– Я этих знаю, неплохо так, – говорил ему когда-то Олег, рассуждая о том, что будет с ним в случае задержания. – Я не думаю, что они будут заморачиваться с обвинениями. Все будет зависеть от их задач. Будет задача усадить кого-то по УК прямо сегодня – я в первых рядах поеду в СИЗО, просто потому что уже признанный «фашист» и «радикал». Не будет такой задачи – поеду на сутки, потому что лишние уголовки им не нужны.
– Все ради премии? – уточнил Говноед.
– Ради нее, но и чтоб без лишней работы. Так всегда было.
Говноед кивал, смутно понимая, что Пылесос прав, а значит все они зависят от указивок сверху.
«Вот же», – думал Говноед, косясь на РУВД.
Он постепенно свыкался с мыслью, что Олег нескоро выйдет, исчезнет, как Иван, в застенках, и они ничего не будут знать, потому что даже самый надежный адвокат не все и не всегда может сказать. Да и толку от адвоката, если большую часть времени адвоката рядом нет, а врагом политзаключенному может оказаться даже сокамерник – настоящий уголовник, живущий по блатным законам.
Говноед знал, что Пылесоса этим уже не напугать. Тот знал, что такое СИЗО на Володарке, знал, что такое колония. Говорил, что все наверняка хуже, чем было раньше, но суть едва ли изменится.
– Политический в заключении – это животное, по их мнению, – говорил Пылесос и едва заметно усмехался, явно не собираясь соглашаться с подобной концепцией.
Вот только говорили, что таких ломают с большей жестокостью. Эта мысль Говноеду совсем не нравилась, да и судьба Цезаря не давала покоя. У того был длинный язык, и порой Говноеду казалось, что Цезарь его вообще не контролирует. Это могло стать настоящей проблемой для любого пленного.
Говноед мог в красках представить, как много Серега может наговорить и что с ним за это сделают враги, если он и своих иногда выводил из себя парой слов. Но если бы Сергей заговорил, если бы он начал язвить, это бы запомнили, вот только никто не рассказывал ничего подобного, и не ясно было, хорошо это или плохо.
«Может, я упустил момент и их увезли? Может, они уже в СИЗО?» – думал Говноед, пытаясь вспомнить, сколько раз машины и автозаки заезжали во двор и уезжали. Если бы его знакомого адвоката не вызвали в другое РУВД из-за уголовной статьи на одного из задержанных, Говноеду было бы спокойней, а так он точно знал, что сегодня указивка на уголовки была, вопрос лишь в том, кто попадет под эту раздачу.
Решив вернуться к ребятам на заправку и обсудить все это, Говноед отступил от здания РУВД, но далеко уйти не успел. Его внезапно догнала совсем миниатюрная девушка, пару минут назад вышедшая из РУВД.
– Подождите, вы спрашивали у всех про высокого парня с бородой? Кажется, Олега, – спросила она.
– Да, – признался Говноед. – Я его друг.
– Он забрал мой флаг, а еще его почти сразу увели, и больше я его не видела, – сказала девушка. – О нем совсем нет новостей?
– Нет, никаких, – отвечал Говноед и показал ей фотку Сереги. – А вот этот парень был?
– Да. Он что-то сделал со своим телефоном еще в автозаке и это не понравилось какому-то сотруднику. Его потом тоже увели.
– И его ты тоже после не видела?
Девушка взволнованно кивнула. Говноед в ответ вздохнул, болезненно морщась. Все это казалось ему дурным знаком.
– Я могу подождать новостей вместе с вами? – спросила девушка, отвлекая его от мрачных мыслей.
– Конечно, – ответил Говноед и предложил девушке перейти через дорогу и рассказать про парней все, что она видела. Говноед очень надеялся, что кто-нибудь ему скажет, что это ничего не значит и им есть смысл ждать до конца.
Когда он отошел от РУВД, вышел первый человек, признавшийся, что он теперь подозреваемый по уголовной статье как возможный организатор «действий, грубо нарушающих общественный порядок».
Глава 38
Понедельник. 01:18
– Грушенко, ты там оглох, что ли?! – спросили у Сереги с явным недовольством, и только тогда он встрепенулся и понял, что его уже трижды окликнули по фамилии. – Сюда иди! – потребовал тот самый майор.
Видеть его Сереге было неприятно. Он вызывал не страх, а противную тягучую тревогу, как будто снова может сделать что-то такое, после чего станет еще хуже. Подавляя все эмоции, спорить с ним Сергей не стал. Встал и подошел к столу, за которым сидел майор.
Рядом с ним сидел какой-то молчаливый сотрудник и что-то писал, поглядывая на задержанную женщину. О чем они говорили, Сергей не мог разобрать. Его разум просто не улавливал чужих слов. Посмотрев на женщину, он перевел взгляд на майора, ничего уже не чувствуя.
– Подпиши, – велел ему майор и швырнул ручку так, что она шлепнулась на стол и покатилась в сторону Сергея.
Тот поймал ее, взял и быстро просмотрел документ. Теперь это был протокол административного правонарушения, и в нем было то же, что в уже подписанных показаниях, только телефон не упоминался.
Тот факт, что по данным этого протокола сотрудники представились, прежде чем его задержать, Сергей даже не заметил, подписал все и положил ручку рядом.
