из дыры на крыше гумна.
— Не видишь? — оборвал его бургомистр, кивнув в сторону арестованного и переводчицы. — При посторонних… Выйдем во двор.
Оба вышли, и тут началась стрельба. Полицейский, охранявший учителя, вышиб прикладом винтовки оконную раму и выскочил в огород. Следом за ним, испугавшись, что вот-вот в окно полетят гранаты, бросились все, кто находился в управе. В партизанах, совершивших нападение, многие узнали хлопцев из Дубовой Гряды. Опасаясь оставаться в Слободе, Деревяко отправился в Дубовую Гряду, где встретился со своими бывшими учениками, заглянувшими в родную деревню.
— А я думал, что Бодягин с хорошим человеком разговаривает, — выслушав рассказ учителя, сказал Володя. — Еще и посочувствовал ему, когда случайно ранил. А надо было добить гада.
— Он и так не жилец: пуля прямо в живот угодила, — махнул рукой Деревяко.
— Вот как? Ну что ж, собаке собачья смерть!
Зина была хмурая, печальная.
— Зиночка, сходим на озеро, — предложил Володя, чтобы как-то поднять ее настроение.
— Если хочешь, пойдем.
— Что с тобой?
— Как что? Видишь, докладывала не так, как хотел командир, — деланно улыбнулась девушка.
— В первую очередь я не командир, а твой…
— Не трогай меня! Я поняла, что Вале ты очень нравишься. Не зря спрашивала, как бы тебя увидеть. Может, и видела, когда ты на коне по деревне летел… Сколько времени прошло, как мы вернулись, а ты даже не поговорил со мной… Загордился? Еще бы, твоя слава растет!
— Слава эта не моя, а наша общая. К тебе же не мог подойти, потому что вон сколько партизан: каждый интересуется, расспрашивает. По-твоему, надо было задрать нос и не разговаривать ни с кем? Вместо того чтобы попусту дуться, взяла бы и рассказала о Вале.
— Хочется послушать? Еще бы: она красивее меня.
— Глупенькая, есть и парни красивее, чем я. Ну и что?
Дальше, до самого озера, они шли молча. На берегу Зина остановилась и посмотрела Володе в глаза.
— Лучше тебя никого нет, — сказала она.
Сели на ствол поваленной ветром березы. Володя прижал голову девушки к груди и начал перебирать пряди ее светлых волос. Но на тропинке появился Пылила и еще издали крикнул:
— Быстрее к командиру! Зовет!
— Вот тебе и искупался, — протянул хлопец Зине руку. — Пошли.
И, поравнявшись с поджидавшим их Павлом, спросил:
— Ну, как дела? Где ты теперь?
— Э, не спрашивай… Хотел к тебе в группу, а комиссар назначил в хозяйственный взвод.
— Что же, плохо?
Вместо ответа Пылила неопределенно повел плечами.
— Кажется, командир хочет тебя куда-то послать, — сказал он.
— Почему ты так думаешь?
— Догадываюсь.
Павел не ошибся. Илья Карпович решил создать специальную группу по выплавке тола из артиллерийских снарядов, чтобы запасти побольше взрывчатки на зиму. Вот и хотел посоветоваться с командиром подрывников, назначить ли старшим в эту группу Пылилу. Володя не возражал, даже похвалил Павла за старательность, сказал, что теперь ему можно верить. Договорились, что место, где будет спрятан тол, должна знать и диверсионная группа. Лучше всего часть взрывчатки заранее подвозить поближе к железной дороге.
— Я думаю, — сказал Илья Карпович, — что и другие отряды попросят помочь им взрывчаткой. Сделать это в нашем районе сможем только мы. Вот и пускай ребята поработают недели две.
— За такой срок можно много выплавить, — согласился Володя.
— Отлично. Кроме вашей, пора создавать и другие взрывные группы. Пожалуй, придется забрать у тебя Миколу Вересова и поставить во главе еще одной комсомольско-молодежной. Справится?
Но Володя ответил, что Микола у него заместителем, и они поклялись быть только вместе.
13
На молодых березках еще кое-где держались желтые листья, а с ольхи они осыпались зелеными. Чуть пожухлые, листья шуршали под ногами и не давали глубоко проваливаться в набрякшее водой болото. Усталые партизаны шли в Дубовую Гряду. Тамошние жители уже знали, кто из их односельчан в партизанах, поэтому группа не боялась иногда появляться в деревне и днем. Шайдобиху предупредили, что, если погибнет хоть одна партизанская семья, будет уничтожен и ее сын, и сама она. Этого оказалось достаточно, чтобы даже Василь больше не слышал от матери ни одного доноса или оговора.
Хлопцы решили зайти домой, чтобы ночью помочь родным вывезти из деревни и припрятать в тайниках собранное в конце лета зерно. Тетка Вера узнала о судьбе дочери и совсем поникла. Надо было и ей помочь.
Наконец добрались до канавы и тут, на мокром торфе, увидели множество отпечатков шипов и каблуков.
— Немцы прошли. Но только в одну сторону, к деревне, — сказал Микола. — И совсем недавно.
Володя поднес к глазам бинокль.
— Вижу. Шестнадцать. Сожгли мосты на шоссе, вот и приходится им топать пешком. Ничего, скоро летать заставим. Но что им в деревне надо?
