— Открой, мама, — сказал он.
Порог переступил человек средних лет. Он прошагал семь километров для того, чтобы предупредить жителей Дубовой Гряды: сегодня в деревню нагрянут эсэсовцы. Узнал об этом его сын. Немцы хотят выяснить, кто убил Шпрейка и трех солдат. Они считают, что в районе действует группа красноармейцев, этой же ночью взорвавшая на железной дороге поезд. Вот и должны крестьяне говорить, что видели именно эту группу.
— Передайте Леше, что мы очень благодарны ему, — сказал Володя. — И вам большое спасибо, товарищ Войтик.
Они вместе вышли из дома.
По дороге Войтик сообщил, что завтра в их деревню приедет Василь. Но Володя не придал этому значения, попрощался и побежал к деду Рыгору. Он попросил старика, чтобы тот обошел все дворы и предупредил, как нужно отвечать фашистам.
— А я этим эсэсам скажу, — хитро усмехнулся старик, — что в деревню пришли десантники, угрожали мне расстрелом, отобрали последнее сало, да и подались куда-то под Жлобин. Нехай догоняют.
— Правильно, так и скажи, — рассмеялся Володя и отправился домой.
Покинув Дубовую Гряду, партизаны остановились на дневку в Волчьем Логе. Вечером они хотели вернуться в деревню и узнать, что там делали гитлеровцы. С вершины высокой ели Володя долго наблюдал за тем, как по дороге проехали мотоциклисты, вслед за двумя пароконными телегами прошла большая группа солдат.
А немцы даже не думали, что на борьбу с ними поднялись деревенские жители. Они считали, что все убийства и диверсии совершают либо красноармейцы, попавшие в окружение, либо пленные, бежавшие из лагерей. Однако события, происходившие в окрестностях Дубовой Гряды, все же насторожили эсэсовцев. Вот почему, прибыв на место, они начали обыскивать избы, хлевы, повети и гумна. Но, конечно, никаких следов красноармейцев не нашли.
Немецкие офицеры и переводчик расположились в избе тетки Алены, где на стене по-прежнему висел портрет фюрера. Первым на допрос вызвали Рыгора. Тот пришел в залатанном, обшарпанном кожушке и зимней шапке, которую теперь не снимал и летом. Увидев, что эсэсовский офицер, сняв фуражку, причесывается перед зеркалом, Рыгор поспешил сдернуть шапку с головы, шершавой ладонью пригладил редкие седые волосы и, заложив руки за спину, встал перед столом.
— Кто вы? — усевшись на стул, через переводчика спросил офицер.
— Теперь? Никто, — ответил старик.
— А раньше?
— В таких летах, как вы, пан офицер, я был бомбардиром-наводчиком шестьдесят первого полка. В армии генерала Брусилова, если слышали о таком. Имел три Георгиевских креста, значит, только одного не хватило до полного кавалера. Ну, а как началась революция, у меня их… того, содрали. Жалко было, да что поделаешь.
— Я спрашиваю, что вы делали перед этой войной?
— Ах, перед этой? Конюхом в колхозе работал, потому как лошадей люблю. Вот у нас на батарее были кони — не чета теперешним: аж за Варшаву зашли!
— Где ваш староста?
— Откуда мне знать? — Рыгор пожал плечами. — Не сказали, куда увозят.
— А вы не хотите оказаться вместе с ним?
— За что, пан начальник?
— Вчера вы получили приказ. Собираетесь его выполнять?
— Да как же выполнить, как? Ваши вчера сами ходили по избам, видели, что у кого есть. Разве можно последнее отбирать у людей? Бог накажет!
— Где ваша молодежь?
— Минуточку, — Рыгор сунул шапку под мышку и начал загибать пальцы. — Василь Шайдоб у вас, полицейским служит. Микола, сын Вересихи, тоже у вас. Девушку, которая его любила, на железнодорожной станции убили… Вот вам уже трое… Семью Зубенков, извиняюсь, перестреляли, пришлось их старшему сыну, Анатолию, податься в Бобруйск к тетке…
— Где Бойкач?
— Володька? Нашли о ком спрашивать! Он же малость умом тронутый, вечно сует нос куда не просят. И теперь… Поеду, говорит, белый свет погляжу, да и махнул в Германию.
— Кто же у вас тут бандит? Кто вчера убил фон Шпрейка? — теряя терпение, крикнул офицер.
Но это не испугало Рыгора. Он даже позволил себе улыбнуться:
— Кто, кто… Нагрянула полная деревня красноармейцев — узнай, кого из них как зовут…
Офицер переглянулся с другими эсэсовцами. Посыпались вопросы. Сколько было красноармейцев? Какое у них оружие? Куда ушли? Куда девался солдат из группы фон Шпрейка?
Рыгор отвечал обстоятельно и спокойно. А исчезнувшего солдата даже пожалел: мол, скрутили красноармейцы бедняге руки и увели с собой.
Наконец офицер приказал отпустить старика и вызвать Марию и Вересиху.
Мария сразу расплакалась, начала жаловаться, что сын ее ненормальный, потому и отправился Европу смотреть. А с Вересихой получилось хуже. Ведь по всем данным Микола, ее сын, — отъявленный бандит! Не появлялся ли он в деревне после побега? Если так, матери от расстрела не уйти!
Для пущей убедительности один из гитлеровцев размахнулся и ударил женщину рукояткой пистолета по лицу. Вересиха упала, ее подняли и вытолкнули за дверь.
