иции – их тоже называют «легкими».
Рислинги иногда называют хрустящими – и, пожалуй, это определение можно применить к духам, насыщенным альдегидами. Современный выпуск духов Caleche Hermes, например, тоже хрустит, потрескивает как провода при коротком замыкании.
Или, например, бывают «тяжелые» вина, такие как испанская «риоха»; их называют вязкими и полнотелыми. И густые, восточные и шипровые, тяжелые духи.
Различия в природе и восприятии духов и алкогольный напитков все же значительны. Самое важное: у них разные отношения со временем. Если в подвале замка нашлась бутылка вина, которая хранилась надлежащим образом, то, вероятнее всего, она будет объявлена ценным продуктом. О духах так сказать нельзя: отметка Extra Old (XO) порадует потребителя коньяка, но не парфюма.
Винтажные флаконы ценятся любителями, но с большими оговорками. Духи портятся! Может попасться сохранный экземпляр, если повезет. Но более вероятно, что содержимое флакона будет искаженным и даже неприятным. Правда, старое вино тоже бывает «высохшим», «вялым», «тусклым» или «усталым» – живое ведь!
В наслаждении вином участвует не только нос – мы пробуем его на вкус, осязаем языком, глотаем, пьянеем… Поэтому у вина, в отличие от духов, есть еще один параметр – текстура. Впечатления от вина сравниваются с тактильными, с прикосновением к различным материалам, в первую очередь к тканям – органзе, шелку, сатину, бархату. Например, текстуру «грубых» вин называют «шершавой».
Но главное отличие в том, что вино, вкушаемое в определенных количествах, вызывает изменение сознания, за что и ценится, собственно. Здесь важна степень воздействия. При длительном злоупотреблении вино способно вызвать зависимость и болезнь, разрушающую личность, неприемлемое для окружающих поведение. Человек может стать пьяницей, а может быть признан «тонким ценителем» вина и виски, в этом вся разница.
Духи в этом отношении безобидны, но тоже могут вызвать своеобразную зависимость, сделать человека «парфманьяком». Хотя этот недуг опасен лишь для кошелька пострадавшего и для его жилища: парфюмерно зависимый субъект не способен воздержаться от покупки очередного флакона и загромождает коробками с духами полки и шкафы.
Интересно отметить, что хотя в компании пить приятнее, вкус и аромат вина, удовольствие от вкушения содержимого бокала принадлежит одному человеку. Это удовольствие эгоиста. А аромат парфюма шлейфит, разлетается, может оставаться в комнате, когда его «хозяин» уже покинул помещение. Он иногда заставляет людей в метро отодвигаться подальше… В этом смысле аромат парфюма принадлежит не только нам, хотя наносим его мы на собственные тело или одежду.
Можно сказать, что парфюм более абстрактное явление и ближе к искусству. Хотя бы потому, что вино утилитарно, оно больше про питание и про еду (хотя почти не имеет отношения к сытости и жажде). А духи – неуловимые, странные создания.
Возможно ли, что развитие парфюмерии призвано отвлечь людей от чрезмерного увлечения алкогольными напитками? Произвести подмену страсти?
Надо отметить, что производители знаменитых вин упрямо (и высокомерно) не желали и не желают признавать родство и разделить свою славу и успех с парфюмерными фирмами.
Духи о вине, с нотами вина и прочего алкоголя – рома, коньяка, джина, – как попытки совместить образы и впечатления от них, суммировать могущество, создавались и продолжают создаваться. Например, фирмы, выпускающие духи, несколько раз пытались встроить в название духов образ шампанского, – символ праздника, роскоши, удовольствия!
В 1941 году появились духи Royal Bain de Champagne фирмы Caron («Королевская ванна из шампанского») во флаконе, имитирующем бутылку знаменитого напитка. Аромат был создан по заказу некоего миллионера, любившего принимать ванну из дорогого напитка. В рекламе написали, что парфюм можно добавлять в ванну, чтобы чувствовать себя на вершине блаженства: «Держите флакон рядом с вашей ванной». Позже, после препирательств с производителем шампанского, название этого сладковатого праздничного аромата пришлось поменять на Royal Bain de Caron («Королевская ванна Карон»).
В 1993 году фирма Yves Saint Laurent выпустила духи Champagne, автором композиции была парфюмер София Гройсман. Флаконы напоминали пробку от шампанского, аромат получился искрящимся, привлекательным, фруктово-цветочным шипром, он быстро стал мировым бестселлером. Но Профессиональная ассоциация производителей шампанского Франции подала иск с требованием запретить использование бренда «шампанское» вне региона и вне отрасли. Суд даже постановил уничтожить духи Champagne YSL на территории Франции, далее везде! Пришлось стирать название с флаконов, отзывать партии товаров и менять рекламу. Скандал был оглушительным, убытки огромными, но трудно придумать более яркую рекламную кампанию. В результате игривый и праздничный «шампанский» аромат был переименован сначала в Yves Saint Laurent, затем в Yvresse, прибавив к слову ivresse («опьянение») первую букву имени мэтра Ива Сен-Лорана – Y. Духи «с историей» стали продаваться еще лучше.
