а не было шанса застать Антонину одну.
— У Лорда появилась другая фаворитка? — перефразировал вопрос корреспондент, так и не дождавшись от Тони ответа.
— Этот вопрос уместнее задать ему…
Антонина не успела закончить фразу — увидела направляющегося в их сторону Максимилиана. Трёхдневная разлука дала о себе знать — сердце заполошно забилось в груди. Он быстро прошёл мимо прилавка, даже не взглянув на Тоню. Затем также равнодушно прошествовал мимо Николь с её напитками и мимо Хлои с её фотоработами, и притормозил возле Камиллы.
— А вот и ответ на вопрос, — многозначительно хмыкнул корреспондент, делая пометки в блокноте. — У нас новая фаворитка.
Из-за этого хмыканья и бормотания Тоня не расслышала, что сказал Камиле Максимилиан. Видела только, что он купил у неё платок.
— Единственная из четырёх удостоена чести, — продолжал бубнить репортёр. — Вот значит как. Ну, всё ясно, — и чуть повысив голос: — Что ж, к вам, Белинда, у меня больше вопросов нет, — он манерно приподнял кепи.
Боковым зрением Тоня наблюдала за Максимилианом. Тот проделывал обратный путь: мимо Хлои с её фотоработами, мимо Николь с её напитками. Но мимо Антонины на этот раз не прошёл — остановился ровно напротив, потеснив так пока и не убравшегося корреспондента. Тот едва успел отпрыгнуть. Модное кепи слетело с головы.
— Это вам, — Максимилиан протянул платок, на котором было вышито имя «Белинда».
Тоня медленно подняла взгляд, чувствуя, как учащается дыхание. Что там, в красивых глазах? Как всегда — искрят. 18ae19
— Благодарю, милорд, — она приняла подарок.
Макс не сразу отпустил пальцы. Сжал на мгновение, будто хотел дать ей ощутить, что он чувствует. И она ощутила. Горячая волна накрыла с головой, заставила сердце биться где-то на уровне горла.
— Презент по случаю вашего выздоровления. Рад, что вы поправились.
В эту секунду Тоне, напротив, казалось, что она ещё сильнее заболела. Голова кружилась, а щёки горели. А ещё ей мерещилось, что вся площадь замерла — продавцы, покупатели, музыканты, циркачи — все смотрят на них. Она медленно выдохнула. Нет, конечно — площадь жила своей жизнью. Глазели на Антонину и Максимилиана только девушки-конкурсантки. И корреспондент что-то сосредоточенно строчил в блокнотике, не замечая, что топчется по собственному кепи.
— Милорд, не желаете отбеливатель? — с глупой улыбкой предложила Тоня.
Господи, зачем ему отбеливатель? Но ей нужно было что-то сказать, чтобы не сгореть окончательно под взглядом этих искрящихся глаз. Он, этот взгляд, говорил, что сегодня ей не удастся избежать того разговора, от которого пряталась последние три дня.
— Да, заверните парочку, — Максимилиан и не подумал отводить глаза.
Заворачивать ей было не во что. Он так и отправился восвояси с двумя бутылками с мутной жидкостью под мышкой. А она дрожащей рукой положила в лоток для денег ещё одну купюру с цифрой 100.
Глава 41. Ноздря в ноздрю
После того, как Лорд удалился от прилавка Тони, некоторые посетители ярмарки, устремились в обратном направления. Видимо, заметили, какие покупки он сделал и решили полюбопытствовать, что за странные жидкости продаёт одна из конкурсанток. Антонина задействовала всё своё красноречие, и ей удалось убедить две семейные пары, что им просто жизненно необходимы в хозяйстве пятновыводители. Однако основная масса подошедших быстро переключила внимание на соседние лотки. В первую очередь на напитки — жара давала о себе знать. И на платки Камиллы — какой кавалер не сделает приятный подарок даме, когда это обойдётся ему в сущие копейки?
Расклад четвёртого конкурса окончательно стал ясен. Никто из девушек не сомневался, что борьба за победу развернётся между Николь и Камиллой. А Тоне с Хлоей оставалось ломать копья за третье место.
У фотохудожницы торговля шла ни шатко ни валко. Но она переписала часть ценников, сделав цифры более скромными, и покупатели начали проявлять интерес. По прикидкам Тони, Хлое удалось собрать уже около 800 тугриков. И это означало, что Антонина со своими 400 по-прежнему занимает «почётное» четвёртое место с перспективой вылететь из состязаний.
Но сдаваться Тоня не собиралась. У неё тоже имелся козырь в рукаве — Еремей. Пустить его в ход, она планировала в разгар ярмарки, когда концентрация покупателей возле лотков достигнет апогея. Сейчас моряк как раз отправился за новой порцией напитков — кувшины Николь почти опустели. Но когда он вернётся, можно будет начинать операцию.
А пока Тоня наблюдала за напряжённой борьбой за первое место. Камилла распродала почти все платки с именами. Однако она чувствовала, что этого для победы может оказаться мало, и занялась активным поиском покупателя на скатерть. В этом ей очень помогала очередь к прилавку Николь. Среди томившихся в ожидании своей порции лимонада она высматривала состоятельных дам, чтобы прорекламировать им свой товар.
