Понедельник. 01:58
Серега слушал молча, не переставая хмуриться.
– Я не знаю, как он там оказался, – заключил Кирилл. – Ни он, ни Маша не собирались на марш, но теперь они там, а силовики шныряют по двору. Говорят, там сотрудники ГУБОП.
– Какие вездесущие, – хмыкнул Сергей. – Связь с ним есть?
– Через акк Маши, – ответил Кирилл, а Сергей вместо просьбы протянул руку, думая, что написать Артуру.
«Я беру все под свой контроль», – очень хотелось заявить Сереге, но он понимал, что это будет звучать странно, потому он написал то, что Артур наверняка поймет, а Кириллу сказал прямо:
– Мне нужно с этим разобраться. Ты мне это позволишь?
– Да, конечно, только…
– О безопасности я позабочусь, – уверенно сказал Сергей и, забывая про Мошку, поспешил к Говноеду.
– Мы можем махнуться машинами на день? – спросил он прямо и сразу пояснил: – Нужно вывезти одного хорошего человека из западни на ПП, но с моей уголовкой на моей машине там не стоит сейчас кататься.
Он хотел еще сказать, что обязательно позаботится о безопасности и не засветит машину, но Говноед просто протянул ему ключи.
– Только ты понятия не имеешь, как выглядит моя машина, а я не знаю ничего о твоей, – спокойно напомнил он.
– Моя осталась на Пушкинской, предлагаю сразу за ней и сгонять. Ты сам на колесах?
Говноед кивнул.
– Олег, а ты на Пушкинскую на машине приехал?
Пылесос кивал в ответ. Он успел зашнуровать свои ботики и теперь невозмутимо курил.
– Отлично, значит едем впятером на Пушкинскую, а там…
Серега вдруг умолк на полуслове, при этом его взгляд уходил куда-то в сторону молчаливого Руслана, что все еще держался рядом.
– Я уже вызвал такси и могу кого-нибудь отвезти домой, – сказал он, понимая, что Серега его явно в эту пятерку не включил.
– Да, точно! – воскликнул Сергей и обернулся. – Во, Мошка, пусть R2-D2[106] отвезет тебя домой, а то мы пока туда-сюда покатаемся…
Он использовал ник Руслана, который многие уже успели позабыть, но теперь вспоминали, кто это, и сразу чувствовали, что этот парень не совсем чужой, хоть и отошедший от дел.
– Я напишу, – пообещал Руслан Сереге, но тот отмахивался и отступал к Кириллу.
– Слушай, – говорил он. – Скажи мне теперь, где тут ближайший туалет?
Он даже сам удивлялся, как его организм внезапно вспоминал о таких вещах, но Кирилл был вынужден перенаправить Серегу к Говноеду, который провел здесь куда больше времени.
– Вдоль забора и направо, дойдешь до конца парковки и все увидишь, – ответил тот, окидывая Серегу внимательным взглядом.
– Спасибо, я быстро. Где машина, кстати? На парковке?
Говноед кивнул.
– Отлично, значит встречаемся там, – ответил Сергей и обернулся к Кириллу.
– Рыба, добудь мне еды, иначе я просто умру. Причем вот так чтобы прям пожрать…
– Серега, два часа ночи, где я найду тебе еду? – растерянно спросил Кирилл.
– Включи воображение, – со смехом сказал Серега.
– Ты такой шумный, что я подумываю вернуть тебя обратно в РУВД, – строго сказал Говноед, наблюдая за его активностью.
– Они меня назад не возьмут, – ответил Сергей, смеясь, хотя внутри от такой шутки что-то дернулось и губы на миг дрогнули, но он не позволил этому мелькнуть на своем лице: – Им не понравилось со мной разговаривать, так что даже не надейтесь!
Он махнул рукой, коротко обнял Мошку на прощание.
– Правда, едь домой, все потом, – прошептал он ей, еще раз махнул Руслану, все еще не очень понимая, о чем можно говорить с человеком, который вышел из протеста.
– До встречи на парковке! – заявлял он парням и буквально убегал.
– Он в порядке вообще? – спросил Кирилл, провожая его взглядом.
– Нет конечно, – ответил Пылесос, наблюдая, как Серега быстро скрывается за поворотом, а затем попросил у Говноеда: – Поговори с ним. Ему наверняка нужна помощь.
– А тебе? – вместо ответа спросил тот.
– Мне уже не двадцать пять, и я не впервые имею дело с этими упырями, так что… я скажу, если что, а этот совсем зеленый, да и прессанули его, походу, знатно, вот его теперь и на понты колотит.
– Не переходи, пожалуйста, на блатняк, – морщась, попросил Говноед, не давая договорить.
– Да это еще и ненастоящий блатняк, – зло усмехнувшись, ответил Пылесос: – Просто я зол. Но за речью послежу.
Говноед посмотрел на него, кивнул и пошел за Серегой, попросив Олега отвести Кирилла к оставленной на парковке машине. Состояние Сереги его волновало: тот очень старательно, но безуспешно маскировал свой стресс, и это Говноед считал недобрым знаком.
– Бля! – воскликнул Серега, едва на него не налетев, когда выскочил на парковку. – Не пугай так.
– Кто кого еще пугал, – отшатнувшись, ответил Говноед, потирая плечо.
– Извини, я просто…
Говноед остановил его жестом и просто протянул ему визитку.
