— А это куда девать? — спросил я.
— Оставь тут, потом выкину, — Аля безразлично пожала плечами, затем посмотрела на меня и, кивнув головой, удостоверившись, что я выгляжу как надо развернулась к двери, — идем за мной, провожу тебя к выходу. Когда все утихнет, приходи опять сюда, спроси у охраны Алю. Я тебя познакомлю с дедом. Он хранитель духа. С ним все и обсудите.
Мы шли по каким-то служебным коридорам. И, в итоге, вышли в безлюдный холл. Я наконец-то сообразил, где нахожусь. Это археологический музей, в самом центре города. Бывал тут пару раз. Мы прошли мимо охранника, Аля ему приветственно кивнула, и у дверей повернулась ко мне.
— Мы ждем тебя в понедельник. Тебе будет удобно? — Она вопросительно посмотрела на меня.
— Да, вполне. Заеду сразу после учебы. Часов в пять вечера, — уверенно ответил я.
— Мы будем тебя ждать. И, пожалуйста, отнесись ко всему произошедшему серьезно. Будь осторожен, — в ее голосе промелькнули заботливые нотки, как бывает у мамы, когда она переживает обо мне.
— Хорошо, — я кивнул ей на прощание и вышел за двери.
Аля вернулась в комнату, и, быстро проведя рукой по стене, открыла дверь к деду. Он сидел хмурый за столом и перебирал бумаги. Аля зашла в комнату и встала тихо в стороне, стараясь не мешать, ожидая, когда он закончит свои дела.
— Скоро этот дом исчезнет, — с сожалением в голосе сказал дед, не поднимая головы от бумаг. — Появится новый целитель, и у него будет новый дом, а этот уйдет в небытие со всем своим содержимым. Надо отобрать самое важное.
— Почему ты не хочешь поговорить со мной о целителе? Чем он тебе не понравился?
— Глянул я одним глазком на него — мальчишка, — фыркнул дед, — с детства не люблю таких. Маменькин сынок, не нюхавший жизни. Идеалист, максималист. Наверняка считает, что море ему по колено. Сколько я таких видел! И где они все? — он поднял голову и посмотрел на Алю. — Ни я, ни ты такими не были. И мы выжили. А он не выживет. — Грустно произнес дед.
— Почему? Мне он показался нормальным парнем. Да, молодой. Да, максималист. Но ты же знаешь, как быстро это все проходит. И главное, есть в нем стержень. Там, в метро, — она махнула рукой, — он не растерялся. Не звал никого на помощь, а ходил и сам помогал людям. Как раз таким и должен быть настоящий целитель. Думать не только о себе, но и о других. К тому же, время сейчас другое. Откуда взяться закаленным людям, прошедшим огонь и медные трубы? Сейчас жизнь другая, более спокойная и безопасная.
— Все равно, такие не выживают. Ты, конечно, можешь ему помогать, но вряд ли тебе удастся объяснить, что ему угрожает реальная опасность. Подобные ребята в юношеском задоре вставали в окопах и радостно бежали на штыки врага. И гибли самыми первыми. Я не буду тратить на него свое время и силы. Выживет, научится чему-нибудь — помогу. А так — нет. У меня хватает своих дел. Маяться дурью с молодым балбесом у меня нет никакого желания. Хватит. Это ты у нас до сих пор бездетная, а я своих детей не раз хоронил, и больше не хочу ни к кому привязываться. Ты поймешь меня, если он не выживет.
— Я все-таки попробую ему помочь. Мне кажется, что он — это правильный выбор. Именно такого целителя и не хватает нашему городу. И то, что он молодой, — это большой плюс. Время и прогресс не стоят на месте. Ты до сих пор не соизволил научиться пользоваться нормально сотовым телефоном. Новая струя в нашем болоте никому не повредит.
— Займись, займись, — дед задумчиво посмотрел на Алю, — но помни, что я тебя предупреждал. Он снова вернулся к бумагам, что-то ворча себе под нос. Аля постояла еще несколько минут в надежде на продолжение беседы, но в итоге, грустно покачав головой, вышла из комнаты, оставив деда в покое.
Я стоял у выхода из Археологического музея. На улице все так же валил мокрый снег, ярко светили фонари вечернего города, толпы людей спешили по своим делам, и никому не было до меня никакого дела. Где-то недалеко в метро произошла катастрофа, там могли погибнуть люди. Там, в темноте подземелья, были страх, боль и страдание, а здесь, на поверхности, в то же самое время жизнь продолжала идти своим чередом.
Я шел пешком до автобуса в какой-то прострации. Мысли путались и скакали. Слишком много всего произошло со мной за последний час. Не привык я к такому. Вся моя жизнь до этого момента протекала медленно, надежно, и в какой-то мере стабильно. У меня всегда было время все обдумать, осмыслить, решить, как и куда делать следующий шаг. А сейчас все произошло очень быстро и спонтанно. Внезапно у меня зазвонил телефон — это был Андрей, с которым мы потерялись в метро.
— Ну, наконец-то я до тебя дозвонился! Ты куда пропал? Ты здоров? — Возбужденно прокричал он в трубку.
— Да, все в порядке, я жив и цел, выбрался из перехода, сел в вагон метро и уехал. Скоро буду дома. Ты-то как? — Я решил промолчать о встрече с Алей, тем более она просила никому не говорить, о том, что на самом деле со мной произошло, да и у меня сейчас не было желания все рассказывать. Тем более, зная Андрея, я отлично представлял, что он меня мгновенно засыплет вопросами и просто так не отстанет. А я чувствовал себя слишком усталым для этого.
