Когда фабрики были большими
Любовь к импортной парфюмерии в России, по крайней мере до революции, немного абсурдна: отечественная парфюмерная продукция, практически вся, производилась гражданами Французской Республики, им же принадлежали фабрики. Сырье часто доставляли из-за границы или с южных плантаций России – почвы и климат в Сухуми ничуть не хуже, чем в Грассе. Парфюмеров выписывали из Франции. Казалось бы, зачем переплачивать? Есть легенда, повторенная писателем Валентином Пикулем, что Генрих Брокар, работавший в России, как-то в свои флаконы налил духи, произведенные французской фирмой Lubin; а во флаконы Lubin из Франции налил ароматы собственной фабрики. Покупательницы расхватали «импортные» флаконы, не ведая о подмене, и восторгались ароматом. А вот флаконы Брокара, в которых на самом деле были духи фирмы Lubin, дамы возмущенно вернули, аромат не понравился. Якобы был большой скандал и дополнительная реклама фирме Брокара. Трудно доверять этой истории как документальной, но речь о тенденции.
Не только писатели и актрисы, но и женщины царской семьи в начале XX века предпочитали духи Coty. А знатный благотворитель, создатель Музея русского театра Алексей Бахрушин, при каждой поездке в Париж покупал духи Guerlain и даже устраивал выставку любимых флаконов этой марки. Покупали аромат «страны мечты».
Однако местным производителям мыла и парфюмерии все равно было где развернуться. Другое дело, как бы ни старались крупнейшие российские фабрики: «А. Ралле и К», «Брокар и Ко», Товарищество «Сиу и Ко», «Санкт-Петербургская химическая лаборатория», они всегда вынужденно оставались в сегменте массмаркета. Но и там наживали миллионные состояния. До 1914 года в Российской империи действовало около 60 предприятий, производящих мыло и парфюмерию, из них в Москве располагалось 15 фирм, в северной столице – 5, в Варшаве – около 30 мелких предприятий.
Товарищество «А. Ралле и К», основанное в 1843 году, было старейшим, и оно первым получило звание официального поставщика Двора Российской Империи. Предприятие развивалось быстро, к 1855 году производство Ралле в Теплом переулке в Москве занимало двадцать два здания! Изготавливали парфюмерию, мыло, стеариновые свечи. У фирмы были магазины и оптовые склады в Москве и Санкт-Петербурге. К началу XX века компания производила более шестисот наименований продукции. Одно время дирекцию фабрики возглавлял Эдуард Бо, по одной из версий – сын наполеоновского солдата, оставшегося в России. Два сына Эдуарда Бо тоже пришли работать на предприятие Ралле, и одному из них, Эрнесту Эдуардовичу Бо, старшему сыну от второго брака, суждено было стать легендой мировой парфюмерии. После Первой мировой войны, на которой он отслужил пять лет, Эрнест Бо навсегда покинул родную Москву и во Франции стал автором великих духов № 5 Chanel и Soir de Paris Bourjois.
Главным конкурентом «А. Ралле и К» до революции была московская фирма «Брокар и Ко». Генрих Брокар открыл собственное кустарное мыловаренное предприятие в Москве в 1864-м, быстро преуспел. Среди парфюмеров гением маркетинга справедливо считается Франсуа Коти: так много новшеств он ввел, так быстро развивался! Но Генрих Брокар внедрил не меньше дерзких идей, причем сделал это за тридцать лет до того, как в отрасли появился Франсуа Коти. Пока компания Брокара занималась только мыловарением, были выпущены куски детского мыла с азбукой; разноцветное мыло в виде овощей и фруктов; мыло сувенирное в виде слоников, его можно было вешать на ёлку; подарочные наборы. Набор из мыла, пудры и помады стоил три копейки. Ассортимент был разнообразным, красочным, качество отличное. В банях (одно из главных удовольствий в холодной стране) стало мыться веселее!
Амбиции вели Генриха Афанасьевича к выпуску одеколонов и духов, но на его пути стоял мощный конкурент – Товарищество «Ралле». Брокар подготовился и стал действовать: на Всероссийской Промышленно-художественной выставке 1882 года на Ходынском поле в Москве в павильоне Брокара забил фонтан одеколона «Цветочный». В 1887 году Генрих Афанасьевич открыл в Москве свой третий магазин и по этому случаю выпустил подарочные наборы «Слава» по цене 1 рубль за коробку. За эту цену можно было наслаждаться красиво упакованным богатством: духами, одеколоном, люстрином для волос, туалетным уксусом, вазелином, пудрой, мылом, саше, помадой, также прилагалась пуховка. К трем часам в день открытия магазина были проданы все коробки, и само помещение еле уцелело под натиском толпы – пришлось вызывать конную полицию. Целевой аудиторией фирмы были приказчики, мелкие служащие, состоятельные крестьяне. Генриха Брокара не стало в 1900 году, и он оставил наследникам процветающее предприятие с капиталом более 2,5 млн. рублей, фабрику, оснащенную европейским оборудованием, а также огромную коллекцию произведений искусства, собранных им лично.