Российская марка Ucandles выпустила духи Winemakers rules («Правила виноделов») – отсылка к прекрасному роману «Правила виноделов» Джона Ирвинга, который в оригинале назывался «Правила Дома сидра». Аромат напоминает о мягкой, не приторной сладости винограда «Изабелла», он не о вине, а о массе, называемой мезгой, из которой вино изготавливают. Именно в грузинских винах ярко выраженный сортовой аромат и букет, поскольку технология там иная, чем в европейском виноделии: брожение винограда происходит вместе с косточками, веточками и кожицей, в глиняных винных кувшинах «квеври». Подобный тонкий аромат слышится и в Winemakers rules российской фирмы Ucandles.
Основателю бренда By Kilian Килиану Хеннеси, наследнику клана производителей коньяка, сама генеалогия предписала заказывать парфюмерам ароматы про алкоголь. И у By Kilian действительно много таких ароматов. Например, Angel’s Share – «Доля ангелов». Так производители алкоголя называют часть напитка, которая испаряется через пористый материал – дерево бочки. Считается, что ангелам обычно достается около двух процентов продукта. Аромат Angel’s Share посвящен дорогому коньяку.
Ценитель вина или парфюма выискивает нюансы, оценивает достоинства и недостатки. Обычный потребитель – просто пьет вино и душится любимыми духами, что называется, не заморачиваясь. Оба метода способны принести радость жизни, а следовательно, пользу.
Жизнь аромата коротка, искусство вечно
Иногда деньги от производства парфюмерии и косметики преобразуются в ценности более долговечные, чем кремы и духи, – в искусство. Некоторые бизнесмены, имеющие отношение к парфюмерной индустрии, стали крупнейшими дарителями: парфюмерия рождает меценатов. Богатых людей в мире немало, и многие из них покупают артобъекты, украшая свои галереи и особняки, но не все дарят накопленное людям, создавая музеи и передавая коллекции в дар национальным галереям. Может быть, это ароматы каким-то образом управляют их действиями? В любом случае, иногда случается, что парфюмерные композиции преобразуются в скульптуры, картины, инсталляции.
Началось это правило преображения не сегодня, а в позапрошлом веке. Генрих Брокар создал собственный музей предметов искусства в конце XIX века. Француз по происхождению, Генрих Брокар (1837–1900) начал развивать производство мыла в начале 60-х позапрошлого века, и, когда спустя двадцать лет фирма вышла на рынок с одеколонами, Генрих Брокар был уже очень богатым человеком и страстным собирателем артефактов. Его коллекция к началу XX века составляла около пяти тысяч единиц: он собирал иконы, парадные портреты, жанровую живопись, бронзу, веера и даже старинные седла. Некоторые картины – Рембрандта, Строцци, работы фламандских мастеров, – по сей день экспонируются в Музее частных коллекций на Волхонке.
Да, Брокар собирал и оружие, и ткани, и фарфор, всеядностью раздражая тогдашних «экспертов», кураторов и прочих искусствоведов. А кто их не раздражает? Ни с кем не посоветовавшись, Брокар преобразовывал свои капиталы в прекрасное. Генрих Брокар стремился поделиться свои пониманием красоты мира с простыми людьми.
Интересна эволюция его деятельности. Сначала он стал продавать копеечное мыло, то есть создал условия для чистоты тела и духа. Затем дал возможность крестьянину или приказчику подарить матери или жене одеколон, духи и пудру, украсив такую непростую жизнь, в то время как духи его конкурентов были слишком дорогими для «простого народа». Наконец, Брокар пригласил простых людей в музей, который устроил на третьем этаже Верхних торговых рядов, сегодня это ГУМ на Красной площади. Там в восьми залах выставлялась частная коллекция Генриха Брокара. Билеты в музей были дешевыми, и прибыль от их продажи Генрих Афанасьевич направлял на благотворительность. После революции дети Брокара вынуждены были покинуть Россию, а его коллекция была национализирована и распределена по музеям страны.
Герлен – самая знаменитая семья парфюмеров. Основатель фирмы Guerlain Пьер Франсуа Паскаль Герлен открыл свое дело в 20-е годы позапрошлого века. Спустя два поколения его потомки продолжали создавать ароматы и, как положено богатым буржуа, интересовались искусством и лошадиными бегами. Жак Герлен (1874–1963), автор незабываемых духов Guerlain – L’Heure Bleue, Mitsouko, Shalimar, Vol de Nuit, – собирал полотна импрессионистов. Есть легенда, что аромат L’Heure Bleue («Сумерки»), созданный Жаком Герленом перед Первой мировой войной, отчасти был попыткой передать свет на картине Клода Моне «Сорока» из коллекции парфюмера.
Один из внуков Жака Герлена – Даниэль получил профессию ландшафтного дизайнера, но после того, как семейная фирма Guerlain в 1996 году была продана холдингу LVMH, получил свою долю от продажи и посвятил себя коллекционированию. Даниэль Герлен и его жена Флоранс собирают графику, рисунки, только те, что созданы вручную, без применения компьютерной графики. Они также создали фонд Guerlain и премию в области современного рисунка, которая вручается ежегодно в рамках Парижского салона.