– Если надумаешь поговорить о том, что случилось – дай знать. Я, как твой друг, не возьмусь за это, а вот коллегу для тебя найду, и поверь, эмоционально реагировать на неадекватные события – нормально. Не стоит скрывать своих чувств.
Серега уставился на него, затем на визитку, даже не сразу понимая, о чем речь, но принял ее, прочел и удивленно уставился на Говноеда. Смысл услышанного и увиденного доходил до него плохо, потому он еще раз посмотрел на визитку и прочел самое важное вслух.
– Психотерапевт. Ты? Я всегда думал, что ты программист! – воскликнул он так, словно это был тот самый вывод, который он должен был сделать.
Говноед не ответил, он только наблюдал, надеясь, что Сергей все же сам осознает, и до того доходило. Говноед видел это по изменившемуся взгляду, по дрогнувшим губам, но говорить о подобном Серега сейчас не мог, потому, взмахивая визиткой, снова смеялся.
– Вот это деанон! А ник «Говноед» – по Фрейду?
– А вот эта шутка неплоха, – щелкнув пальцами, сказал Говноед, понимая, что самого главного он добился. – Идем, – говорил он и вел Серегу к машине.
Глава 42
Понедельник. 02:25
– Сколько времени? – сонно спросила Маша, когда Артур вернулся к ней.
Она терла глаза и никак не могла проснуться по-настоящему, просто наблюдала за тихими движениями остальных.
– Полтретьего, – сказал Артур, сжимая ее плечо, потому что иначе не мог ее поддержать. – Твою Сашу, кстати, отпустили. А на улице какое-то движение, так что возможно скоро выйдем.
Он сел с ней рядом и, включив обратно телефон, написал Кириллу.
«Мы приедем», – ответил тот через какое-то время, но Маша на это сообщение даже не посмотрела. Она все терла глаза и никак не могла собраться, потому Артур давал ей бутылку воды и советовал аккуратно умыться, а сам натягивал на ее голову шапку и заботливо прятал под ней короткие черные волосы.
– У нас может быть совсем не много времени, – шептал он мягко, ничего при этом не чувствуя, кроме странного собранного спокойствия.
Он поднимал ее и советовал немного размять ноги. Остальные поступали так же. Кто-то переступал с ноги на ногу, кто-то потягивался и тер затекшие от неудобного сна плечи. Кто-то растирал ногу, которую успел отсидеть. Люди в подвале собирались и готовились, а силовики снаружи подходили к единственному оставшемуся во дворе бусу.
Они о чем-то шумно переговаривались, но наблюдатель, сидевший на балконе собственной квартиры, едва ли мог что-то расслышать. Он снимал, фотографировал и отчитывался Наташке, уверенный, что они собираются уехать, иначе зачем часть из них уже запрыгнула в бус.
«Я тебе говорю, они уедут!» – писал он, не сводя глаз со двора.
Половина людей в черном и правда загрузилась в бус, вторая разошлась, и бус уехал со двора, но не успел наблюдатель обрадоваться, как приехало два других и высадило новых людей в черном, забирая всех, кто остался с предыдущей «смены».
Наблюдатель понял, что это значит, но не сразу нашел в себе силы, чтобы это написать.
«Все плохо», – оценив новости, написал Наташка Артуру и пояснил:
«Они уехали, но на их место приехали другие».
Он хотел, чтобы эту новость Артур узнал от него, а не от активистов в подвале. Это был его способ сказать, что он все еще рядом, насколько это возможно.
Артур это ценил, но слишком хорошо все понимал.
«Это может длиться вечно», – писал он в ответ, не представляя, как сказать об этом Маше.
«Да, им хватит возможности держать патруль сутками, но мы что-нибудь придумаем», – обещал Наташка.
«Если этот телефон не умрет раньше», – написал Артур, тяжело вздыхая.
«Выключай его и выходи на связь в 4 часа».
«Договорились», – ответил Артур и сам написал Кириллу о смене караула, а затем отключил телефон.
От заряда батареи оставалось девять процентов, а новость расходилась по подвалу. Кто-то нервно бил кулаком по стене. Кто-то начинал тихо плакать, а Маша, ничего не понимая, жалобно смотрела на него.
«Сделай что-нибудь», – читал Артур в ее взгляде, но знал, что ничего не может, потому говорил правду:
– Мы застряли. Они не уехали, а выставили новый караул. Так что никуда мы сейчас не пойдем.
– Ну да, а завтра можно будет вычислить всех, кто здесь остался, – прошептала Маша, сдерживая слезы, – потому что они не явятся на работу.
«А об этом я не подумал», – признавал мысленно Артур и хмурился.
Он вообще забыл, что люди ходят на работу, а власти обычно этим пользуются. Теперь все эти люди могут лишиться работы, просто потому что власти могут это сделать. Никого это не удивит, ведь мстительность – одна из главных черт этого режима.
– Еще ничего не решено, – шептал Артур, а сам понимал, что прямо сейчас наверняка начинается экстренный созвон его команды, на котором всеми правдами и неправдами будут искать выход. Потому что своих оставлять не принято, а сегодняшние потери – вырванные силой из квартир люди – наверняка разозлили всех. В такую ночь спасти эту сотню, спрятанную в подвале – дело чести. Ну и Артура заодно можно прикрыть.