В определенный момент мода на тяжелые, условно темные и томные ароматы вдруг менялась на тягу к светлым, более воздушным и бодрым. Потом среди моря легких ароматов исподволь созревал и возникал новый образ, снова темный и тяжелый или вопиюще громкий. За этими яркими появлялся более легкий «акварельный», но из принципиально новых материалов. За сто лет парадигма менялась несколько раз. Процесс поиска идеального парфюма не останавливается на пути к Абсолюту).
Условно можно определить реперные точки моды на духи примерно по десятилетиям. На мой взгляд, о тенденции стоит говорить, если очень популярных похожих духов было в этот период как минимум два наименования, у разных фирм. Одни, может и случайно, ловили потребность в аромате нового типа, презентовали такой продукт с большим успехом, иногда для себя неожиданным. Другие, осознанно или нет, повторяли, развивали, фиксировали этот успех, делая что-то еще более выразительное в найденном другими направлении.
Также можно провести параллели развития стилей в парфюмерии с другими видами искусства: дизайном, архитектурой, живописью, музыкой. Сравнения с другими жанрами выглядят довольно убедительно и возможны потому, что гегелевский закон диалектики применим ко многим, если не ко всем видам человеческой деятельности, и особенно хорошо он работает в отношении искусства. Во всех жанрах, сюжетах, сценариях – существует развитие через противоречия, пресловутую «борьбу противоположностей». И поскольку парфюмерия – тоже искусство, она тоже развивалась волнообразно, меняя звучание и цвет композиций.
Эта классификация субъективна. Духи – удовольствие и развлечение, так что анализ несерьезный, конечно.
Рассмотрим «метод парных случаев». Еще до Первой мировой Франсуа Коти явил L’Origan – насыщенно специевый, неожиданно яркий, томный и нежный одновременно. Аромат вызвал шок не только у потребителей, но и у конкурентов, – настолько смело, свободно, красиво корсиканец использовал палитру новых ингредиентов.
Жак Герлен довольно быстро ответил – изысканной композицией L’Heure Bleue («Голубой час», то есть «Сумерки»), в которую вместилось больше смыслов, чем в L’Origan, по причине необычайной интеллектуальности и эмоциональности ее создателя, Жака Герлена.
L’Origan Coty были популярны у богемы и буржуазии до революции в России, они стоили дешевле, чем духи Guerlain. Какого цвета аромат L’Origan, кстати? Оранжевый с темным плотным подтоном; цвет жидкости у него такой и упаковка. У меня очень старый винтажный L’Origan, он хорошо сохранился. Звучанием похож и на L’Heure Bleue, и на «Красную Москву».
В ответ Жак Герлен запечатал конкретное время в конкретном месте Европы во флакон. И послал потомкам. В L’Heure Bleue Guerlain есть пейзаж живой природы (небо перед закатом), урбанизм (это конкретное небо над Сеной в Париже и над его крышами), в нем мерцает живопись – импрессионизм Клода Моне (туман, снег, солнце) и ощущается тягостное предчувствие войны, которым томился Жак Герлен. Получается, L’Heure Bleue – настоящее короткометражное кино. На длинной дистанции L’Heure Bleue победили и выпускаются до сих пор.
На некоторых плакатах эти духи представлены глубоким синим цветом, что логично: L’Heure Bleue – это «Синий час», если переводить буквально. Но мне видится цвет блекло-золотистый на грани серо-охристого, цвет пространства, когда закатное солнце отражается в воде.
Творческая дуэль Франсуа Коти и Жака Герлена продолжала обогащать мир парфюмерии. В 1917 году Коти явил Chypre de Coty. Вышел гений с формулой и сказал: «Вот, теперь будет так». Всяческие «Воды Кипра» (слово Chypre, означающее название острова Кипр, читается как «Шипр») создавались и до Коти, но лишь ему удалось, подобно архитектору Палладио, создать гармоничный ордер, который можно обыгрывать, украшать как угодно: значительность композиции, созданной на этом фундаменте, остается. Уже сто лет популярны «фруктовые», «зеленые», «кожаные» и «цветочные» шипры.
Жак Герлен взял Chypre de Coty, добавил вещество, имитирующее аромат персика, что-то еще, – и вот шипр уже стал фруктовым, это Mitsouko Guerlain. Не копия, а усовершенствованный шедевр. Красивый аромат Mitsouko любили и носили Чаплин, Дягилев, кинозвезды и парфюмеры последующих поколений. Цвет Mitsouko – темная терракота с малиновыми всполохами (это субъективно). Цвет «Шипра» Коти, естественно, темно-зеленый, аромат же выстлан мхом, его звучание заканчивается цветом земли, ее теплым дыханием.
Темная эпоха сменилась брызгами золотого шампанского – на сцену вышла «Пятерка», то есть № 5 Chanel. Вышла, встала в позу и осталась навсегда, бывает же так! В ней все было новое, все! Как музыка Стравинского для неподготовленного слушателя в те же времена, как джаз для эпохи двадцатых годов. Флакон и коробка конструктивистские, название авангардное – просто цифра. В Chanel № 5 превосходные цветочные эссенции, но много альдегидов, сравнительно новых для того времени синтетических ингредиентов, они привнесли необычное «металлическое звучание», изменяя партии жасмина, розы, иланга до неузнаваемости. Парным «Пятерке», на новом уровне, стал Arpege Lanvin – гармоничный как сама музыка. Там дело было уже не в новизне, а в слаженном звучании аккордов, арпеджио, доведенном до совершенства.
