ии моральных суждений. И именно выражение этих представлений в жестах подготовило детей к дальнейшему усвоению урока. Наши результаты позволили нам сосредоточить внимание на жестах как на важной части коммуникации и при этом использовать их в качестве эффективного инструмента обучения.
Давайте поразмышляем о том, работает ли наблюдение за жестами по тому же принципу, что и их воспроизведение. Как и воспроизведение жестов, наблюдение за ними способствует изучению слов, а также усвоению, запоминанию и обобщению информации в различных задачах по математике. Если во время объяснения учитель жестом укажет не на то число, это может привести ребенка к неправильному ответу, подобно тому, как это случилось в описанной выше головоломке «Ханойская башня»: использование одной руки вместо двух усложнило процесс выполнения задачи. Другими словами, жест не только помогает вам думать и учиться, но в то же время может и навредить вашему рассуждению или учебному процессу, и не важно, воспроизводите вы этот жест сами или наблюдаете его со стороны. Жест обладает силой независимо от того, в чьих руках он находится.
Синхронизация жестов и речи играет для говорящего и слушающего разную по важности роль. Наблюдения за жестами учителя показали, что дети усваивают, запоминают и обобщают информацию лучше, если учитель производит жесты одновременно с речью, а не вслед за ней. В то же время наблюдение за жестами детей показало несколько иные результаты. Одних детей мы учили использовать две разные стратегии для речи и жестов одновременно, а других – применять их последовательно, и в итоге обе группы одинаково хорошо усвоили и запомнили содержание урока. Другими словами, согласование жеста и речи в процессе обучения важно скорее для говорящего учителя, воспроизводящего жесты, чем для слушающего ученика, который воспринимает их19.
Чем же восприятие жестов отличается от их воспроизведения? Давайте попробуем разобраться. Когда вы видите жест, производимый одновременно с речью, речь собеседника создает контекст, позволяющий вам понять значение этого жеста. Но когда вы сами жестикулируете в момент речи, вам не требуется этот контекст, поскольку вы и так знаете, что хотите сказать. Таким образом, одновременность жеста и речи нужна для того, чтобы быть понятым другими людьми, но в отрыве от слушателя она не играет особой роли.
Наше открытие существенным образом влияет на понимание процессов обучения: воспроизведение жестов самим учителем сказывается на учебном процессе иначе, чем воспроизведение жестов учеником. Это значит, что мы не можем игнорировать разницу между восприятием жеста и его выполнением – нам нужно лучше изучить их по отдельности, прежде чем интегрировать их в образовательный процесс.
Тем не менее у нас не остается сомнений в том, что и наблюдение за жестами, и их непосредственное выполнение имеют серьезное влияние на процесс обучения, оказывая положительный эффект, если соответствуют истине, и отрицательный эффект, если нет. Жесты, которые вы спонтанно воспроизводите в момент речи, не только сообщают миру, о чем вы думаете, – они, равно как и жесты других людей, также могут изменить ваше собственное мышление. Жесты – это не украшение, а важная часть межличностного общения, даже если большинство людей не осознают их важную роль в нашей жизни.
Мы рассмотрели жесты, которые рождаются вместе с речью. Но как насчет тех, которые мы используем без речевого сопровождения? Такие жесты мы часто используем, когда речь оказывается неуместна: подносим указательный палец ко рту, чтобы призвать всех к молчанию, или воспроизводим пишущие движения в воздухе, чтобы потребовать счет в переполненном ресторане. Эти жесты можно использовать и без слов, и вместе с речью. Как было сказано ранее, они представляют собой символы – условные знаки, которые варьируются в зависимости от отдельно взятой культуры. Но мы также сталкивались и с другим типом жестов, использующихся в отрыве от речи: жестами, которые воспроизводят дети, не владеющие никаким языком и использующие их в качестве основной системы общения. Совпадают ли движения рук такого ребенка с движениями рук других людей, сопровождающих своими жестами речь? Другими словами, могут ли жесты, которые обычно сопровождают речь, использоваться сами по себе, образуя самостоятельный язык?
Во второй части книги мы углубляемся в этот вопрос и приходим к выводу, что ответ отрицательный. Становясь основным инструментом общения, руки лишь напоминают отдельные языковые блоки по своей форме. Вы можете подумать, что это сходство и так очевидно: жестовые языки, используемые глухими людьми в качестве основной системы общения, представляют собой многоуровневую комбинацию отдельно взятых языковых единиц. Но жестовые языки – это традиционные, давно сложившиеся системы движений рук, передающиеся от одного поколения к другому. В части II я сосредоточусь на тех движениях, которые не имеют преемственности, создаются спонтанно и отвечают всем потребностям общения. Это явление имеет важное значение для нашего путешествия в мир жестов, поскольку показывает нам, что спонтанные жесты не обязательно должны быть похожи на те, о которых мы говорили в части I. Жестикуляция, берущая на себя все бремя общения, проливает свет на жестикуляцию, сопровождающую речь.