– А вот теперь мне нравится твой взгляд, – самодовольно сказал майор, и эти его слова странно подействовали на Сергея.
Он расправил плечи, нахмурился и посмотрел на мужчину совсем иначе, показательно пряча руки в карманы – быть проигравшим и сломленным в глазах этого самого майора Сереге совсем не хотелось.
– Хочешь что-то сказать? – спросил майор с улыбкой победителя.
Сергею в ответ хотелось просто плюнуть ему в лицо, чтобы тот подавился своей ухмылочкой, но он лишь отрицательно покачал головой, а пальцы в кармане сами собой превратились в фак.
– Уведите, – сказал майор, довольно улыбаясь, и Сергея снова вывели, но фак он продолжал держать в кармане, пока его водили по РУВД.
Была уже ночь. Он узнал это, когда его привели в один из кабинетов – посмотрел на часы. Хотя сам факт, что завели в кабинет, заставлял напрягаться, как будто дверь может закрыться, свет отключится и вместо флага на шею будет наброшена удавка, но у него всего лишь сняли отпечатки пальцев и снова вывели.
– Ждите здесь, – велел ему сотрудник, небрежно махнув рукой в сторону стены, и только тогда Сергей увидел Пылесоса, что стоял в коридоре с опущенной головой. Услышав шум, он поднял голову. Взгляд у него был пустой, совершенно равнодушный, но, когда он увидел Сергея, в нем мелькнули какие-то эмоции.
Не зная, как на это реагировать, Сергей просто стал с ним рядом и осмотрелся. Камер не было, потому Сергей все же покосился на Пылесоса. Пылесос тоже смотрел на него с каким-то недоумением, словно не ожидал его здесь увидеть.
«Неужели ему сказали, что я его сдал, и он поверил?» – подумал Сергей, но, не понимая, как об этом поговорить здесь, протянул ему руку, представляясь:
– Сергей.
– Олег, – представился Пылесос в ответ и пожал ему руку, как будто они не были знакомы с августа. Его рукопожатие было уверенным, он даже замер, сжимая руку Сереги, словно пытаясь напомнить, что они на одной стороне, а потом странно улыбнулся и спросил:
– Тебя тоже обещали вывести во двор и расстрелять?
– Что? – беззвучно спросил Сергей, потому что голос внезапно пропал.
Он отшатнулся от подобных слов, освобождая руку.
– Просто мне они обещали именно это, – сказал Пылесос, хмурясь, и Сергей наконец понял его взгляд. Он не подозревал его, он боялся того, что они сейчас снова оказались рядом, а значит, участь у них могла быть одна.
– Думаешь, они это сделают? – спросил Сергей, сглатывая. Он не верил, что подобное может случиться. Ему казалось это диким, но даже это уже никого бы не удивило.
– Нет, не думаю, – ответил Пылесос. – Но я был уверен, что жду машину, чтобы поехать в СИЗО.
Он неопределенно махнул рукой, и Сергей увидел красный след на его запястье, как будто то было долго чем-то стянуто.
– Они тебя пытали? – все же спросил Сергей, не в силах ждать момента получше.
– Нет, только угрожали.
– Тогда где ты был все это время?
– В стакане[105], а ты?
– А я… в кабинете с психами, – едва слышно ответил Сергей.
– Били?
Сергей в ответ покачал головой и признался:
– Душили.
Быть сильным он сейчас не видел никакого смысла, особенно если учесть, что, возможно, в следующий раз они с Пылесосом увидятся только в суде, когда будут наблюдать этот цирк из общей клетки.
Что-то ему подсказывало, что стоило бы попытаться обсудить что-то еще, что-то более важное, но Олег и так знал, что телефон был при Сереге, знал, что он его обнулил, и что это может не стать спасением – тоже наверно знал, а значит не стоило говорить о важном там, где их могут подслушать.
Они просто молчали, глядя друг на друга, а потом дверь открылась, заставляя их обернуться.
– Демидов, – окликнули Олега и жестом позвали в кабинет.
Тот подчинился, дверь за ним закрылась, и на долгих две минуты Сергей остался один с дурацким пакетом в руках, не представляя, что будет дальше, и даже дикая угроза расстрела не казалась ему неправдоподобной, хотя тело почему-то ждало удавку. Он почти ощущал ее невидимое прикосновение к собственной шее, пока был один. Потом дверь открылась, и снова появился Пылесос с таким же пакетом в руках.
Им обоим велели идти за сотрудником, и Сергей заставил себя с невозмутимым видом подчиниться, как будто его не пугала неизвестность. Их вывели в маленький холл с железной дверью. Та открылась, и Сергей понял, что это выход из РУВД, выход на улицу, выход к толпе, которая ждала новостей.
Не веря своим глазам, он даже обернулся.
– Проваливай, – сказал ему сотрудник, а Пылесос, схватив Серегу за предплечье, потянул его наружу.
Какая-то еще живая вежливая часть хотела сказать «спасибо», а пальцы в кармане снова превращались в фак, и тот таял, только когда кто-то из волонтеров спрашивал, кто они, чтобы дополнить список и сообщить тем, кто ждал новостей.
В то, что их действительно отпустили, не верил ни Сергей, ни Пылесос, но они правда стояли на улице среди людей, хоть и с подписками о невыезде и статусом подозреваемых.