— Ты жива, ты будешь жить. Слышишь? Будешь, — растерянно забормотал он.
Превозмогая страшную слабость во всем теле, Лида собрала последние силы. И едва полицай наклонился еще ниже, как девушка плюнула ему в лицо густой кровавой слюной.
Подбежали несколько немцев. Один из них вытащил из-под жакета Лиды толстую косу, подержал в руке и опустил на грудь. Сунул руку в карман, достал конверт, вынул из него прядь волос и сравнил их с косой девушки. Подмигнув остальным, срезал косу возле самой шеи. А Василь смотрел на все это и не знал, что делать. «Может быть, она еще жива?» — мелькнула мысль. И тут же будто обожгла другая: «А зачем она мне теперь? Кривая, без глаза… Нужно сдать, иначе влетит за то, что прозевал Миколу…»
Сбегав к вагонам, Василь вскоре принес корзину. Покопался в ней, достал две завернутые, в бумагу картофелины и небольшой кусок сала. Бросил их назад и начал поднимать девушку, чтобы отправить ее в комендатуру. Видно, эта возня надоела фашистам, и они ушли. А Василь, снова опустив отяжелевшее тело девушки на землю, начал осматривать рану. Пуля попала ниже виска в щеку и вышла через глаз. Увидев напарника-полицая, подозвал его:
— Беги в полицию. Скажи, чтобы ехали ловить бандита. Вот эта выпустила. Только быстрее!
Через несколько минут приехал грузовик. Полицаи бросили Лиду в кузов и отправились искать Миколу.
В проводах выл ветер, тучи все ниже и ниже опускались к земле.
11
Только Вересиха легла спать, как в окно кто-то постучался.
— Кто там?
— Это я, открой.
— Да кто — я?
— Открой, мама!
— Сынок! — женщина бросилась в сени. — Сейчас, сейчас…
Звякнула дверная задвижка, и в избу вошел Микола.
— Боже мой, не думала, не гадала, что вернешься, — всхлипнула мать.
Она хотела зажечь свет, но сын попросил сначала завесить окна. А когда зажгла лампу, едва не остолбенела: волосы у Миколы длинные, как у попа, курчавится реденькая бородка, торчат черные усы. Нос вытянулся, глаза провалились.
Увидев возле печки винтовку, мать спросила:
— Ты откуда это с оружием, сынок? Ты не насовсем?
— Нет, мама, насовсем люди уходят только в землю. А винтовку сегодня взял, прежде чем в деревню войти. Володя дома? Его никуда не забрали?
— Где там, давно уже нет.
— Как нет?
— Мария говорит, будто в Германию уехал, но она хитрит. В партизанах Володя, по секрету Лида сказала.
— А не знаешь, где партизаны?
— Откуда мне знать! Слышала только: там взорвали, там убили. А самих не видела.
— Где же мне Володю найти? Я ведь должен до утра скрыться. Знаешь что, сходи к тетке Вере и спроси, дома ли Лида. Больше ничего не говори, а я за это время побреюсь.
Хлопец думал, что Лида тоже успела вернуться, а уж она наверняка знает, где найти партизан. Но пришла встревоженная мать и только хотела что-то сказать, как во дворе послышался быстрый топот, а за ним стук в окно.
— Мама, на печку! — Микола схватил винтовку, свободной рукой вытащил из кармана две гранаты. Из-за двери послышался знакомый голос:
— Откройте, свои!
Хлопец радостно вскрикнул:
— Да это же Володя!
В избу, вместе с Володей, вошли Зина и знакомые Миколе ребята.
— Тут тебе оставаться нельзя, пойдем с нами, — быстро сказал Володя.
Вересиха заплакала: и хотелось, чтобы сын остался с ней, и боялась, что приедут, опять заберут его фашисты. Завернула в бумагу кусочек сала, перекрестила парня на прощание:
— Или, сынок…
От Володи Микола узнал, что тот виделся со связным. Лида в очень тяжелом состоянии, в тюремной больнице. Бургомистр с двумя гитлеровцами часто ездит в партизанскую зону и устраивает засады на одной из дорог. Эти сволочи уже многих партизан убили.
В лагере ребят встретил Сергеев и очень обрадовался, увидев среди них Миколу. Сообщение о Лиде чрезвычайно взволновало его.
В тот же день состоялся митинг. У Сергеева дрожал голос, когда он рассказывал о подвиге юной комсомолки. В заключение комиссар поднял автомат над головой и произнес:
— Клянемся, что мы отомстим врагу за кровь Лиды Славиной!
И все партизаны повторили клятву.
Деятельность комсомольской группы командование отряда решило направить по другому руслу.
— Хватит гоняться за предателями-одиночками, — говорил командир. — Конечно, они приносят вред не только нам, но и мирному населению. Однако враг пока не получал от нас чувствительных ударов. Нужно перейти к диверсиям. Правда, у нас нет взрывчатки. Придется использовать запасы, спрятанные в Дубовой Гряде, а капсюли-детонатор и шнур нам скоро пришлют с Большой земли.
Володя впервые услышал такие слова: «Большая земля». Он попросил Илью Карповича передать в Москву, что взрывчатку присылать не нужно. Недалеко от их деревни, в лесу, где до войны находился военный городок, осталось много снарядов. Хлопцы не раз ходили туда, вывертывали головки и потом выплавляли тол.
— Нет, брат, — заметил Сергеев, — это вам повезло, что такие снаряды были: детонатор вывертывался вместе с головкой. А есть и такие, в которых детонатор остается: положи их на огонь, сразу взорвутся.