— Я отлично, пара ссадин, шишка на голове, и все! Сижу вот в «скорой», потом, говорят, еще полиция опросит, и поеду домой. Я сразу к тебе зайду. Тут такое творится! Столько народу, столько шуму! Но вроде все живы. Ты чего убежал отсюда? — Радостным голосом протараторил он.
— Так получилось. Я несколько не в себе был. Нашел выход из этой толпы и просто уехал, — начал успокаивать его я. — Я сначала тебя искал, но тебя нигде не было видно.
— А я как-то неудачно грохнулся и потерял сознание. Очнулся, а там народ бродит. Пошел искать тебя, но потом подтянулась полиция, врачи, и все закрутилось. Ладно, до встречи, тут уже пришли за мной, — и он повесил трубку.
Я добрался до дома, принял душ и пришел более-менее в себя. Вытирая голову, остановился и стал разглядывать свое отражение в запотевшем зеркале. Светлые, средней длины, жутко непослушные волосы, немного припухшие губы, немного крупноватый нос, немного пухлые щеки. Меня многое в себе не устраивало. Правда, был и один плюс — мой рост под метр девяносто. А все остальное хотелось бы подправить. И вот тут немного, и вот тут. Но что уж теперь. Хотя, конечно, грех жаловаться, девушкам я почему-то нравился.
Тут я вспомнил, что меня сегодня бросила девушка, и сам себе удивился. Как быстро это все забылось и отошло на второй план. Если днем я очень сильно из-за этого переживал, то теперь — ну бросила и бросила… жизнь-то продолжается.
Мой нарциссизм прервал очередной телефонный звонок. Звонила мама. Она сейчас была в командировке в Питере. Выступала там на форуме врачей.
Мы с ней живем вдвоем уже больше десяти лет. Когда мне только исполнилось пять, мой отец, тоже врач, уехал на работу в Америку. Собирался там устроиться и вернуться за нами. Мама говорит, что он там хорошо устроился, но за нами так и не вернулся. Поэтому уже больше десяти лет мы живем вдвоем с мамой. И мне это нравится. Хотя, конечно, иногда мне не хватало отца, а мамина забота периодически переходила всякие границы. Но когда мне исполнилось лет четырнадцать, она с грустью признала, что я уже вырос и стал вполне себе самостоятельным, и ее контроль значительно ослаб. Да и чувствовал я, что она мне доверяет, и старался не злоупотреблять этим доверием. Раньше она работала заведующей в больнице, а несколько лет назад перешла на другую работу, и стала много ездить по командировкам, передавая свой опыт. Как она говорила: «Подростку нужно свое пространство и во времени, и в месте». Я, конечно, с этим не спорил. Быстро, и по достоинству, оценил свое новое положение. У меня теперь была возможность собирать друзей у себя дома, да и было где провести время с девушкой. В общем, одни только плюсы.
— Да мама!
— Сашенька! Как ты там? Я слышала, у вас там в метро две аварии произошли. С тобой все в порядке? Я очень волнуюсь, — раздался ее громкий голос в телефонной трубке.
— Я уже давно дома, и со мной все в порядке, не волнуйся. — я постарался голосу придать как можно более успокаивающие интонации.
— Если что, ты сразу говори, я могу бросить все и приехать. Тут лететь-то пару часов. — Было слышно, что она переживает и волнуется за меня.
— Не надо, мама. Все, правда, хорошо. Я даже не в курсе про аварии. Уже давно пришел домой и сижу, делаю уроки, — зачем лишний раз расстраивать маму?
— Включи новости, тут по всем канал передают.
— Хорошо, мамочка, вечером созвонимся, а сейчас пойду готовить ужин, — и мы попрощались. Я вообще с мамой в хороших отношениях, но иногда на нее накатывает излишняя заботливость, и это очень донимает.
Я пошел на кухню греть еду, но тут раздался звонок в дверь.
— Да что же это такое! — в сердцах воскликнул я и пошел открывать.
Там, как и ожидалось, оказался Андрей с нашей «звездой Ютуба» — Ланой. Если с Андреем мы дружим с детского садика, росли практически вместе, то Лана появилась в нашей компании лет пять назад. Она с родителями переехала в наш район, в соседний дом, и попала в нашу школу, в один класс с нами. Там как-то мы сдружились, и дружим до сих пор. Лана ведет свой блог на Ютубе и, по ее словам, он весьма популярен. Нет, на улице, конечно, пока не узнают, но раз есть возможность зарабатывать этим делом деньги, это уже неплохая оценка ее достижений. Сам я, честно говоря, ее блог смотрел всего лишь пару раз, и мне он показался не очень интересным. Но людям нравится, и не мне судить.
Мы расселись на кухне за столом, Андрей сразу по-хозяйски вывалил мой ужин, разделив его на три тарелки, и, не дожидаясь нас, накинулся на еду.
— Лана, сегодня вообще было офигенно! — начал он рассказ с набитым ртом при этом активно размахивая руками.
— Мы на эскалаторе едем вниз, а он бах, и пополам! — он резко махнул рукой, — и мы все дружно вниз как горох посыпались! Саня вообще куда-то исчез, — он кивнул на меня. — Я там головой хорошо приложился, — и он задрал волосы на затылке, — видишь, какая шишка? — шишки особо видно не было, но Лана уважительно кивнула.