— Еремей, есть новости от Белинды?
— Да, получил сегодня весточку от Джеймса. Белинде с каждым днём становится всё лучше. Сыпь уже почти незаметна. Возможно, через пару дней можно будет возвращаться с курорта.
Ещё пара дней лечения и пара дней на дорогу. И того четыре. То есть сразу после ярмарочно-коммерческого конкурса можно ждать появления Белинды.
Еремей долго не уходил к себе. Сказал, что ему не нравится Тонина бледность. Восстанавливать румянец решил своими залихватскими историями и целебным чаем из лепестков дикой орхидеи, которая произрастает исключительно на Южном побережье Юго-Восточной гряды островов. Ещё и велел съесть не меньше семи ложек мёда, который производят пчёлы с Северного архипелага, размах крыльев которых не меньше ладони. Про размер жала Тоня решила даже не уточнять.
Мёд гигантских пчёл сделал своё дело. Яркие краски благополучно вернулись на щёки Антонины, и Еремей отправился со спокойной душой в свои апартаменты.
А вот на душе у Тони спокойствия никак не появлялось. Старалась не думать о Максимилиане, чтобы зря себя не распалять, но тогда в голову начинали лезть мысли о Рунете. Угораздило её влюбиться в этого сноба Гарланда, который родом из враждующей семьи. Прямо шекспировская трагедия: Монтекки и Капулетти. Только Гарланд не тянул на романтичного Ромео. После разговора с Рунетой Тоня почитала, что пишут газеты о богатом заносчивом красавце, и у неё сложилось впечатление, что у того ветер в голове. Будет он бороться за свою любовь — ага, как же. Он к такому не привык. Ему всё всегда падало с неба прямо в руки. Обидно за Рунету. На что только не идёт, чтобы вернуть этого мерзавца. Она так мужественно наперекор болезни готовилась к предстоящему конкурсу. Не хватило сил на крупное полотно, придумала рисовать миниатюры. Её колотил озноб, руки тряслись, а она всё равно корпела над холстом. Впрочем, всё зря. Завтра отправят восвояси.
Тоня не знала, чем помочь… пока взгляд не упал на баночку с мёдом. Пойти, что ли, напоить Рунету чаем? Вдруг ей к утру станет лучше, тогда доктор может отменить решение. И хоть верилось в такое с трудом, Антонина поднялась с кровати и направилась к апартаментам Рунеты.
Почему-то была уверена, что больная ещё не спит, несмотря на то, что стрелки на часах показывали далеко за полночь. Так и оказалось. В неярком свете ночника, Тоня различила широко открытые стеклянные глаза Рунеты. Наверно совсем отчаялась. Мечты рухнули. Но у неё хватило мужества обойтись без истерик или хотя бы тихих слёз безысходности.
— Я догадывалась, что разговор с Лордом ничего не даст, — встретила Рунета пессимистичной фразой.
Да, в плане общения с Максимилианом похвастать было нечем. Это общение вообще лучше пока не вспоминать.
— Зато у меня есть особо целебный мёд, — показала Тоня баночку с янтарным содержимым.
— Я в себя уже наверно тонну особо целебных микстур влила.1cab9
— То микстуры, а то мёд. Вдруг поможет?
Рунета готова была хвататься за соломинку.
— Ладно. Давай.
Видно было, как ей с трудом удаётся проглотить сладкую вязкую субстанцию, но она глотала. Закашливалась, а потом снова глотала. Давила приступы тошноты и снова глотала. Тоня не выдержала больше наблюдать за мучениями Рунеты и забрала у неё банку:
— Думаю, достаточно.
Борьба с мёдом окончательно вымотала больную. Она откинулась на подушки и прикрыла глаза.
— Знаешь, Рунета, может, плюнь ты на этого своего Гарланда. Других, что ли, мужчин в Абсильвании нет?
— Есть. Но этот мерзавец сидит вот здесь, — Рунета с досадой хлопнула себя по груди.
— Вот, ей богу, попался бы он мне, я бы ему так шею намылила, — Тоня реально ощутила, как чешутся руки вправить кое-кому мозги.
Рунета ничего не успела ответить по поводу намыленной шеи. Девушки услышали какой-то непонятный звук с улицы и как по команде замолкли. Тоня силилась разобраться, что её насторожило, но не успела ничего понять. В следующую секунду окно распахнулось, и на подоконнике материализовался силуэт. Прежде чем Антонина успела завизжать, человек спрыгнул в комнату и метнулся к кровати со словами:
— Рунета, не пугайся, это я.
Крик пришлось на всякий случай проглотить. Похоже, так бесцеремонно пробравшийся в комнату высокий красавец — не грабитель.
— Гарланд???.. — голос Рунеты дрогнул, завибрировал, рассыпался хрупкими нотками надежды. Потом ещё раз: — Гарланд!.. — теперь это был выдох, почти стон, полный трепета с трудом сдерживаемых эмоций. И снова: — Гарланд? — холодный металлический безразличный вопрос, — что ты тут делаешь?
Рунета села. Спина идеально выпрямлена, подбородок вскинут. И откуда только силы взялись?
Тоня попятилась в сторонку. Но её, похоже, и так никто не замечал.
— Приехал за тобой, — Гарланд опустился на кровать, несколько секунд ничего не делал, будто давая привыкнуть, потом осторожно коснулся ладонью щеки.
