Рядом со мной стояли мои одноклассники — одетые в светлые рубахи, шаровары Славик, Фил, Мирон и Рома. На наших головах белели смешные платки.
Наверное, они должны были помогать от жары, точнее ЖАРЫ, но явно не справлялись с возложенными на них надеждами.
Передо мной, в кожаных доспехах и накинутом сверху плаще, стоял Оут и лениво что-то бубнил:
— Меня зовут капитан Оут. Заселяйтесь пока сюда. — он кивнул на стоящую неподалеку хибару. — Вечером решим, что с вами делать. Личные карты получите у сержанта Жижека, пока что вот вам общая. И советую поторопиться…
Оут покосился на сваленные на песок койки, которые мы притащили с собой из гимназии, затем на свою тень и добавил:
— Нагреются, все накопители в разнос пойдут. Решите продавать, сначала мне скажите.
И, смерив оценивающим взглядом сначала разобранные койки, потом наш отряд, исчез в ближайшем теньке.
— Капитан прав, — Мирон утёр со лба пот и покосился на заброшенный дом. — Надо быстренько перетаскать кровати в дом, пока не нагрелись.
— За дело, — согласился я, но тут же осекся. — Стоп-стоп-стоп.
Я внимательно посмотрел по сторонам, затем на раскаленное солнце, медленно, но верно, прожаривающее нас насквозь, потом мой взгляд остановился на домике.
Дом явно был не нов, и, судя по почерневшим оконным проемам горел, как минимум единожды.
Но это всё было неважно. Главное — в оконных и дверных проемах клубился свежий туман.
Я прямо отсюда чувствовал эту восхитительную прохладу, вот только… на самой грани восприятия находилось что-то, вызывающее дискомфорт.
— Ребят, вы чувствуете это? — я сделал шаг к дому и зачем-то принюхался.
— Что? — удивился Мирон, шагая следом и тесня меня к дому.
— Запах какой-то что ли?
— Тебе солнце голову напекло, — рассудительно заметил Роман. — Не задерживай нас, мы тоже уже плавимся от жары.
И Дубровский легонечко подтолкнул меня ко входу в дом.
— Ну, — Фил жизнерадостно улыбнулся, двигаясь прямо на меня, из-за чего мне пришлось сделать ещё один шаг назад по направлению к дому. — Ну и жара! Скорее в дом, парни!
— Да, жарко, — кивнул Славик, увлекая меня за собой. — Спрячемся от солнца под крышу и посмотрим послание из статуэтки.
— Из статуэтки? — переспросил я, отчего-то неохотно, ступая на порог дома. — Странно…
— Что странного? — не понял Слава. — Заодно и правила Золотого меча узнаем. Говорят, в этот раз будет крутой приз!
— Хм…
Тревожно засосало под ложечкой, а Чуйка Воина настороженно заворчала изнутри, словно сторожевой пёс.
Что-то здесь было не так. Этот туман, эта одуряющая жара, это маниакальное желание затащить меня в дом…
Но это ерунда, самое главное… Славик не заикался!
Стоило мне осознать это факт, как спина тут же взмокла от страха, и я вспомнил, что буквально минуту назад стоял в гимназии.
— Ну вас к ксурам!
Я отшатнулся назад, сильным пинком отбрасывая потянувшегося ко мне Славика в уже фонтанирующий туманом дом.
Ксурова Бездна играет со мной!
Я выхватил Золотой меч, готовясь сражаться с вездесущей пеленой, но туман потёк не на меня, а вокруг, заключая меня в… кокон?
— Врёшь не возьмёшь! — храбрясь крикнул я куда-то в небо. — Я раскусил твою подлость! Меня не обмануть пока со мной Золотой меч!
Туман становился всё плотнее, и я, в то время, как кричал всякую бессмыслицу, торопливо повторял про себя только что возникшую в голове мантру:
«Детали, Миша, следи за деталями! Бездна насылает морок! Детали!»
Кажется, я даже успел пару раз взмахнуть своим мечом, пока туман не накрыл меня с головой.
— Здрасьте, Зинаида Ивановна! Знали бы вы, как мы по вам соскучились! Наверняка вам нужно помочь перенести пару тяжёлых мешков?
Я с улыбкой смотрел на нашу кухарку, которая с улыбкой протягивала мне тарелки с рисовой кашей.
— И вам здоровьечка, ребята, — женщина тепло улыбнулась в ответ. — Только не нужно больше помогать. Указом директора все гимназисты переведены на максимально питательный рацион.
— Да мы не из-за еды, — я посмотрел на свою… четвёрку. — Да ведь, парни?
Ребята согласно зашумели, а Зинаида Ивановна смущённо зарделась.
— Ну… только если пару мешков и бочонок?
— С удовольствием, Зинаида Ивановна! Что до мешков, то Славе как раз нужны физнагрузки! А Фил подсобит.
— Х-хорошо…
— Легко!
— Вот и ладушки, — кивнул я. — А мы с Мироном перетащим этот ваш бочонок.
— Ну, — прогудел здоровяк, с сомнением осматривая массивную деревянную емкость. — Вон там даже по бокам специальные ухваты есть. Я такие у отца в кузне видел, когда он шахтерское оборудование чинил.
— Так может мы её покатим? — я посмотрел на Мирона, и тот молча пожал плечами. — Куда вам её?
— Катить не нужно, — замахала руками женщина, — там же маринованные опята! Только нести. Вот же!
