Нет, он не доставит им такого удовольствия! Крысолов разомкнул плотно сжатые губы:
– Я покину город немедленно, ваша светлость.
Его видимое спокойствие озадачило их и разочаровало. Они рассчитывали, что он начнет кричать, обвинять их и тем самым даст законный повод бросить его в тюрьму за оскорбление власти… Подождав, не последует ли еще что-нибудь, и не дождавшись, Крысолов решительно развернулся и обогнул стражников, стоявших за его спиной.
Тяжелым угрюмым взглядом провожал бургомистр удаляющегося человека, но отдать приказ не решился. Крысолов беспрепятственно вышел из ратуши и быстро зашагал прочь, провожаемый любопытными и испуганными взглядами горожан».
В кабинете Перигорского вновь собралась вся группа. Хмурый Сергей Бабкин, взъерошенный Илюшин, уставшие оперативники, сам Перигорский с непроницаемым лицом, вытянутым, словно дыня… В углу пристроился Саша Крупенников, переводя взгляд с Илюшина на своего шефа и обратно.
Макар кратко подвел итоги. Где находится Алла Рокунова, установить не удалось, и точно так же не удалось сузить круг подозреваемых за счет исключения кого-то из гостей или девушек. Илюшин внимательно просмотрел записи Бабкина, выслушал его отчет, но говорить ничего не стал – лишь покивал и, кажется, сделал свои выводы.
– По-прежнему самой вероятной подозреваемой остается Рокунова, – сказал он. – Ее видели спускающейся в грот Микаэллы, и она сама не отрицает, что шла туда, а спустя двадцать минут подняла тревогу, обнаружив тело – или якобы обнаружив. У нее был мотив – личная неприязнь, была и возможность убить. Девушку, вместе с которой она покинула ночной клуб, где скрывалась после побега из «Артемиды», нашли мертвой.
– Стоит добавить, – подал голос Степаныч, – что ту девчонку, которая работала здесь до Рокуновой, тоже убили. Таким же способом.
– Совершенно верно. У кого-нибудь будут версии?
Версии были у Николая. Еще раз обобщив то, что сказал Илюшин, он аккуратно подвел к тому, что возможности группы в этом расследовании себя исчерпали. Наблюдая за тем, как одобрительно кивают во время его речи другие оперативники, Бабкин решил, что они полностью поддерживают парня, которого выдвинули озвучить общую точку зрения как самого младшего и напористого.
– А что вы сами думаете, Макар Андреевич? – неожиданно спросил Перигорский, прерывая Николая на полуслове и поворачиваясь к Илюшину.
Тот помолчал немного, выбил пальцами по столу барабанную дробь.
– Я? Я думаю, Игорь Васильевич, что мне нужен специалист по садоводству. Лучший, какого только можно найти в Москве.
К чести Перигорского следует сказать, что он растерялся гораздо меньше, чем остальные.
– По садоводству? – Шеф «Артемиды» снял очки, поморгал, словно вытащенная из дупла сова. – Хм. Вам требуется специалист широкого профиля?
– Напротив, довольно узкого. Мне нужен человек, разбирающийся в том, какие сорта яблонь выращивают в Подмосковье. А самое главное – где именно их выращивают.
Даже Сергей Бабкин, привыкший к тому, что мысль его напарника идет порой самыми неожиданными путями, был огорошен. Николай откровенно хмыкнул, Степаныч покачал головой.
– Ну что ж… Хорошо, – после недолгого раздумья сказал Перигорский. – Саша, свяжись с Комовым, – распорядился он, – поставь перед ним задачу. Макар Андреевич, я думаю, через полчаса уже будут какие-то варианты.
Крупенников живо поднялся и вышел, доставая на ходу телефон.
– Отлично, – кивнул Макар. – И еще одно: все-таки, Игорь Васильевич, нужны биографии наших фигурантов.
– В каком смысле? Досье есть на каждого, Сергей их уже изучил.
– Значит, досье недостаточно.
– Но что вы ищете? – не выдержал Николай. – «Пойди туда, не знаю куда, принеси то, не знаю что». Так, что ли?
Бабкин хотел вмешаться, но Макар остановил его еле заметным жестом.
– Я предполагаю, что кто-то из этих шестерых имел дело с убитой раньше, – сказал он. – Сергей задал каждому этот вопрос, и все ответили на него отрицательно. Однако я думаю, что кто-то из них врет.
– Откуда такая уверенность? – хмыкнул Николай.
– Не уверенность, а лишь предположение. – Илюшин по-прежнему был сдержан и вежлив с Николаем, и Бабкин видел, что это выводит парня из себя.
– На чем оно основано? – поинтересовался Степаныч.
– На ощущении, что Алла Рокунова не убивала Костину. Да, знаю, что пока все говорит об обратном. И тем не менее. Но если это сделала не она, значит, Микаэллу убил кто-то другой. Логично, правда? И у этого другого должны иметься на то веские основания.
– Ты сам себе противоречишь, – нехотя заметил Бабкин. – Если убийство завязано на давнем скрываемом знакомстве, то зачем понадобилось убивать Костину сейчас? Она работает со всеми четырьмя клиентами довольно давно, знает каждого долгое время…
– Вообще-то не совсем так, – внезапно сказал Перигорский, и все обернулись к нему.
– Кто-то из клиентов – новичок? – недоверчиво уточнил Сергей. – Почему вы раньше об этом не сказали, Игорь Васильевич?
Первый раз Бабкин увидел, как на лице Перигорского отразилось что-то вроде смущения.