Тоня тоже наблюдала за очередью к лотку с напитками. Она неожиданно заметила странную вещь. Джентльмен приятной наружности одетый по последней моде, если не считать колоритную шляпу, вёл себя очень подозрительно. Он становился в конец очереди, чинно дожидался, когда будут отоварены те, кто находятся впереди него. Покупал стакан лимонада. Выпивал… и снова становился в конец очереди. Кажется, это был уже четвёртый его заход. У джентльмена, что, неутолимая жажда? Сама Николь никакого подвоха не замечала. Ей было не до этого. Она крутилась как белка в колесе, чтобы успеть обслужить всех желающих.
Антонина внимательнее пригляделась к любителю прохладительных напитков. Что-то в его лице показалось знакомым. Где-то она его уже видела. Ну, точно! Джентльмен был в составе жюри второго конкурса. Это ведь он заинтересовался эскизами Николь и её бизнес-проектом. А потом темпераментно реагировал на все её пояснения.
Пронаблюдать, как он осушает четвёртый по счёту стакан, Тоне не удалось. Внимание непроизвольно переключилось на семейную пару, которую взяла в оборот Камилла. Маленькая кругленька дама и её такой же кругленький кавалер подошли к прилавку с рукоделием. Камилла повторила фразу, которую Антонине сегодня пришлось прослушать уже раз пятнадцать. Про статусность и эксклюзивность представленной работы.
— Ах! — воскликнула барышня. — Да ведь это именно то, что я искала! Тебе нравится, дорогой?
«Дорогой» улыбнулся какой-то неровной улыбкой и покосился на ценник.
— Ах! — ещё раз на всякий случай восторгнулась барышня, но её спутник продолжал тоскливо разглядывать нули на ярлычке со стоимостью.
Тогда она подхватила его под руку и потащила в сторонку, на ходу обращаясь с просьбой к Камилле:
— Отложите, пожалуйста, товар для нас. Мы на минутку. Посовещаться.
Они остановились за лотком Тони, и ей пришлось стать невольным слушателем их совещания.
— Ты что, дурень, ничего не понял? — прошипела барышня. — Не видел, разве, что Лорд купил у девушки платок? Это и есть его новая фаворитка. Когда станет его женой, мы эту скатерть в три раза дороже перепродадим.
Парочка вернулась к прилавку Камиллы и «дорогой», он же «дурень», безропотно отсчитал кругленькую сумму. Казалось, Камилла сама не верила своему успеху, принимая стопку купюр от толстячка. Но, так или иначе, эта удачная торговая операция сделала её недосягаемым лидером в ярмарочном конкурсе.
Тоня, конечно, больше болела за Николь. Но ничего. Камилла тоже очень приятная приветливая девушка. Которая, надо признать, заслужила победу.
Еремей прибыл с новой порцией напитков как раз вовремя. Пустые графины уже поджидали, когда их наполнят. Он выгружал лимонады и морсы, поглядывая на Тоню. Она подмигнула ему: мол, пора начинать операцию.
Сильные руки моряка вдруг дрогнули, когда он опускал бидон с напитком на столик. Что ж поделать? И на старуху бывает проруха. При этом Еремей нечаянно задел стоящую рядом Шарлоту, которая пила морс из бумажного стаканчика. У Шарлоты от неожиданности тоже дрогнули руки и несколько капель ярко бордового напитка оказались на белоснежном лифе её шикарного платья.
— Ох ты ж лысый гриф с ядовитых скал меня побери! — с досадой выпалил Еремей. — Испортить паруса такой каравелле!
Он вынул из кармана платок и попытался промокнуть им расплывающееся на груди пятно, вгоняя «каравеллу» в краску. Платок пропитался морсом, но пятно на лифе меньше не стало.
За живописной сценкой с любопытством наблюдала вся очередь за напитками. А когда Еремей сопроводил свои действия новой порцией забористых ругательств, подтянулись и другие покупатели, которые прогуливались у соседних лотков.
— Колючку гигантского кактуса мне в ботинок, сударыня! — Еремей продолжал самозабвенно «работать» с пятном. — Чем я могу загладить вину? Хотите новые паруса?
— Ну, что вы, сударь, — пролепетала бордовая от смущения Шарлота. — Не надо никаких парусов. Проблему с пятнами я решаю за пару минут.
Шарлота потянулась к своей дамской сумочке и извлекла из неё флакон «Чистоля» с таким выражением лица, будто это норма — каждой уважающей себя барышне носить с собой отбеливатель. Вышло даже лучше, чем на репетиции.
Лить его себе на лиф, она, конечно, не стала. А вот испачканный платок Еремея щедро искупала в пятновыводителе и вернула моряку мокрый, но уже без бордовых разводов:
— Осталось только прополоснуть в воде.
— Дьявол мне в парус, действительно чистый! — Еремей покрутил платок в руках.
— Извините. Я переодеться, — заторопилась Шарлота.
— Позвольте вас проводить, — он подхватил её под руку: — Вы точно не хотите новые паруса?
— Нет-нет, сударь, — покачала она головой. — Купите мне лучше бутылочку «Чистоля».
Рекламный трюк сработал. Что интересно, большей частью на него попались мужчины, а не женщины. Похоже, представители сильного пола поверили, что для прекрасных дам пятновыводитель — это даже лучший подарок, чем новое платье. Джентльмены выстроились к Тоне в очередь за презентами для своих барышень.