Женщина показала на бронзовые ручки, торчащие с двух сторон.
— Ясно, — я смерил бочку оценивающим взглядом, мысленно попрощался со своей поясницей и взялся за ручку. — Куда, ух, нести?
— За мной идите, ребятки, — тут же засуетилась Зинаида Ивановна, — в кладовку поставим к стенке, чтобы не мешалась.
Каким-то чудом дотащив бочку до указанного места, мы с грохотом её опустили и с опаской посмотрели на женщину.
— Что-нибудь ещё?
— Всё, — улыбнулась женщина, — держите!
Я и моргнуть не успел, как у неё в руках оказался разнос с бутербродами, которым тут же потянулся Мирон.
Я тоже взял угощение и уже даже почти впился в него зубами, как неожиданно мой нос уловил смутно знакомые нотки.
— Простите, Зинаида Ивановна, — я смущенно улыбнулся, — а масло точно свежее? Будто пахнет как-то не так…
— У меня всегда всё свежее! — оскорбленно заявила женщина. — И масло, и маринованные опята, и мясо!
— Хм, — я задумчиво покосился на поставленную бочку с чудными бронзовыми ручками, — а разве маринованные опята могут быть свежими?
Мирон угрюмо жевал свой бутерброд, а кухарка, словно не слыша моего вопроса, продолжала бухтеть.
— Всё свежее! И мясо! Свежее мясо…
В какой момент у неё в руках вместо разноса оказался сверкнувший остро заточенным лезвием тесак, я снова не заметил.
А затем я увидел её глаза.
Я не знаю, как описать само чувство животного страха, охватившее меня в этот момент, но в голове сразу же всплыл любопытный факт.
Мол, есть две категории людей. Первые, при опасной ситуации застывают, вторые, не думая начинают действовать.
Застывать я не хотел, поэтому запрыгнул на бочку с маринованными опятами, и выхватил из Инвентаря Золотой меч.
— Брось тесак, мать!
Вот только Зинаида Ивановна и не думала на меня нападать.
Вместо этого она завороженно уставилась мне под ноги, на тот самый злополучный бочонок.
Я же, чувствуя, как, взгляд сам собой устремляется вниз, задумался.
«Зинаида Ивановна и тесак? Свежие опята? Странный запах чего-то… скисшего? Скисшего, точно!»
— Ксура с два! — прорычал я ровно в тот момент, когда увидел на чём я стою. — Это всё иллюзия!
Крышка бочонка куда-то делась, и я стремительно полетел вниз — в клубящуюся воронку белёсого тумана.
Кто хоть раз был в тюрьме, поймет то гнетущее чувство несвободы, которое, кажется, давит на тебя со всех сторон.
А ещё и эти взгляды, которые так и пронзают тебя насквозь, выворачивая наизнанку не только карманы, но и душу.
Но это ещё полбеды. Самое сложное — это вписаться в коллектив. Ведь любая ошибка может стать критичной.
Именно об этом я думал, наблюдая за приближением здоровенного зэка.
— Добрый вечер, вежливо поздоровался я первым.
Судя по эмоциям, амбал не планировал бить меня прямо сейчас, но я всё равно решил держаться настороже.
— И твоей избе того же, дворянчик, — отозвался здоровяк, мазнув взглядом по моему гербу.
Затем, ещё раз поиграв мускулами, небрежно так бросил.
— Чего встал как держиморда? Проходи, господин хороший!
— Куда? — насторожился я, чувствуя в словах амбала подвох.
— Как куда? — широко улыбнулся здоровяк, и от него так и повеяло предвкушением вперемешку с каким-то злорадством, что ли? — На парашу, конечно же!
Не знаю, что меня смутило больше — его безжизненные глаза или черные лакированные туфли, которых на зэке не может быть в принципе.
Да и этот едва уловимый запах…
Кажется, что это уже не в первый раз…
Что со мной? Дежавю? Или какая-то иллюзия? А может сон?
Интересно, а во сне возможно унюхать… трясину? Ну или что-то такое же… прокисшее…
Прокисшее! Точно!
Где-то в глубине души появилось понимание, что в этот раз я справился намного быстрее.
— Сгинь.
Золотой клинок появился в моей руке, и я отточенным движением рубанул по зэку.
Стоило мечу коснуться его плеча, ко во все стороны ударили тугие струны белёсого тумана.
— Вот ты лживая тварь! — стоило на сцене появиться пелене, как я мгновенно всё вспомнил. — Ничего у тебя не выйдет!
Клинок яростно кромсал липкий, прокисший туман, но он стремительно меня окружал, стирая зэков, зону и мои воспоминания.
— Вперёд! — я стоял на стене и призывно указывал мечом на ровные шеренги северян.
За моей спиной стояли УГи, Воины Макса и послушный моей воле белёсый туман.
Хм, туман?
— Назад! По ксурову туману… огонь!
— Рив, я… понимаешь…
— Не надо слов, — девушка, вместо того, чтобы убрать меч в ножны, отбросила его в стороны. — Ты такой красивый, такой сильный, такой мужественный…
— А ты не Рив.
Страх ошибки, подсознательная уверенность в моей правоте и… блеск моего клинка, вспарывающий живот амазонки… Струи мерзкого тумана, бьющие мне в грудь.
— Михаил, отличная работа! Ты, как никто другой, достоин стать сначала князем, а потом и Императором! — сидящий за столом Яков Иванович, протягивает мне бокал с рубиновой жидкостью. — Вина?