– Только наши предки взрывали мосты и убивали врагов, а мы…
– А мы в двадцать первом веке! – перебил его Серега. – Тут все не так, это иной уровень войн. Вот сейчас у киберов[47] свой фронт, у нас – свой, и все мы вместе победим с минимальным количеством жертв, ясно? И не надо мне тут Артуровского пессимиздения, а то высажу тебя прямо тут и пешком пойдешь! Нам нечем убивать этих гадов и ты это знаешь, а у них есть заложники, которых они убивать могут! Или ты как-то иначе смотришь на наших политзеков?
Кирилл не ответил. Он не любил эти разговоры, только потому что вывод в итоге был один: они делали все, что могли, так, как могли, а результата не было.
«Но мы правда наследники партизан, – думал Кирилл. – Наши предки знали, что такое отсутствие надежды и риск, и ничего – боролись до последнего, и мы должны».
С этой мыслью он и вышел из машины во дворах у Площади Перемен. В центре маленького дворика над небольшой трансформаторной будкой развевался флаг. Горели лампадки, ковром лежали цветы, а люди молча стояли кругом, принося новые лампадки и цветы.
Затих даже Серега. Он поставил свою лампадку возле забора с остатками лент. Их резали, сжигали, а узлы от них все равно оставались.
– Твари, – сказал он, отступив потом на шаг и закурив.
– Не знаю, мне сложно поверить, что кого-то убили вот так, – признался Кирилл. – Он не первый, но…
– В том-то и дело, что он не первый, и всех убили именно так, – фыркнул Серега, – но ничего, мы их потом заставим дерьмо жрать!
Это была плохая шутка, тупая шутка, даже сам Серега это понимал, но ничего не мог с собой поделать, только радовался, что Кирилл отступал следом за ним и ничего не говорил.
– Ладно, поехали отсюда. Куда тебя подкинуть? – спрашивал Сергей.
– К тебе на район, – ответил Кирилл.
– Воу-воу! – мгновенно оживился Серега. – Неужели кто-то завел себе бабу? Бчб-флаг в лифчике уже обнаружил? – тут же спрашивал он, толкая Кирилла в бок.
– Да дело у меня есть. Надо теплые вещи Арчера забрать, – одернул его Кирилл.
– Арчера, значит, – задумчиво протянул Серега.
– Мне надо просто сумку забрать, – пояснил Кирилл. – Если не хочешь, можешь не помогать.
– Не дуйся, – со вздохом сказал Серега. – Тебя я куда угодно отвезу, но Арчера я на наших акциях видеть больше не хочу, договорились?
Он строго посмотрел на Кирилла, и было ясно, что обсуждать он это не собирается, только Кирилла такой расклад не устроил.
– Почему это? – спросил он, хотя Артур с самого начала не рвался партизанить каждую ночь, но отношение Сереги злило.
– Я ему не доверяю.
– А я доверяю! Я могу поручиться, что Арчер не крыса.
– Кир, не смеши меня, – со вздохом сказал Серега. – Мы с тобой оба знаем, что тебя не раз разводили как лоха. Так что, прости, я верю, что тебе можно навешать лапшу на уши, а еще разжалобить, но за ребят на районе отвечаю я, поэтому Арчера на акциях больше не будет. Мы можем разве что на марш его взять. И не спорь, – сказал строго Серега, открывая дверь своей машины. – Китаец, кстати, такого же мнения.
«Арчер и есть Китаец!», – хотелось ответить Кириллу, но он понимал, что Артур достаточно умен, чтобы разобраться в намеках Цезаря, а значит, догадался, о ком речь.
«Мне даже сообщать ему ничего не придется, смысл тогда спорить?» – думал он и садился в машину.
– Просто скажи, куда ехать, – сказал Сергей, словно они и не спорили.
– Просто едь домой. Я скажу, куда повернуть.
– Договорились, – согласился Сергей и вырулил со стоянки.
Ему хотелось как можно быстрее убраться от траурной атмосферы, в которой неловко было болтать без умолку, а вот в машине можно было отпускать странные шутки, чем он и занимался всю дорогу, осознав, куда приехал, только когда остановился во дворе.
– Я быстро, – сказал Кирилл.
Он вышел из машины, а Серега дернулся за ним.
«Неужели он приехал именно туда?» – подумал Сергей и напрягся, в очередной раз вспоминая предупреждения о внедренных агентах.
– Эти гады иначе работать не умеют, – сказал ему Иван при их последней встрече, а через два дня к нему ранним утром вломился ОМОН, и было не ясно: то ли его нашли по каким-то августовским записям, то ли его просто кто-то сдал. К Артуру это никакого отношения иметь не могло, но заставляло напрягаться, особенно от того, что Кирилл шел именно в тот подъезд, набирал код и входил внутрь.
– Твою мать, – прошипел Серега и поспешил за ним.
Он мчался на третий этаж и замирал, видя открытую дверь той самой квартиры.
– Держите, – сказала женщина, которую сам Сергей пустил в эту квартиру пару часов назад со всем детским садом. Эту сумку он с другими вещами заносил наверх, а теперь ее отдавали Кириллу.
– Спасибо, ему что-нибудь передать? – спросил Кирилл, забирая сумку.
– Спасибо ему, что помогает нам всем, но пусть позаботится о себе, – сказала женщина.
