Кириллу о таких мыслях он не говорил, потому что помнил, что живут они вместе, и вообще Арчер вроде как мутит с сеструхой Кирилла. Выходило, что с Кириллом кости Арчеру точно не перемоешь, потому Серега рычал и говорил о другом:
– Арчер нихрена не знает про наши нынешние акции. Он вообще вышел из игры. Да и что он может? Ныть про законность?
Сергей даже кривился, вспоминая, как они оба мыслили еще совсем недавно, как верили в мирный протест, в безупречную репутацию и перемены. Они были заодно, и Сергей понимал замечания Артура о законности, о правах, о работе «Весны»[32] и прочих структур. Когда Артур цитировал законы – это было уместно. Тогда, в августе! Но от одной мысли, что Артур начнет говорить что-то подобное сейчас, Серегу трясло.
– Закон мертв – да здравствует закон! – обычно говорил он и ржал.
Артур таких шуток не понимал еще в начале сентября. Что он мог понять в ноябре?
Сергей был уверен, что они просто несовместимы и не видел смысла снова начинать работать вместе, хотя не видел Артура с начала сентября, когда того задержали в последний раз.
Тогда произошло что-то странное. Артура забрали из цепи солидарности как будто по наводке, словно приехали именно за ним, по крайней мере, так показалось самому Сергею.
Бус как-то проскочил мимо дежурных, народ дернулся в сторону, когда он только подъезжал, и разумней было бы встать в сцепку, а еще лучше – сцепкой сесть на тротуар, и тогда никого бы не смогли забрать, по крайней мере, в ту пору так еще удавалось спасать товарищей. Теперь уже сцепки жестко разбивали, в сентябре же стоило попытаться. Только народ бросился врассыпную, а эти черные психи без опознавательных знаков помчались за Артуром и еще несколькими парнями, у кого были флаги.
Но погоня за Артуром была особенно странной, да и сам Артур почему-то понял, что бегут именно за ним.
– Забирайте Машу, – попросил он и рванул от них в другую сторону.
Кирилл это как-то правильно понял, а Сергей не очень. Он видел, как трое омоновцев не погнались за ними, а свернули за Артуром, знал, что тот ухитрился сбросить флаг так, чтобы его потом подобрали свои. Да и видео о том, как именно Артура вколотили в асфальт, скрутили и запихнули в бус, набросившись втроем на него одного, попало в сеть. Только все равно было в этом что-то подозрительное.
Сначала его берут вот так вот странно. Потом он выходит совсем другим человеком, молча следящим за чатами.
«Будто крыса», – думал Сергей, помня, что людей вербуют. Его предупреждали об этом.
Неясно, занимались ли подобным в начале сентября, но в октябре вербовка шла уже активно. Сергея предупреждали о таких случаях, и он не сомневался, что в каждом чате мог быть кто-то, сливающий информацию, а чатов у Артура было много, подозрительно много. Еще и это третье странное задержание…
«Я не могу ему доверять», – честно признавался себе Сергей.
Просто сейчас был уже не август.
– Я за него ручаюсь, – сказал Сергею Кирилл, почему-то совсем не сомневаясь, то ли он знал больше, то ли был слишком наивен. Сергею сложно было об этом судить, а ссориться с другом не хотелось.
– Под твою ответственность, – сказал он в итоге.
– Хорошо, – согласился Кирилл.
– И в чат я его не верну.
– Он просил взять его на акцию, а не добавить в чат, – с укором сказал Кирилл, да таким тоном, что Сергей сразу понял, что Арчер где-то рядом и, скорее всего, все слышит, а значит, обсуждать тут было нечего.
– Предварительный созвон в десять вечера, – сказал в итоге Сергей, – только, чур, вся связь через тебя, и я хочу, чтобы он не знал адреса заранее.
– Ладно, – согласился Кирилл.
Тогда и его Серега добавил в чат. Выходило, что ребята договорились на пиво и зависли в «дискорде»: типичная тусовка геймеров-любителей. Почти неподозрительно, только компания слишком разномастная: от вчерашней школьницы до пенсионера.
Оставалось найти наушники, потому что все остальное Сергей давно подготовил. На его сообщение «Пиво на месте?» ему ответили «Да, конечно» и «Обижаешь, брат», а значит, все готово, осталось только дождаться ночи и выйти на улицу.
– Да где, блин, наушники? – спросил Сергей, встав в позу посередине комнаты.
Куда именно он спрятал их, он не помнил, да и не был уверен, что пользовался ими на неделе. Для обычной жизни у него были совершенно другие наушники – беспроводные, современные, с идеальным звучанием. Они лежали сейчас на столе, а те он доставал на прошлую акцию, но когда именно это было?
На последний вопрос Сергей не мог нормально ответить. Жизнь для него превратилась в какой-то единый поток из протестных акций и работы, на которой он все чаще чувствовал себя мебелью, пил кофе и почти ни с кем не разговаривал, думая, как бы еще протестовать, а ночами он искал тех, кто сделает трафарет для граффити, купит баллончики с краской, потому что покупать и рисовать одним и тем же людям было небезопасно. Он искал тех, кто сможет сшить флаг, держал у себя общак района, вернее, отвечал за него, а хранил при этом не у себя, а там, где его не станут искать, – у товарища, что уже покинул страну, но оставил на совесть Сереги одну герань и два фикуса, а заодно разрешение в случае необходимости использовать квартиру для партизан. Людей там прятать пока не приходилось, а вот деньги лежали именно там в пакете на дне банки с сахаром.