Командир отряда задумался:
— Идея, в общем, хорошая, но как избежать опасности во время выплавки тола? Комиссар, ты же военный человек. Когда детонатор не может взорваться?
— Когда отсыреет.
— Это и я знаю, — рассмеялся Володя.
— Подожди, — остановил его Илья Карпович. — А если кипятить снаряд в воде, тол может расплавиться?
— Может, — кивнул Сергеев.
— Нужно, Володя, попробовать, — сказал Ядловец. — Только осторожно.
— Товарищ командир, пускай наша группа будет считаться диверсионной, — попросил Володя. — Правда, нам мешают засады Бодягина. Вот и вчера погиб разведчик. Давно пора уничтожить этого мерзавца! Он ведь отлично знает местность, ездит с гитлеровцами, как на охоту, и нашими методами нас же бьют. Черт знает, под каким кустом эти гады сидят! Скоро возле вашей землянки засаду устроят. И до каких пор мы будем все это терпеть?
— Ничего, людей у нас хватает, — сказал Сергеев. — Перекроем все дороги и прикончим. А ты, брат, давай со своими хлопцами на железку, эшелоны взрывать.
— Но ведь вы сами знаете, товарищ комиссар, что у нас в запасе только мины нажимного действия, — возразил Володя. — Под рельс такую не подложишь. А на противотанковую хоть сам становись, все равно от тяжести человека не взорвется.
— В противотанковой, в капсюле, находится чека. К ней можно привязать длинную бечевку. Подошел паровоз к месту, где мина заложена, дерни — и взрыв. Правда, тола понадобится побольше.
— Вот это правильно, — согласился Володя.
Он вышел из землянки и позвал Миколу, которого хлопцы успели и подстричь, и снабдить широким ремнем. На ремне висели гранаты, и парень был теперь похож на заправского бойца. Друзья отошли в сторону и склонились над картой, где были помечены их тайники с оружием. Неперечеркнутыми на ней остались только значки, указывавшие, где хранятся мины и бутылки с горючей смесью.
— Вот, значит, почему я почти два часа голый по дну реки ходил, пока нашел винтовку, — понял Микола. — Выходит, вы успели оттуда все перетаскать?
— Неужели надо было дожидаться, пока, ты для немцев мост достроишь? — отшутился Володя.
Шутка друга обидела хлопца.
— Ничего, — нахмурился он, — я еще вас догоню. Отомщу за Лиду…
Вскоре комсомольская группа начала собираться на первое диверсионное знание. Захватив в шалаше карабин, Зина подбежала к Володе. Неподалеку стояли трое партизан, которых юноша знал пока мало: они недавно пришли в отряд. Один из них, лет тридцати, с побитым оспой лицом, негромко сказал остальным:
— Глядите, какую девку пасет. И сам не гам, и другому не дам. Оставил бы здесь, так нет, с собою тащит.
— А может, она родня ему? — предположил второй.
— Какая там родня. Целуются, когда расходятся на ночь, — усмехнулся рябой.
Этот разговор нечаянно услышал комиссар отряда. Он сразу подошел к партизанам.
— А что бы ты сделал, если бы девушка осталась в отряде? — сурово спросил он. — Слизняк! Чтобы я больше такого не слышал! Если услышу еще хоть одно гадкое слово о них, пеняй на себя! Ты для чего пришел в отряд? Воевать с фашистами? Вот и воюй!
Сергеев попрощался с диверсионной группой. Володя чуть-чуть отстал от товарищей и спросил, можно ли принять в отряд Павла Пылилу. Уж очень он просится.
— Этого труса? — удивился комиссар. — Сначала дай ему какое-нибудь задание. Для проверки. Неужели не видишь, что человек все еще колеблется? А вот если сам причинит вред врагу, тогда наверняка станет на нашу сторону. Нужно не жалеть, а уметь разбираться в людях.
Володя побежал догонять своих. Группа не спешила, рассчитывая вечером добраться до Дубовой Гряды, а к рассвету до бывшего военного городка. Дорогами не шли, а выбирали более безопасные тропинки. Недалеко от деревни, уже в вечерних сумерках, партизаны заметили на болоте огонек, а возле него человеческую фигуру. Завидев людей, неизвестный бросился к стожку сена. Слышно было, как там он залязгал затвором винтовки.
— Бросай оружие! Сдавайся! — крикнул Володя.
Человек послушно встал на ноги и поднял руки.
Ребята расхохотались:
— Да это же Павел! Опусти руки, дурень, своих не узнал?
А Пылила уже не первые сутки скрывался на болоте: ходили слухи, что в Дубовую Гряду снова собирается нагрянуть бургомистр со своими головорезами-карателями. Встреча с односельчанами несказанно обрадовала Павла, и он начал упрашивать взять его с собой. Памятая напутствие комиссара, Володя все же согласился: не пропадать же хлопцу, пускай идет, а там будет видно. Обрадованный Пылила и мины выкапывать помогал, и вспомнил, у кого находится котел с колхозной фермы, и даже раздобыл лошадь с телегой, чтобы быстрее добраться до военного городка.
Все утро партизаны приспосабливали котел для выплавки тола из снарядов. Подвесили его над землей, между двумя соснами, наносили воды, под котлом разожгли костер из сушняка. А после этого, отвинтив от снаряда головку, опутали его проволокой и на поперечной металлической перекладине опусти