перо над бумагой готовый записать ответ. Не дождавшись, хмыкнул многозначительно: — так и задокументируем, — и вывел на листе какую-то очередную фразу. Для истории.
— Как их чему-то научишь, — продолжил возмущаться Максимилиан, — если непонятно, что у них в голове? Из них же не вытянешь ни слова правды. Они доводят меня до белого каления.
— Доводят все или кто-то конкретно? — уточнил церемониймейстер, оторвавшись от записей.
— На что это ты постоянно намекаешь, Вирджиль?
— Только на то, милорд, что стоит вам всё же перейти на ромашковый чай, который способствует здоровому сну. Головная боль и раздражительность — явные признаки переутомления и недосыпания. Или вы потеряли сон не из-за кофе?
Естественно, кофе тут не причём. Лорду не спалось совсем по другой причине. Именно по той, на которую так усердно намекает друг. У головной боли Максимилиана имелось конкретное имя — Белинда. Он игнорировал её уже два дня. Не помогало.
— Вот ты, Вирджиль, строишь из себя такого проницательного и мудрого. Скажи тогда, как справляешься со своим женским царством? Как понимаешь, когда они говорят правду, а когда лгут, если они лгут так правдоподобно.
Церемониймейстер отложил перо.
— Детали, милорд.