Флаг при этом Сергей хранил не так надежно. Он лежал у него за книгами на одной из полок, спрятанный в пакет. На тайник это не тянуло, но руки сами спрятали его туда, когда ребята с района буквально приказали снять его с окна.
– Цезарь, не будь идиотом, будет тупо, если тебя повяжут за флаг на окне, – говорили ему товарищи, привыкшие к никам в телеграме.
Флаг Сергей тогда снял, а вот белый лист оставил[33], а теперь, подумав, полез за флагом. Ему смутно казалось, что не так давно он стоял на вечерней цепи с флагом и наушниками, слушая сигналы от стоящих «на глазах». Он же тогда дал команду уходить, а сам потом курил в сторонке и следил, чтобы все ушли. Флаг у него был под водолазкой, заправленной в штаны. По шутке самого Сергея, он должен был защитить его, если будут бить при задержании. В одной руке сигарета, в другой – открытая и давно пустая бутылка пива. Он подобрал ее возле мусорки у магазина, в которую вечно не влезали бутылки, чтобы стать похожим на районного гопника.
Лицо открыто, один наушник все еще в ухе, второй где-то под одеждой. В одной руке сигарета, в другой бутылка пива, под жопой перекладина металлического забора. Рискованная маскировка, особенно если где-то рядом был тихарь[34], но очень уж хотелось понять, что они будут делать, когда приедут и никого не найдут.
Бус проехал мимо, и стало ясно, что не факт, что он был тем самым бусом. В конце концов, номера были на месте[35].
«Перебдили», – решил Сергей, но все равно похвалил ребят «на глазах». Эффективность была важнее всего. Потом он, видимо, сунул флаг и наушники в один пакет.
Так оно и оказалось, потому Сергей улыбнулся, достал наушники и нелепо набросил флаг на плечи – его собственный флаг, который ему подарил Витя, прежде чем уехать из страны, флаг, который он хотел бы видеть своим, «фашистский» «радикальный» флаг «экстремистов»[36].
Глава 5
Четверг, 22:04
– На связи, – привычно сказал Кирилл в свой микрофон, когда Сергей, перечисляя всех по никам, позвал «Рыбу».
Ник этот Кирилл считал тупым, но уже привычным, а главное подходящим, потому что «Рыба» никак ничего о нем не говорила, в отличие от многих других.
Сергей палился своей шумностью, называясь «Цезарем», за Артуром намертво закрепился «Арчер», и не важно, сколько он заводил акков и ников, все равно большая часть активистов знали его как Арчера, а это было в каком-то смысле палевно, а вот Кирилл был совершенно неопознанной «Рыбой», которую почти никто не знал, особенно там, на районе у родителей.
Он приезжал на район на общественном транспорте, тусовался у родителей, шел на акцию, а утром оттуда ехал на работу, как ни в чем не бывало. Сегодня же они решили с Артуром ехать на такси туда и обратно, особенно если учесть, что у Кирилла анонимный аккаунт на «Яндекс. Такси» с оплатой только наличными. Денег выходило немного: если не палить дом и подъезд, то от района до района всего пять рублей по ночному городу. Кирилл считал это лучшим вариантом, если он будет не один. Артур не возражал. Дополнять план тоже не стал, как будто он внезапно потерял всякий интерес к вопросам безопасности.
– Главное – взять термос с горячим чаем, а то на крыше будет холодно, – говорил Кирилл, когда ему разрешили отключить связь.
Там у кого-то, как всегда, были проблемы со звуком, и пока Серега с ними разбирается, можно было заняться сборами.
Артур на комментарий про чай только рассеянно кивнул и пошел набирать воду в чайник, не отрываясь от одного из своих телефонов.
– Ты уже передумал? – уточнил Кирилл, видя такую странную реакцию.
Стоит ли брать Артура, Кирилл действительно не знал. С одной стороны, он ему верил, полностью доверял и даже не сомневался, что своих Артур не станет выдавать, с другой – опасался, что эта вылазка сделает еще хуже, превратив загнанного, словно зверь, Артура в окончательно помешанного.
– Я не передумал, – ответил тот. – Просто со мной одни хлопоты и, если тебе неудобно, то лучше не бери меня.
Он говорил это, а сам так зло нажимал на кнопку чайника, словно был готов взорваться, если только его никуда не возьмут.
– Да фигня, мне одному там будет скучно, на крышу ведь желательно подняться заранее, крепление продумать и прочее. Так что…
– Да, – как-то невпопад соглашался Артур, думая, что у него ни куртки своей теплой, ни денег, ни сигарет, а он прется на акцию неизвестно куда. При этом ему хотелось поехать на Площадь Перемен – туда, где уже стал сам собой создаваться мемориал памяти Романа Бондаренко. Только он не был уверен, что сможет держать себя в руках, оказавшись на месте избиения.