Вызвали и еще нескольких женщин. Их тоже расспрашивали о красноармейцах и о пропавшем немецком солдате. Эсэсовцев удивляло, что все говорят одно и то же — очевидно, в деревне действительно побывали советские окруженцы.
Допрос окончился. Медленно проехали по улице две повозки с трупами. Так и пришлось эсэсовцам покинуть деревню, ничего не добившись от крестьян.
Обо всем, что происходило в Дубовой Гряде, партизаны узнали в тот же вечер от своих родственников и односельчан. Володя не ожидал, что налет эсэсовцев закончится без жертв, и теперь не скрывал радости. Вначале он хотел вместе с группой вернуться в отряд, но Микола напомнил о Василе.
— Надо прикончить этого гада, — твердо сказал хлопец. — За Лиду мы обязаны отомстить.
Ребята дружно согласились. Только Фридриха пришлось запереть в амбаре, оставив с ним Ивана.
Никто не знал, с какой целью Василь приедет в выходной день в деревню Марковщина, знакомую всем хлопцам. Деревня эта тянулась вдоль железной дороги и одним концом упиралась в осушенное болото. Отсюда и решили войти. Володе было известно, что, кроме Лешки Войтика из Марковщины, служит в полиции еще один парень, по фамилии Зыга. Заядлый пьяница, он до войны два года просидел в тюрьме за воровство. Чтобы случайно не наткнуться на Зыгу, партизаны шли по деревне настолько осторожно, что не залаяла ни одна собака.
Было сыро, все время сеял мелкий дождь. В избе Войтика почему-то светилось окно, и это насторожило ребят. Володя послал Мишу разведать, нет ли у связного чужих, но в избе слышался только плач ребенка и голос укачивающей его женщины. Командир приказал всем пройти в огород и ожидать, пока он вернется.
Через окно Володя увидел в избе сестру Алексея с ребенком на руках и тихонько постучался.
— Леша, кто-то стучит, — послышался ее голос.
Алексей потушил лампу и открыл дверь.
— Хорошо, что пришел! — шепнул он.
Связной сообщил, что утренним поездом должен приехать с тремя полицейскими Василь, решивший жениться на здешней девушке. После свадьбы он хочет забрать из Дубовой Гряды мать и сестру, а потом вывести на чистую воду всех, кто взрывает мосты и убивает немцев и полицаев. Ругал дураков эсэсовцев: не смогли найти виновных. Ничего, скоро он покажет, как нужно разоблачать бандитов!
Володя знал, что Илья Карпович не похвалит его за самовольную «охоту». Еще вчера, после диверсии, группа должна была вернуться в отряд. Но, подумав, решил: будь что будет.
Алексей оделся и провел хлопцев к месту, где можно было устроить засаду. Метрах в двухстах от железнодорожного полотна начинались огороды, обнесенные колючей проволокой. На участке рядом с переулком партизаны сняли проволоку и залегли между грядами. Нудно было взять полицаев без выстрела, чтобы не привлечь внимание немцев, ехавших в поезде.
Со стороны Жлобина послышался гудок паровоза. Вскоре над полотном дороги появились клубы густого дыма и на разъезде заскрежетали колодки тормозов. Володя с Миколой лежали впереди всех и видели, как с подножки вагона спрыгнули четверо полицаев, сразу направившихся к переулку. Они громко разговаривали, смеялись, подходя все ближе и ближе. И не успел Володя скомандовать «руки вверх!», как Микола уже стоял перед Василем. Тот и еще один полицай подняли руки, но двое остальных метнулись в разные стороны. Володя вскинул автомат и короткой очередью срезал одного, побежавшего к деревне. В ту же секунду он почувствовал резкую боль в левой руке — в нее угодила пуля второго полицаи.
— Ах ты, гад недобитый!
Но и тому не удалось уйти: заметив силуэт бегущего по огороду человека, Федя свалил его очередью из ручного пулемета.
А из вагонов все еще стоявшего на разъезде поезда уже гремели автоматная пальба всполошившихся гитлеровцев.
Надо было немедленно уходить, и партизаны погнали захваченных полицаев за избы, к кустам, видневшимся неподалеку в расплывчатом предрассветном сумраке.
— Товарищ командир, ты ранен? — встревоженно спросил Миша.
— Ничего страшного.
Володя остановился, провожая глазами тронувшийся поезд.
— Небось, не сунулись, побоялись, — довольно усмехнулся он.
А Федор все еще не был уверен в том, что действительно прикончил «своего» полицая.
— Может, вернуться и добить? — предложил он.
— Что ж, теперь это можно, — согласился командир группы.
И тут неожиданно для всех вмешался Василь.
— Не надо, это Зыга, — сказал он. — Будет отстреливатъся. Не ходи.
— Слышите? Шайдоб жалеет меня, — зло рассмеялся Володя и сбросил шинель. Пуля пробила левую руку ниже локтя, не затронув, к счастью, кость. Зина перевязала рану бинтом, который всегда брала с собой на всякий случай.
Василь с ужасом смотрел на хлопцев. И когда Микола подтолкнул его, приказывая шагать быстрее, полицай заскулил:
— Братцы, я виноват… Знаю, что пощады мне не будет… Но тяжело умирать от ваших рук, пускай бы кто-нибудь другой…
— Ты знаешь, кого этот гад застрелил? — обратился Володя ко второму полицейскому. — Нашу партизанку-комсомолку.