В это же время в Москве и других городах процветала еще одна компания – «А. Сиу и К». Адольфу Сиу, парфюмеру по призванию, прежде чем основать производство духов, как мечталось с юности, пришлось развивать кондитерское производство. Успех кондитерской фабрики позволил Адольфу Сиу начать выпускать одеколоны и духи, причем сразу высококлассные (верхний сегмент массмаркета). К началу XX века фабрика Сиу выпустила более 120 разновидностей духов. Сенсацией считались духи «Свежее сено» с ароматом свежескошенной травы и полевых цветов, подсыхающих на летнем солнце. Вероятно, был использован новый, модный в Европе ингредиент кумарин.
В 1913 году крупные фирмы выпустили «патриотические» духи – так парфюмерия отразила настроение общества. У «Сиу и К» появился одеколон «В память 300-летия дома Романовых» (а также конфеты «Сусанин» и печенье «Юбилейное», его до сих пор можно попробовать). В 1913-м, в честь матери первого русского царя династии Романовых Михаила Федоровича, «Сиу и К» выпустили духи «Инокиня Марфа» (родительницу будущего правителя постригли в монашество). Фирма «Брокар и Ко» создала «Любимый букет императрицы», фирма Ралле – «Букет Наполеона» и «Букет Екатерины» (композиции Эрнеста Бо). Рекламный плакат Ралле тех времен гласил: «Ралле. Парфюмерия русских бояр».
После революции владельцы фабрик покинули Россию. Некоторые не по своей воле: так сын Генриха Брокара Александр отсидел в тюрьме несколько месяцев и после этого уехал. Во Франции удалось продолжить свою деятельность только предприятию «Ралле», но в середине 20-х это предприятие купил Франсуа Коти.
Все парфюмерные фабрики в молодой Стране Советов были национализированы, переименованы в комбинаты под разными номерами и подчинялись тресту ТЭЖЭ (Трест «Жиркость»). Отрасль считалась важной; во время Гражданской войны и после нее требовалось мыло и дезинфицирующие вещества для раненых, больных, для миллионов беспризорников. В начале двадцатых бывшее предприятие Брокара переименовали в фабрику «Новая Заря», и там понемногу стали налаживать производство духов. Чудом, и тоже не по своей воле – в недрах бюрократических советских учреждений потерялся его французский паспорт, – в Москве остался талантливый и опытный парфюмер Август Мишель, прежде работавший у Ралле и затем на фабрике Брокара. Мишель родился в Канне, в молодости работал во Франции. Он и возглавил производство зарождающейся советской парфюмерии: в 1925-м появились духи «Красная Москва», затем «Манон». В это время на юге страны, в Крыму и Абхазии, закладывались плантации эфироносов.
Август Ипполитович, или «товарищ Мишель», как называет его журналист Р. Кронгауз в статье для журнала «Техника молодежи» в 1936 году, сделал очень важное для Страны Советов: подготовил молодых парфюмеров Алексея Погудкина и Павла Иванова. Так протянулась нить традиции, соединившая новорожденную советскую парфюмерию с дореволюционной, по сути – с французской.
На базе бывшей фабрики «Ралле» образовалось предприятие «Свобода», оно выпускало мыло, зубной порошок и пасту. Ленинградская фабрика «Северное сияние» удостоилась такого красивого названия только 1953 году, до этого она была комбинатом под номером. Работали парфюмерные фабрики в Николаеве, Харькове, Витебске.
В середине 30-х годов ТЭЖЭ перевели из подчинения наркомата легкой промышленности в наркомат пищевой промышленности (отрасль жаловалась на нехватку жиров), главой которого был Анастас Микоян, и руководство отраслью поручили Полине Жемчужине, жене Молотова. Во время войны производственные мощности советской парфюмерии работали для фронта – мыло, одеколоны для дезинфекции. Основные производственные линии «Новой Зари» были эвакуированы в Свердловск, Ташкент и Казань. Николаевская и Харьковская парфюмерные фабрики были разрушены. Ленинградская парфюмерно-косметическая фабрика полностью работала для военных нужд.
Интересно, что работу эвакуированной «Новой Зари» возобновили уже в 1943 году в Свердловске. Что-то необычайно важное для людей есть в парфюмерии, что заставляет возвращаться к ней в любых условиях.
Рекламный плакат 30-х годов: «15 миллионов человек покупает мыло «Букет моей бабушки», ТЭЖЭ-Москва, кусок 15 копеек».
Несмотря на уродливую аббревиатуру ТЭЖЭ (хотя «трест жиркость» в тридцатые годы заменили на чуть более благозвучное «трест эфирно-жировых эссенций»), слово стало привычным, в некоторой степени даже популярным. Но народное сознание невольно переводило чудовище новояза на человеческий язык, например: «ТЭЖЭ – Тело Женщины», «туристское женское», некоторым чудилось нечто французское «тэжэ – драже». Фольклор отразил эти мыслеформы.
Владимир Высоцкий написал в 1963 году:
Но был у нее продавец из «ТЭЖЭ»
Его звали Голубев Слава,
Он эти духи подарил ей уже…
Дети 50-х годов, и затем выросшие из них туристы и геологи пели песенки:
И кровать с обалденными шишками,
и душистое мыло ТэЖэ.
Желтые туфли с ботинками