Суммировал тему цветочных фейерверков Joy Patou – эликсир счастья. Вот решили бы тогда, что лучше, чем Joy Patou, духов уже быть не может, и постановили бы впредь во всем мире выпускать только их! Ходили бы все и благоухали Радостью с оттенком плотской чувственности, несли бы в мир образ идеальной женственности. Однако поиски совершенства продолжились.
Параллельно со всполохами света и радости зародилась и окрепла парфюмерная тема другого звучания и цвета: чувственность с экзотичным акцентом. Империи рушились, транспорт и связь развивались, стало поступать много информации об обычаях и культуре других стран. Таитянки Гогена и стилизованные танцы Маты Хари возбуждали фантазию и воплощали мечты о расширении палитры ощущений. Уже была переведена «Камасутра».
Появились духи томные, направление назвали «восточным». Первым, как обычно, выступил Франсуа Коти – он выпустил Emeraude в 1921 году. Затем, в 1925, родился Shalimar Guerlain, он жив, царствует по сей день. Несмотря на то, что вплоть до Второй мировой войны именно Emeraude Coty раскупался лучше, Shalimar стал воплощением этого направления в парфюмерии. Emeraude («Изумруд»), конечно, соответствующего изумрудного цвета, в рекламе того времени он позиционировался «для рыжих» или для «золотистых волос».
А цвет духов Shalimar – сапфировый, и пробка у него темно-синяя, хотя смелый бергамот на старте дает золотистые всполохи.
Третьим чувственным ароматом, который даже назвали развратным, стали Tabu Dana – смолистый, c густым ароматом пачули. Существует легенда, что владелец испанской фирмы Dana заказал французскому парфюмеру Жану Карлю «настоящий аромат для путаны», но предложенная композиция испугала даже смелого заказчика. Это был не декоративный и политкорректный «восток», а откровенный, темный и томный аромат портового заведения в Южной Америке. До Второй мировой Tabu Dana хорошо продавались в богатых кварталах кубинской столицы, и только после 40-го года стали популярными в США.
Сразу после войны парфюмеры стремились выразить образ «новой женственности».
Эдмон Рудницка, еще во время оккупации Парижа немцами, предложил аромат глубочайшего звучания Femme Rochas (1943).
Темный, густой и невыразимо прекрасный. Во время войны также появился Bandit Piguet (1944). Аромат Bandit, предложенный дерзкой Жермен Селье, был новаторским, насыщенно кожаным и чувственным. Очень телесным.
Femme Rochas – о загадочной душе влюбленной женщины. Bandit – о независимости, это демонстрация стремления к сексуальной свободе, впервые в истории так откровенно. Оба аромата темные, от вишневого цвета до бурого.
Аромат Miss Dior (1947) – насыщенный цветочный шипр, балансирующий между двумя полюсами – женственностью и независимостью. Задорная особа, которая думает о том, как зарабатывать, чтобы обеспечить себя, но не забывает о прелестях вечеринок и флирта. Одета она нарядно: пышная юбка, каблуки, утягивающий пояс, шляпка и перчатки.
Когда жизнь после войны наладилась, появилось больше денег и товаров, духи стали разнообразнее. Бестселлеры зазвучали радостнее, словно воздух наполнился светом. Рождались лучшие ароматы благополучного времени Европы.
Волшебник и философ Эдмон Рудницка сочинил Diorissimo Dior (1956), духи светлые, искрящиеся.
Молодой талантливый «нос» из семьи наследственных парфюмеров Ги Робер подарил обществу композицию Madame Rochas (1960). Ги Робер признавался, что, получив заказ от Элен Роша, молодой вдовы основателя фирмы Rochas, стал размышлять над будущим ароматом и думал об Arpege Lanvin, но хотел сделать композицию более телесно-нежной. И Diorissimo, и Madame Rochas – ароматы мирные, лучезарные, сверкающие.
Как и следующий шедевр Эдмона Рудницка – мужской Eau Savage Dior (1966), настроивший целое поколение на бодрость и созидание. На рекламе Eau Savage был изображен молодой Ален Делон в шляпе, при плаще и с пистолетом в кармане.
В конце 60-х, в 70-е годы были популярны духи нарядные, «украшающие», но в них появились и ноты тревоги, ноты вызова и дерзкой бравады, свойственной студенческим протестам. Это Chamade Guerlain (1969), Rive Gauche YSL (1970), витальная Diorella Dior (1972). Общество уже задумывалось о необходимости социальных перемен, но продолжало радостно потреблять. Очень характерны для этого времени книги «бедной богатой девочки» Франсуазы Саган и фильм Луиса Бунюэля «Дневная красавица» про заскучавшую буржуазную даму.
В США родились уникальные, сложные Private Collection Estée Lauder (1975), о золотистой красоте которых словами не рассказать, их можно выразить только музыкой, каждый раз подбирая разную, но цвет у них, на мой взгляд, неизменно оранжево-золотой, как у клумбы, усаженной бархатцами.