Собаке при развитии ультрапарадоксальной фазы подают пищу, т. е. возбуждают ее к положительной деятельности — еде, она отворачивается, пищу не берет. Когда еду убирают, т. е. возбуждают отрицательно — к задерживанию деятельности, к прекращению еды, она тянется к пище.
Особенно ярко эта закономерность обнаруживается у больных с симптомом негативизма. Когда такому больному протягивают руку, чтобы поздороваться, он прячет свою за спину или просто отдергивает. Когда руку убирают, он тянется здороваться. Этот закон взаимной индукции противоположных действий приложим и к противоположным представлениям (связанным с определенными структурами нервных клеток), составляющим ассоциативные пары.
Наши понятия связаны по ассоциации с противоположными им: счастье — несчастье, добро — зло, рай — ад, бог — черт и т. д. Но когда в центральной нервной системе начинает развиваться ультрапарадоксальная фаза, то сколько-нибудь сильное возбуждение одного представления индуцирует (вызывает и усиливает) противоположное. «В пропасти (сурдокамере) я один, и что-то вызвало тревогу», — рассуждает про себя человек. Представление «Я один» при развитии ультрапарадоксальной фазы сразу же индуцирует противоположное — какой-то человек проник в пропасть (сурдокамеру), находится в ней и наблюдает за испытуемым.
Если мы опять обратимся к анализу самонаблюдений нашей читательницы, а также к примерам, приведенным Джемсом, то увидим, что «невидимки», «духи» и «нечто» возникли ночью, когда люди находились в расслабленном состоянии. Учитывая законы биоритмов смены бодрствования и сна в строго определенные периоды суток, можно с большой долей вероятности утверждать, что у этих людей в коре полушарий головного мозга наличествовали все гипнотические фазы.
Одной из особенностей рассматриваемых нами необычных психических состояний, на которую обращают внимание мистики, является то, что «кто-то» (дух) непосредственно переживается человеком. На то, что это «дух», по их мнению, указывает его бестелесность.
Возникает вопрос, почему при эмоциональном напряжении и развитии гипнотических фаз у некоторых людей формируются представления о бестелесных «духах», «невидимках», «посторонних», «преследователях» и т. д. Ответ на него можно найти, обратившись к учению о психофизиологической организации человека.
На основании многочисленных наблюдений и исследований И. П. Павлов пришел к выводу, что всех людей в принципе можно условно разделить па два типа — художников и мыслителей. У первого типа преобладает первая сигнальная система, у второго — вторая. Первая сигнальная система — это форма непосредственного отражения действительности в виде ощущений и восприятий. Речь, благодаря которой осуществляется абстрактное мышление, по Павлову, представляет собой вторую сигнальную систему. Слово, с одной стороны, удалило нас от конкретной действительности, с другой — именно слово сделало нас людьми. Но потребовались многие десятилетия кропотливой работы клиницистов, физиологов, психологов, чтобы дать анатомическое обоснование этому гениальному научному открытию.
В середине прошлого века в клинику французского хирурга П. Брока поступило двое больных, которые утратили способность к речи. Пациенты вскоре скончались. На вскрытии Брок обнаружил, что у них были поражены одинаковые зоны левого полушария, которые в последующем классифицировались, как моторные центры речи и названы именем Брока.
Открытие Брока потрясло научный мир и вызвало поток специальных исследований на животных и наблюдений за больными. Немецкий психиатр и нейроанатом К. Вернике нашел в височной области левого полушария центр, связанный с восприятием речи. При его поражении больные утрачивали способность понимать слова и писать под диктовку. Причем восприятие шумов, музыки и других звуковых раздражителей полностью сохранялось. Этому сенсорному, т. е. чувственному, отделу мозга было присвоено имя Вернике. Благодаря дальнейшим исследованиям выяснили, что левое полушарие связано не только с речью, по и со словесной памятью и абстрактным мышлением, что оно управляет мышечной деятельностью правой половины тела, а правое полушарие — мышечной деятельностью левой.
В течение 100 лет после открытия центров речи Броком и Вернике считали, что правое полушарие «немое». Кроме двигательных центров левой половины туловища, не удавалось обнаружить никаких больше зон. Поэтому при операциях на правом полушарии хирурги не боялись удалять значительные участки коры головного мозга.
Однако ученые давно предполагали, что у человека должны в коре полушарий головного мозга существовать сенсорные зоны, ответственные за отдельные восприятия, ощущения. Эти догадки получили свое подтверждение в операционной известного канадского хирурга двадцатого столетия У. Г. Пенфильда.
Во время одной из очередных операций на правом полушарии мозга Пенфнльд работал скальпелем. Поскольку мозг не имеет болевой чувствительности, то отпадает необходимость в наркозе. Больной разговаривал с хирургом, рассказывал о своих ощущениях. И вдруг…
«Профессор, я отчетливо вижу лицо моего друга юности… Бог мой, а вот и целая картина, как в цветном кино… И тоже знакомая. Что-то подобное происходило со мной много лет назад…»
Просматривая «цветные кинофильмы» из своего прошлого, пациент прекрасно осознавал, что это ему только кажется.