Рунета резко скинула его руку:
— Я, вообще-то, невеста Лорда.
— Мне плевать, — он взял её за плечи, но она отшатнулась.
— А ты у папочки не забыл спросить разрешения? Не боишься, что отлучит от кормушки за непослушание?
Рунета закашлялась сарказмом, сомнениями, незабытой обидой. Гарланд снова попытался дотронуться до неё:
— Нетти, послушай, они нам не нужны: ни мой, ни твой отец. Я купил нам с тобой остров. Мы можем всех послать к чертям. Всех!
Рунета посмотрела недоверчиво.
— Провернул одну сделку. Продал акции… Остров, правда, небольшой. И там пока нет ничего… но я не стал дожидаться, когда достроят дом. Узнал, что ты заболела…
Она уже не отшвыривала его руку. Поверила. Замерла, перестала дышать.
— Нетти… — его ладонь медленно переместилась с щеки на шею, затем на плечо. — Нетти… я так скучал…
Пространство между ними вибрировало, готовое вот-вот взорваться.
— Скучал… — передразнила Рунета, — я чуть не подохла тут без тебя, мерзавец.
— Нетти… — выдохнул он и резко притянул к себе.
Она сдалась. Больше не вырывалась. Позволила его рукам жадно мять тонкую ткань ночной сорочки. Позволила его губам ненасытные долгие поцелуи.
Тоня тихонечко выскользнула из комнаты и плотно закрыла за собой дверь.
Глава 39. Козырь в рукаве
Тоня проснулась с головной болью. Не удивительно — полночи не спать. Мышцы ныли, будто накануне участвовала в соревнованиях по перетаскиванию мешков с картошкой по пересечённой местности. Потребовалось усилие, чтобы подняться с кровати. Но хандра моментально улетучилась, когда взглянула на прикроватную тумбочку. Там лежала миниатюра, сюжет которой прочно врезался в память: принц на белом коне, нежно прижимающий к груди возлюбленную, пробирается сквозь дремучий лес. Подарок от Рунеты?
Антонина взяла миниатюру в руки. Ещё раз внимательно рассмотрела трогательную романтичную картинку. Так не похоже, что это рисовала грубоватая, заносчивая девушка со стальными нервами и полным отсутствием сентиментальности. Рисовала-рисовала и дождалась таки своего принца. Тоня захлебнулась от щемящего чувства, когда вспомнила вчерашнюю встречу Рунеты и Гарланда. Как их колотило от прикосновений, от дикого головокружительного счастья видеть друг друга. Теперь они наверно уже где-то далеко отсюда, на полдороге к своему острову.
На тыльной стороне миниатюры Антонина нашла надпись от Рунеты:
Он приедет за тобой. Будет последним идиотом, если не приедет.
В глазах защипало от этого грубого искреннего пожелания. Всё-таки она сентиментальная, эта гордячка и заноза. Только не знает Рунета, что никакой принц на белом коне за Антониной не приедет. Рунета, разумеется, имела в виду профессора Брайона. И он, Брайон, может и примчится за своей Белиндой. А вот тот, по кому рвётся сердце Тони — нет. Через четыре дня им придётся расстаться…
В постельном режиме оказалось много плюсов. Завтрак Тоне доставили прямо в комнату. А сразу после завтрака явилась целая делегация под предводительством Еремея, состоявшая кроме него из Шарлоты и Николь. Антонине, несмотря на её активное сопротивление, пришлось испытать на себе все местные чудотворные народные средства от переутомления. Её поили отварами и чаями, растирали прохладными и тёплыми полотенцами, втирали в запястья и виски бальзамы. Да тут мёртвый бы почувствовал прилив бодрости, что уж говорить про всё-таки живую Тоню.
Когда делегация ретировалась, велев переутомлённой впасть в крепкий глубокий дневной сон, Антонина вместо бесполезного горизонтального времяпрепровождения занялась производством своих отбеливателей. Как бы то ни было, конкурс провалить не хотелось. А значит, требовалось довести партию товаров до намеченного круглого числа — сто. И Тоня таки довела. Правда, на это ушли все три дня, оставшиеся до ярмарки.
Субботнее утро выдалось таким ярким и солнечным, будто природа намеренно решила гармонировать с пёстрым шумным событием, готовым вот-вот взорвать тишину придворцовой территории. Антонина не узнавала парк, украшенный шарами, гирляндами и флажками, на каждой полянке которого были установлены качели и карусели для малышни. Больше всего преобразилась огромная центральная площадь парка, по периметру которой выстроились разноцветные шатры, палатки и павильончики. Большинство торговцев уже заняли места за прилавками. И девушки-конкурсантки тоже торопились освоиться на отведённой им территории.
Каждой был выделен длинный двухъярусный стол, на котором можно было располагать поделки. Над столами предусмотрительно соорудили весёлые цветастые тенты, задачей которых было прикрывать от палящего солнца продавщиц и создавать праздничное настроение у покупателей.
Еремей заранее позаботился подвезти к прилавкам графины с прохладительными напитками, которые накануне сварила Николь, и Тонины флакончики с отбеливателями. Где моряк арендовал для такого случая автомобиль, оставалось только гадать.
Антонина расставляла ровными рядами свои пятновыводители и поглядывала на остальных участниц. А их осталось, если не считать Николь и саму Тоню, всего двое: Камилла и Хлоя.