– Кто? – спросил Сергей, быстро поднимаясь наверх.
– Арчер, – ответила женщина, а по лицу Сергея поняла, что сказала лишнее. – Ой, я имела в виду…
– Все в порядке, они знакомы, – вмешался Кирилл. – Я все ему передам, а вы берегите себя.
Он улыбнулся женщине, взял Сергея под руку и повел его вниз.
– Ты ничего не знаешь, понял? – сказал ему Кирилл.
– Понятно, что не знаю, но… мог бы предупредить, я ж хранитель этой хаты, и с ним, выходит, я про…
– Тихо ты, – одернул его Кирилл.
– Ну охренеть, – выдохнул в итоге Серега.
– Потому и не предупреждал, – шикнул Кирилл, и сев в машину, написал Арчеру:
«Я немного лоханулся и случайно спалил тебя перед Цезарем».
Сам Цезарь при этом написал Китайцу: «Ну пиздец, но я ничего не знаю», потом подумал и добавил: «Прости за вчерашнее. Я боялся, что ты крыса».
Ни одному, ни другому Артур не ответил, потому что он спал на маленьком угловом диване прямо на кухне с телефоном в руках.
Глава 11
Суббота, 14 ноября 2020 г. 00:55
«Нагадваю, сазвон праз пяць хвілін. Патрэбна ўсе абмеркаваць за паўгадзіны»[48], – написала Лилипут в рабочем чате. Она много лет назад перешла на белорусский из любви к своему языку, и все давно к этому привыкли.
«Ага, конечно, за полчаса», – со вздохом подумал Артур и еще раз взглянул на план воскресного марша.
Он ему не нравился настолько, что в голове были одни маты, а нужны были какие-то аргументы. Пытаясь сформулировать мысль, Артур, потирая висок, пошел проверять двери в комнаты. Маша закрыла дверь в спальню, Кирилл же оставил дверь открытой.
Артур закрыл ее, еще раз посмотрел на сумку, стоявшую в коридоре, и не стал ее разбирать, просто вернулся на кухню.
Он уснул там в обед, проснулся вечером около шести. За окном было темно, где-то пиликал телефон, и он не сразу понял, где находится. Дернулся, едва не выронил телефон, с которым уснул, запутался в пледе, которым его накрыла Маша, и тут же пошел курить в форточку, читая при этом сообщения, которые его разбудили.
Кирилла он, конечно, выслушал, выругался, но прокол с квартирой записал на свой счет. Сам должен был подумать и попросить ничего не говорить Сереге. Теперь же было поздно.
– Он ничего никому не скажет, – уверял Кирилл. – Я в этом уверен.
Артур кивал, а сам понимал, что вопрос не в надежности Сереги, а в самом факте утечки, но думать об этом не было времени, надо было решать другие вопросы.
– Ты на него не обижайся, ладно? – просил за друга Кирилл.
– Никаких обид, рабочие моменты, – отмахнулся от него Артур. Попытался разобраться с фондом. Поругался там, пытаясь поторопить с началом сбора средств в помощь политзекам. Поссорился с Машей из-за пирога, который, видишь ли, никто не ел.
– Ты скоро с голода помрешь! – кричала она на него, а он хлопал дверью и уходил в подъезд, чтобы посидеть на ступеньках и немного успокоиться, а потом возвращался, хлюпая носом.
– Заболеешь же, мог бы хоть куртку надеть! – ругалась Маша, заставляла его натянуть свитер и делала ему горячий чай. – Ты невозможен!
«Беспомощен и бесполезен», – думал Артур, просил прощения, кое-как ел и снова садился за ноутбук, да так, что потом и понять не мог, как это до созвона осталось пять минут.
«Ты опять будешь ворчать?» – написал ему друг детства под ником «Наташка Эйсмонт».[49]
«Да», – коротко ответил ему Артур как Китаец.
«Все уже устали от твоего ворчания», – предупредил Наташка.
Артур даже представлял, как тот устало вздыхает. Он понимал его и помнил, что от них мало что зависит, что планы маршей придумывают не они и едва ли могут на них повлиять, но он все еще пытался это делать, помня, что в команде есть человек, способный отнести возражения создателям плана. Артур считал это шансом, а не поводом поныть.
Потому Наташке он отвечал именно то, что думал: «Не мои проблемы, что вы устали» – и запустил «зум» на ноутбуке.
Камера у него была заклеена, в ухе был один наушник с микрофоном. Второе ухо он не затыкал, чтобы осознавать, насколько громко он говорит. Будить Кирилла или Машу он точно не собирался.
– Колькі нас павінна быць? [50] – спросила Лилипут. Она, в отличие от большинства, сидела с включенной камерой на фоне бчб-флага – могла себе это позволить, находясь в Варшаве.
Остальные, даже покинувшие страну, были сдержанней и оставались аватарками, повторявшими картинки из телеграма. Артур же оставался просто ником «Китаец» с зеленым кружочком с гордой буквой «К», потому что не создавал аккаунта в зуме, а заходил в конференцию по ссылке от Лилипута.
– Должны быть все, – сказал Наташка Эйсмонт. У него тоже не было аватарки, но к его голосу все давно привыкли.
Их было восемь, и они неплохо знали друг друга задолго до событий августа, по крайней мере, имена и лица не были ни для кого секретом, просто называть их было нельзя.