В дальнейшем при таких же операциях открытый мозг во время трепанации черепа стали раздражать слабым электрическим током. В результате этих исследований удалось установить, что в правом полушарии имеются зоны клеток не только зрительного анализатора, но и слухового, обонятельного, тактильного и других, раздражение которых приводит к появлению соответствующих ощущений. Так была установлена асимметрия мозга.
Функции левого и правого полушарий более определенно были выявлены следующим образом. При подготовке к операции на мозге в ряде случаев в сонную артерию, снабжающую кровью одно из полушарий, вводят снотворное вещество. Когда «усыпленное» полушарие перестает «работать», все психические функции регуляции берет на себя бодрствующее. В это время за человеком не только нужно наблюдать, но и обследовать его психические функции с помощью различных тестов. Однако как при раздражении электротоком участков мозга, так и проба со снотворным охватывает только одно полушарие. Это обстоятельство не дает возможности сравнить психические функции правого и левого полушарий у одного и того же человека. Выход из создавшегося положения был найден.
Около пятидесяти лет назад, когда еще не было аминазина и подобных ему лекарств, психиатры для лечения ряда психозов стали применять электрошок (и хотя сегодня имеется в распоряжении психиатрии множество лекарственных препаратов, этот метод до настоящего времени применяется при лечении некоторых заболеваний). Электроды обычно на голову больного накладывали с двух сторон и производили дозированное электрическое воздействие. После электрошока больной находился в бессознательном состоянии, сознание возвращалось через 1–2 часа. В дальнейшем электроды стали накладывать только на одну сторону головы. Они не утратили лечебного эффекта, но процедура протекала мягче и переносилась больными легче.
Это объясняется тем, что электрошоком угнетается только одно полушарие, второе же остается активным. После одностороннего шока человек воспринимает окружающие его предметы, эмоционально реагирует и мыслит только одним полушарием. Это подтверждается и записями биопотенциалов головного мозга. На электроэнцефалограмме четко прослеживается, что одно полушарие «спит» глубоким сном, другое находится в «бодрствующем» состоянии.
При проведении курса лечения, состоящего из 8–12 сеансов, электроды стали накладывать то на правую, то на левую сторону головы. Это дало возможность сравнить поведение человека в обычном состоянии с поведением в «право»- и «левополушарном» состоянии.
На основании клинических наблюдений, а также результатов исследований с помощью различных методик ученым удалось создать обобщенный образ условно названного «лево»- и «правополушарного» человека.
«Левополушарный» человек легко вступает в беседу, точно воспринимает смысл слов и много говорит. Даже болтлив. Однако голос становится глухим, гнусавым, иногда лающим. Начав фразу тихим голосом, он может в конце перейти на крик. Логические и эмоциональные паузы из речи исчезают. В разговоре он и сам утрачивает способность понимать значение речевых интонаций собеседника, не узнает хорошо знакомые мелодии. По существу, у него нарушается восприятие сложных звуков.
«Левополушарный» человек оказывается беспомощным при выполнении тестов, требующих восприятия фигур и ориентации в предметном мире. Но функции абстрактного мышления у него не только сохранены, но даже несколько утрированы. Он легко и логично оперирует понятиями, очень быстро и надолго запоминает слова, но не способен удержать в памяти предъявляемые геометрические фигурки и различные картинки. Им правильно называется боль-вица, номер палаты, в которой он находится. В то же время он дезориентирован, поскольку не может узнать палату, найти туалет.
Настроение «левополушарного» человека по сравнению с обычным состоянием улучшается. Он становится приветливым, общительным, веселым и даже эйфоричным.
В отличие от «левополушарного», у «правополушарного» человека словарный запас резко снижен, но голос сохраняет все тембровые оттенки. Хотя он узнает окружающие его предметы и легко пользуется ими, не всегда может вспомнить, как они называются. Поэтому охотнее объясняется жестами и мимикой. Несмотря на то что слова воспринимаются им с большим трудом, он хорошо отличает эмоциональные оттенки, что недоступно «левополушарному». Прослушав мелодию, он легко и свободно напоет ее. Но если попросить его классифицировать звуки или предметы, то эти задачи для него окажутся непосильными. У него нарушена память на слова, но в то же время конкретно образное мышление по сравнению с обычным состоянием усиливается. И это отмечается не только в экспериментах по «выключению» из работы левого полушария, но и в клинических наблюдениях за художниками и музыкантами, у которых в результате заболеваний (например, инсульта) частично не функционировало левое полушарие. Так, венгерский скульптор и художник Бени Ференци перенес острое нарушение кровообращения левого полушария, сопровождающееся потерей речи и правосторонним параличом ноги и руки. В последующем он стал рисовать и лепить левой рукой. Тематика и стиль его картин сохранили черты, бывшие до болезни, скульптурные работы не только достигли прежнего качества, но стали даже оригинальнее.