Часть IIГоворим руками
Глава 4Пока существуют люди, существует язык
На самом деле вопрос состоит в том, как себя выражает наш разум, не имея доступа к сложившемуся языку. Чтобы выяснить это, давайте вернемся к сценарию, представленному во введении: вообразите, что мир, в котором все формы языка (письменная и устная речь, а также жестовые языки) и наше знание о них пропали, но все остальные человеческие черты у нас сохранились. Как вы думаете, живя в таком мире, мы могли бы заново изобрести язык? И если да, то как бы он выглядел? Стал бы он похож на человеческий язык, каким мы его знаем?
Ответы на эти вопросы будут зависеть от ответа на другой, многовековой вопрос: продуктом чего языки являются в первую очередь – культуры или разума? На первый взгляд человеческие языки различаются – очевидно, что знание русского языка не означает, что вы также знаете и все остальные. Вполне возможно, что отличительные черты того или иного языка – это результат изменений, которые приобрел язык, передаваясь из поколения в поколение, или, другими словами, результат культурной трансмиссии. Тем не менее родной язык может дать нам представление о некоторых чертах и процессах, свойственных для всех языков. Это становится возможным благодаря структурному сходству всех человеческих языков: каждый основан на определенном наборе звуков, которые формируются в слова и затем в предложения, следуя определенным правилам. Эти правила могут различаться от языка к языку, но набор элементов, которыми они управляют для осуществления речи, остается один и тот же. Именно сходства, одинаково присущие всем языкам, отражают то, как наш разум структурирует общение.
Если язык является завершенным продуктом культурной трансмиссии (традиции, переходящей из поколения в поколение), то нет никакой гарантии, что мы сможем изобрести его заново, если он вдруг исчезнет. Даже если мы это сделаем, он будет представлять собой систему без присущих современным языкам структурных единиц и правил (ведь традиция их передачи будет утрачена). Но если сущность языка определяется работой нашего мозга, мы не только можем изобрести его заново, если он исчезнет, – мы можем создать язык, который будет иметь те же характеристики, что и язык, который мы потеряли.
Это может показаться слишком гипотетическим спором: во-первых, если не считать полного искоренения культур, языки просто так не исчезают; во-вторых, даже если это происходит, все равно рядом не оказывается человека, который сравнил бы умирающий язык с тем, что приходит на его место. Один из способов выяснить, можно ли создать язык заново или же он является неповторимым образованием, – найти ребенка, который не знаком с пригодной для использования моделью языка, и посмотреть, как он ведет себя. Как вы понимаете, это редкое явление. Тем не менее из-за сочетания социальных и физических факторов, подробно описанных ниже, некоторые глухие дети оказываются неспособными усвоить разговорный язык, который их окружает, и при этом не начинают осваивать жестовый язык. Они живут в современном мире, но не имеют доступа к какой-либо существующей языковой модели. Но даже в этих условиях они продолжают общаться – и используют для этого руки. Чтобы показать вам, что такая импровизированная жестовая коммуникация действительно может напоминать человеческий язык, я расскажу немного о том, как руки используются в стандартных жестовых языках глухих людей.
Люди, которые могут слышать, используют для коммуникации уши и рот. Глухие же люди используют зрение, жесты и даже осязание – слепоглухонемые люди изобрели тактильный язык, при помощи которого «говорящий» и «слушающий» могут общаться, касаясь друг друга обеими руками. Эти мануальные (основанные на использовании рук) языки внешне сильно отличаются от разговорных, но их функции и базовая структура в основном похожи на устную речь1.
Прежде чем говорить о функциях и формах жестового языка, давайте разберемся с несколькими распространенными заблуждениями. Во-первых, не существует единого универсального жестового языка. Как и разговорные языки, жестовые языки отличаются от культуры к культуре. Если человек хорошо владеет китайским жестовым языком (КЖЯ), он не обязательно сможет общаться с человеком, который хорошо владеет американским жестовым языком (АЖЯ). Во-вторых, жестовые языки не произошли от разговорных языков. Фактически АЖЯ имеет больше общих лексических элементов и синтаксических структур с французским жестовым языком (ФЖЯ), чем с британским жестовым языком (БЖЯ). АЖЯ является потомком ФЖЯ и поэтому имеет более сильную историческую связь с ним, чем с БЖЯ. Эта связь объясняет сходство между АЖЯ и ФЖЯ – так же, как сходство британского и американского разговорного английского объясняется исторической связью этих двух вариантов английского языка