Причиною поединка между Мартыновым и Лермантовым, как Мартынов при следствии и в военном суде показал, было то, что Лермантов с самого приезда в Пятигорск не пропускал ни одного случая сказать ему, Мартынову, что-нибудь неприятное: остроты, колкости, насмешки, одним словом, все, чем только можно досадить человеку, не касаясь его чести, и хотя он, Мартынов, показывал, что не намерен служить мишенью для его ума, а потом, недели за три до поединка, просил его оставить шутки, но Лер-мантов, отшучиваясь, предлагал ему, в свою очередь, смеяться над ним и, наконец, за два дня до поединка на вечере у генерал-майорши Верзилиной, привязываясь к каждому слову его, Мартынова, и на каждом шагу показывая явное желание ему досадить, вывел его из терпения и заставил решиться положить этому конец. При выходе из дому Верзилиной он, Мартынов, удержав Лермантова, просил его прекратить несносные его шутки и сказал, что если он еще раз вздумает выбрать его предметом своей остроты, то он заставит его перестать; но Лермантов, не дав ему кончить, повторил несколько раз, что ему не нравится тон этой проповеди, что он не может ему запретить говорить про него, что он захочет, и в довершение сказал: «Вместо пустых угроз ты гораздо бы лучше сделал, если б действовал; ты знаешь, что я от дуэлей никогда не отказываюсь, следовательно, ты никого этим не испугаешь». После такого объяснения он, Мартынов, сказав Лермантову что в таком случае пришлет к нему своего секунданта, послал за корнетом Глебовым, объявил ему, в чем дело, просил быть у него секундантом и, по получении от него согласия, сказал, чтобы он на другой день с рассветом отправился к Лермантову. При этом случае Глебов попробовал было уговаривать его, Мартынова; но он решительно объявил, что Глебов из слов самого Лермантова увидит, что в сущности не он, Мартынов, вызывает, а его вызывают, и что поэтому ему невозможно сделать первому шаг к примирению. После того, на другой день, он, Мартынов, требовал от Лермантова формального удовлетворения, причем Глебов и князь Ва-сильчиков всеми силами старались помирить их; но так как они не могли сказать ему, Мартынову, ничего от имени Лермантова, а только хотели уговорить его взять назад вызов, то он не мог на это согласиться и отвечал, что он уже сделал шаг за три недели пред тем, прося Лермантова оставить шутки, что Лермантов сам надоумил его, что нужно делать, и что совет его, данный ему накануне, есть не что иное как вызов. После еще нескольких попыток Глебов и князь Васильчиков убедились, что уговорить его, Мартынова, взять назад вызов – есть дело невозможное. Генерал-майорша Верзилина под присягою отозвалась, что неприятностей между Лермантовым и Мартыновым, бывшими у нее вечером 12-го июля, она не заметила. Крепостные люди Мартынова и Лермантова, четыре человека, показали под присягою, что Мартынов и Лермантов жили дружелюбно. Корнет Глебов и князь Васильчиков объяснили, что поводом дуэли между Мартыновым и Лермантовым точно были насмешки со стороны Лермантова на счет Мартынова, который, как говорил им, предупреждал несколько раз Лермантова; но не видя конца его насмешкам, объявил Лермантову, что он заставит его молчать, а Лерман-тов отвечал, что вместо угроз, которых он не боится, требовал бы удовлетворения. О старой вражде их Мартынов и Лермантов ничего им не говорили. Они употребили все усилия примирить ссорящихся, но Мартынов на все их убеждения говорил, что не может взять своего вызова, упираясь на слова Лермантова, который сам намекал ему о требовании удовлетворения. Уведомить начальство они не могли, потому что обязались словом дуэлистам не говорить никому о произшедшей ссоре.
По формулярным спискам
Отставной майор Мартынов 24-х лет; из дворян; в службу вступил в Кавалергардский его величества полк 17-го октября 1832 года, произведен в корнеты 6-го декабря 1835-го года, уволен в отставку майором 23-го февраля 1841-го; в походах и сражениях был против горцев и за отличие в экспедиции 1837-го года награжден орденом Св. Анны 3 степени с бантом; за смотры, ученья и маневры удостоился 27 раз получить в числе прочих высочайшие благоволения. В штрафах не был. Титулярный советник князь Васильчиков 22-х лет; из российских князей; в службу поступил в II отделение Собственной его величества канцелярии 30-го октября 1839-го года; 10-го апреля 1840-го года по высочайшему повелению командирован для занятий по службе при тайном советнике сенаторе бароне Гане на время высочайше на него возложенного введения за Кавказом нового устройства. В походах и штрафах не был[22].
Сентенция
О корнете Глебове не прислано формулярного списка из полка. 23 лет. Военный суд на основании свода военных постановлений 5 части книги статей 376, 395 и 398 приговорил: подсудимых – отставного майора Мартынова за произведение с поручиком Лермантовым дуэли, на которой убил его, а корнета Глебова и князя Васильчикова за принятие на себя посредничества при этой дуэли, лишить чинов и прав состояния.