Ребята направились по следам фашистов, но, выбравшись из болота, повернули назад, потому что дальше тропинка исчезла. Решили поставить мину и устроить засаду. Немецким штыком Володя выкопал в торфе ямку, дно ее сразу начало заплывать водой, и пришлось его немножко присыпать. Крышка противопехотной мины нажимного действия оказалась на одном уровне с поверхностью тропинки. Как же ее замаскировать? Навалить торфу — может взорваться от тяжести, присыпать листьями — сразу заметят. Но хлопцы нашли выход, Прикрыли мину тонкими прутьями, натеребили из ближайшего стога сена и растрясли его не только на мину, но и по всей тропинке до самого края болота. Залечь решили в кустах по обе стороны канавы и, как только раздастся взрыв, сразу открыть огонь.
Володя проверил, кому и откуда придется стрелять. Ивана и Федора с ручным пулеметом он перевел подальше от мины, но ближе к тропинке, чтобы они могли бить по шеренге в лоб. А сам вместе с Зиной залег почти напротив заминированного места. Вскоре партизанам надоело ждать появления фашистов, и они начали переговариваться.
— Чего ты там ерзаешь? — заворчал Микола на Анатолия. — Голову маскируй, а он ноги в грязь вбивает.
— Я упор делаю, чтобы можно было сразу вскочить.
— Собираешься удирать?
— Не удирать, а догонять.
— Тихо вы там! Скоро должны показаться, — прикрикнул Володя и посмотрел на Зину. — Ну, ты и замаскировалась, даже ноги в траве.
— Мне очень удобно. Вон просека, все хорошо видно.
— Молодец, правильно.
— Идут! — предупредил кто-то с другой стороны канавы.
Володя поднялся на колени и опять посмотрел в бинокль.
— Вот гады, группами движутся. Приготовиться!
Гитлеровцы приближались. Хотя и знали ребята некоторые немецкие слова, запомнившиеся на уроках в школе, но о чем фашисты разговаривают, понять не могли. Первым шагал пулеметчик, за ним солдаты с переброшенными через плечи вязанками лука, а некоторые несли в руках пилотки, полные куриных яиц. Вторую группу возглавлял длиннющий фон Шпрейк. Пулеметчик угодил ногой прямо на мину, и грянул такой взрыв, что, казалось, содрогнулось болото. Бросая гранаты, фашисты отошли назад. Одна граната разорвалась недалеко от Зины, и девушка вскрикнула.
— Ты ранена? — испугался за нее Володя.
— Нет, немца убила.
— Не поднимай голову, перезаряди винтовку! — крикнул юноша и выскочил на бровку.
Он увидел, что несколько гитлеровцев бегут к деревне, а остальные свернули в кусты. Только один спрятался в картофельной ботве.
— Микола, догоняй его! — показал Володя.
Стало тихо, все продолжали лежать на своих местах. Володя наблюдал, как Микола топчется в ботве, разыскивая немца. Но тот вдруг сам поднялся из борозды, подняв над головой дрожащие руки.
На месте стычки остались четыре трупа. Среди убитых оказался и сельскохозяйственный комендант майор фон Шпрейк. После взрыва он бросился к просеке, хотел метнуть гранату, но Зина успела выстрелить на миг раньше, и граната разорвалась у гитлеровца в руке.
Собрав трофейное оружие, партизаны направились к Миколе.
Пленный немец оказался антифашистом. Звали его Фридрих Бауер. Уезжая на восточный фронт, он поклялся своей семье, что не убьет ни одного советского человека. В мундире Бауера был зашит документ, свидетельствовавший о том, что Фридрих является членом Коммунистической партии Германии. Этот документ он и показал Миколе. И все же немецкий солдат не совсем верил, что ему сохранят жизнь. Ведь геббельсовская пропаганда все время трубила о том, как жестоко расправляются коммунисты, особенно партизаны, с пленными. Однако юноша, который стоял перед Бауером, смотрел на него без враждебности.
— Не подстроено ли все это? — взглянув на документ, усомнился Володя.
Микола не согласился.
— По рукам видно, что человек рабочий, — сказал он. — И фотографию посмотри: четверо детей.
Поняв, что Володя ему все еще не верит, Фридрих прижал руку к груди:
— Товарищи, немецкий коммунист говорит вам правду.
В Дубовой Гряде поднялся переполох. Мало того, что сельскохозяйственный комендант приказал в трехдневный срок доставить на станцию по восемьдесят пудов зерна с каждого двора, по две тонны картофеля, а со всей деревни шесть коров, десять свиней, сотню кур и пятьсот яиц, так еще и бой произошел неподалеку. Люди не знали, что делать. Но появление на улице партизан с пленным немцем и известие об убийстве фон Шпреика обрадовало крестьян. Особенно ликовал старый Рыгор, которого комендант назначил ответственным за сдачу принудительной дани.
Старик в тот же вечер обошел все избы и предупредил каждого односельчанина, чтобы зерно поскорее спрятали. А сам решил доложить в комендатуру, что земля у них плохая и у людей ничего нет.
Всю ночь партизаны помогали зарывать зерно в ямы. Работал и Фридрих.
Начинало светать. Неимоверно уставший за прошлый день и минувшую ночь, Володя сидел, опершись локтями о край стола, и дремал. Вдруг в дверь кто-то постучался. Мария спросила, кто там, и по голосу из-за двери Володя узнал Войтика, отца связного-полицейского.