– Не придал этому значения, признаться. И вы не спрашивали, хотя, конечно, это слабое оправдание.
– Так кто же новичок из клиентов?
– Собственно, их двое – Сушков и Даташвили. Один пришел в наш клуб три месяца назад, второй – чуть больше месяца.
– Вот и ищите пересечение с Костиной первым делом у этих двоих, – приказал Илюшин, и снова добавил странное: – А я займусь яблонями.
Два часа спустя в сопровождении невысокого, чисто выбритого человека, от которого пахло хорошими сигаретами, он входил в здание Тимирязевской академии.
– Факультет садоводства и овощеводства, – быстро говорил человек, стараясь поспевать в ногу с Макаром. – Здесь занимаются в том числе географией плодовых культур. Вам, можно сказать, очень повезло: завкафедрой, Казанцев, специализируется именно на почвенных исследованиях. Светлая голова, редкий умница, уже пяток монографий издал, не меньше. Из них одна как раз по интересующему вас вопросу.
– Что, по яблоням? – остановившись, спросил Илюшин.
– М-м-м… По яблоням, но не совсем. Вы у него все узнаете, идемте, идемте!
Человечек увлек Макара за собой, в лабиринт прохладных высоких коридоров академии.
Перед кабинетом топталось несколько студентов, но человечек оттеснил их в сторону и протащил Илюшина за собой, словно на буксире. Возле двери он остановился и громко постучал. Ему ответил изнутри внушительный бас, и, заглянув за дверь, человечек почти сразу вынырнул и обернул взволнованное лицо к Макару:
– Идите, идите, он ждет! Только скажите, от кого вы. Человек занятой, важный…
Илюшин ожидал увидеть пожилого профессора, однако занятой важный человек оказался удивительно молод для своего поста: на вид было ему не больше сорока. Тесный, натянутый на боках костюм, и такие же тесные для круглого лица щеки – красные, тугие… Маленькие глазки за очками смотрели на мир весело и лукаво.
– Проходите, проходите, присаживайтесь! Кирилл Евгеньич.
– Макар Андреевич.
Илюшин пожал протянутую руку, опустился на шаткий стул.
– Кирилл Евгеньевич, чтобы не отнимать ваше время, перейду сразу к делу. Требуется ваша помощь. Ситуация такая…
Он обрисовал положение дел и выжидательно уставился на светило академии, ожидая ответа. Светило почесало в лысеющем затылке и встало, рассматривая справочники в застекленном шкафу.
– Ваша проблема, безусловно, решаема… – начал Казанцев, достав одну из книг и небрежно перелистывая страницы. – Однако… однако охват слишком широк, и если бы…
– Прошу прощения! – спохватился Илюшин. – Это я виноват, забыл уточнить. Можно карту?
Они склонились над картой Московской области, которую завкафедрой разложил на столе.
– Вот поселок Вишневый. – Илюшин очертил карандашом кружок вокруг синей точки. – Я думаю, искомое место километрах в сорока… Нет, пускай будет пятьдесят, чтобы с запасом. Итак… Можно?
Он взял циркуль, измерил масштаб и очертил вокруг поселка круг большого диаметра.
– Получается, в пределах круга и надо искать.
– Что же, это упрощает нашу задачу. Давайте посмотрим, посмотрим… Так, точно не помню, но если не ошибаюсь, ваша антоновка растет в большом количестве здесь, здесь, и вот тут тоже был когда-то колхоз, но, возможно, с тех пор…
На стол летели новые и новые справочники из книжного шкафа, затем Казанцев куда-то звонил и увлеченно выяснял у какой-то Антонины Тихоновны, что изменилось за последние шесть лет по ее направлению, а затем рассыпался в благодарностях. Илюшин так и не понял толком, о каком направлении идет речь, но видел, что его визави доволен разговором.
– Чертовски любопытное задание ставите, хочу сказать, – заметил завкафедрой, увлеченно роясь в справочниках. – Вообще вопрос географического распределения культур крайне интересен. Вы знаете, какие исследования Шитт проводил еще в четырнадцатом году? Правда, они не имеют прямого отношения к нашему вопросу, но оказали влияние на весь… Так, стоп! Нет, не то, ошибся. Так о чем мы? Да, о Шитте. А Колесников! А Тарасов! Эндемическими заболеваниями занимался в том числе, и многое сделал в этой области! А еще доказал, что неоднородность геохимической среды… – Тут ученый взглянул на Макара и спохватился: – Простите, увлекся! Я что хотел сказать-то… Ваша антоновка – ценная исходная форма в селекции, из нее много других сортов выведено. Вот, например, Пепин Шафранный… Но мы снова отклоняемся. Я к чему говорю это все… Вы уверены, что ищете чистую антоновку, а не другие сорта, которые лишь отчасти похожи на нее?
– Не уверен, – признался Илюшин. – Но других вариантов нет, иначе круг поиска слишком расширится. Я ведь и так, Кирилл Евгеньевич, ищу иголку в стоге сена. Возможно, в каком-нибудь одном саду посадили яблоню этого сорта, а вокруг нее растут сплошные вишни да черная смородина.
– Возможно, возможно… – рассеянно проговорил Казанцев, рассматривая карту и сверяясь с классификатором. – Тогда, конечно… Но вы учтите, что у антоновки корневая система глубоко проникающая, поэтому некоторые места ей категорически не подходят – например, те, где грунтовые воды залегают близко. Сгниют корешки, и не будет у хозяев яблоньки. И почва ей годится не всякая, а черноземная или серая лесная. Ну и дерновоподзолистая, само собой…