Мнение
Командующий войсками на Кавказской линии и Черномории генерал-адъютант Граббе, принимая во уважение, что майор Мартынов вынужден был к дуэли самим поручиком Лермантовым через беспрестанные словесные обиды сего последнего, на которые Мартынов ответствовал увещанием и терпением долгое время, но наконец был доведен до крайности беспокойством его, Лермантова; равным образом, принимая во внимание добровольное признание перед судом и прежнюю беспорочную службу Мартынова, начатую в гвардии, и отличие в экспедиции против горцев в 1837 году, за которое удостоен ордена Св. Анны 3-й степени с бантом, полагает лишить его, Мартынова, чина, ордена и написать в солдаты до выслуги без лишения дворянского достоинства. А секундантам корнету Глебову и князю Васильчикову во внимание к молодости обоих, хорошей их службе и усилию, с которым они старались помирить ссорящихся, а равно, уважая чистое сознание их в преступлении своем пред судом и следствием, бытность в экспедиции против горцев в 1840 году первого из них, корнета Глебова, и полученную им тогда тяжкую рану, вменив в наказание содержание под арестом до предания суду, выдержать еще некоторое время в крепости с записанием сего штрафа в формулярные их списки.
Дело это начато:
Следствием 17-го июля 1841 года Судом 27-го сентября 1841 года Кончено 30-го сентября 1841 года В корпусной штаб поступило 13-го ноября 1841 года
Подсудимые: отставной майор Мартынов, корнет Глебов и титулярный советник князь Васильчиков находятся на свободе.
Законами повелено: Свода военных постановлений части 5 книги 1. статьями:
376. Умышленный смертоубийца подлежит лишению всех прав состояния, наказанию шпицрутенами и ссылке в каторжную работу 395. Кто, вызвав другого на поединок, учинит рану, увечье или убийство, тот наказывается, как о ранах, увечье и убийстве умышленном поставлено.
397. Примиритель и посредники или секунданты, не успевшие в примирении и допустившие до поединка, не объявив о том в надлежащем месте, судятся как участники поединка и наказываются по мере учиненного вреда, то есть, если учинится убийство, как сообщники и участники убийства; если раны или увечья, как участники и сообщники в нанесении ран или увечья; если же убийства, ран или увечья не учинено, как участники самовольного суда и беззаконного мщения в нарушении мира, тишины, любви и согласия.
Аудитор…
От Корпусного Командира № 1057.
23 ноября 1841 года
Господину военному министру.
Представляя при сем к вашему сиятельству военно-судное дело, произведенное над отставным майором Мартыновым, корнетом лейб-гвардии Конного полка Глебовым и служащим в Собственной его императорского величества канцелярии титулярным советником князем Васильчиковым, сужденными первый за произведение с поручиком Тенгинского пехотного полка Лермонтовым дуэли и убийство его, а последние за принятие на себя посредничества при сей дуэли, и мнение мое по сему делу имею честь донести, что, как лицам сим по высочайшему повелению дозволено: Глебову и князю Васильчикову отправиться в С. Петербург, а Мартынову избрать по произволу место жительства, то я не находил удобным конфирмовать оное окончательно и посему покорнейше прошу ваше сиятельство мнение мое повергнуть на высочайшее государя императора благорассмотрение.
Верно: Аудитор Ефремов.
МНЕНИЕ
командира Отдельного Кавказского корпуса
По рассмотрении военно-судного дела, произведенного над отставным, состоявшим по кавалерии при Гребенском казачьем полку майором Мартыновым, корнетом лейб-гвардии Конного полка Глебовым и служащим в Собственной его императорского величества канцелярии титулярным советником князем Васильчиковым, сужденными по высочайшему повелению не арестованными: первый за убийство на дуэли поручика Навагинского пехотного полка Лермантова, а последние – за принятие на себя посредничества при этом поединке, оказалось:
Поручик Лермантов в июне месяце сего года, прибыв в Пятигорск для пользования от болезни минеральными водами и познакомившись с находившимся там же майором Мартыновым, не пропускал ни одного случая сказать ему что-нибудь неприятное, и хотя Мартынов показывал, что не намерен быть целью его острот и переносить колкости и насмешки, а потому просил Лермантова оставить шутки, но Лермантов, отшучиваясь, предлагал ему, в свою очередь, смеяться над ним и, наконец, за два дня до поединка, на вечере у генерал-майорши Верзилиной, привязываясь к каждому слову Мартынова и показывая на каждом шагу явное желание ему досадить, вывел его из терпения. По выходе из дому Верзилиной, Мартынов опять просил Лермантова прекратить свои несносные шутки и сказал, что если он еще раз вздумает выбрать его предметом своей остроты, то он заставит его перестать, но Лермантов отвечал, что вместо пустых угроз он гораздо бы лучше сделал, если б действовал; что он, Лермантов, от дуэлей никогда не отказывается и что, следовательно, его этим не испугает. После такого объяснения Мартынов предложил Лермантову дуэль и выбрал своим секундантом корнета Глебова, а Лермантов, с своей стороны, князя Васильчикова. На другой [день], т. е. 15-го июля, корнет Глебов и князь Васильчиков всеми силами старались помирить Мартынова с Лермантовым, но Мартынов на это не согласился, представляя причиною то, что ему нельзя сделать первому шаг к примирению, потому что, в сущности, не он вызывает, а его вызывают, и, наконец, все они – Мартынов, Лермантов, Глебов и князь Васильчиков того ж дня в 6V