11.
Также шимпанзе не используют изученные жесты, чтобы задавать вопросы, в отличие от детей, использующих домашние знаки. Такие дети заимствуют жесты, которые слышащие люди используют для выражения сомнения или незнания, – например, поворачивают ладонь снизу вверх, чтобы спрашивать: что? где? кто? и даже как? и почему? Вопросительные жесты они помещают в конец предложения. Например, они изображают сначала жест ИДТИ, затем – жест БИТЬ, а в конце – вопросительный жест, чтобы спросить: «Где игрушка, которая идет вперед и бьет в барабан?»
Пользующиеся домашними знаками также заимствуют у слышащих людей жесты для выражения отрицания – они покачивают головой из стороны в сторону, чтобы заявить об отсутствии какого-либо объекта, отказаться что-либо взять или сделать, а также для того, чтобы выразить свое несогласие. Например, один такой ребенок рассказал нам, что игрушечный мишка, которого он ранее считал сломанным, на самом деле не был сломан: он отрицательно покачал головой, удерживая два кулака вместе, а затем развел их в стороны (жест СЛОМАЛСЯ) – и все это с широкой улыбкой, выражающей радость от того, что игрушка не сломалась. Интересно, что покачивание головой в знак отрицания часто появлялось в начале предложения, а жест вопроса – в конце, ведь отрицания и вопросы в английском, на котором и говорили слышащие родители этих детей, строятся по-другому. Они не работают таким образом и в жестах, сопровождающих речь: покачивания головой из стороны в сторону могут встречаться не только в начале высказывания, а вопросительные жесты с поворотом ладони вверх – далеко не только в конце. Следовательно, мы можем говорить о том, что такой способ использования отрицания и вопросов был введен в общение самим ребенком, а не воспринят со стороны12.
Довольно часто мы используем язык, говоря сами с собой. Точно так же делают и дети, использующие домашние знаки. Дэвид сидел на полу и играл в кубики. У него был листок с изображением очень красивой башни, которую он хотел построить из этих кубиков, но ему нужен был кубик в форме арки. Он начал оглядываться в поисках этого кубика и показал жест АРКА. Я попыталась передать ему соответствующий кубик, но он не обратил на меня внимания. Видимо, Дэвид адресовал этот знак самому себе, а не кому-то еще. В конце концов он нашел нужный кубик и построил башню без моей помощи.
При помощи речи вы также можете подчеркнуть сам факт говорения: «Я сказал: „Я хочу уточку“». Глухим детям в аналогичной ситуации нелегко будет одними жестами описать другие, но тем не менее иногда они это делают. Дэвид искал игрушечного Дональда Дака и в один момент изобразил жест УТКА, вытянув губы в трубочку. Жест был адресован мне, но я не обратила на него должного внимания. Не получив от меня ответа, Дэвид указал на свои вытянутые губы, как бы говоря: «Я сказал: „Дональд Дак“». Таким образом, своим указательным жестом мальчик сослался на другой жест (УТКА), пропущенный мною ранее.
Наконец, если слышащие люди рассказывают истории с помощью языка, то дети, пользующиеся домашними знаками, рассказывают истории при помощи жестов. Дэвид использовал домашние знаки, чтобы рассказать нам об автобусном маршруте, по которому его дедушка отвозил детей в школу. Он рассказал нам, как Санта-Клаус спустился по дымоходу и испачкал штаны. И он рассказал нам, как упал с велосипеда и поранил подбородок. Однажды Дэвид увидел фотографию лопаты, воткнутой в песок. Он был так вдохновлен этой картиной, что, не останавливаясь, выстроил сложное жестовое предложение, описывающее то, что обычно делают с лопатой для снега: он воспроизвел жест КОПАТЬ, указал на изображение лопаты, воспроизвел жест НАДЕТЬ БОТИНКИ, указал на выход из дома, затем указал на дверь, ведущую в подвал, затем – на изображение лопаты, затем сделал жест КОПАТЬ и, в завершение, жест НАДЕТЬ БОТИНКИ. Дэвид последовательно связал все эти жесты, чтобы рассказать нам все, что он знал о лопате для уборки снега: зачем она используется (чтобы копать), когда она используется (когда надеты сапоги), где она используется (на улице) и где она хранится (в подвале) – довольно сложная история, созданная на основе изображения лопаты в песке13.
Мы с Хайди исследовали шестерых детей, использующих домашние знаки, находясь в Филадельфии, и вместе с Кэролин Миландер, многолетним менеджером моей лаборатории, – еще четырех в Чикаго. Приступая к исследованию, мы понимали, что все дети будут жестикулировать и что все детские жесты будут организованы систематично. Но мы не ожидали, что все жесты придут к одной и той же системной структуре – в конце концов, дети, с которыми мы работали, жили в разных городах, и даже те, что жили в одном городе, не знали друг друга. Тем не менее все они придумывали одни и те же структуры. Могут ли эти структуры отражать какой-то пока неизвестный аспект того, как американская культура организует жизнь детей?
Уже в лаборатории в Чикаго я решила, что для ответа на этот вопрос нужно включить в исследование домашние знаки, используемые в китайских семьях, где родители, как считается, взаимодействуют со своими детьми иначе, чем это принято в американских семьях. По сравнению с американскими родителями, они задают больше наводящих вопросов, когда разговаривают со своими детьми, и более подробно описывают предметы. Мы подумали, что это различие может повлиять на то, как слышащие китайские родители взаимодействуют со своими глухими детьми. Культурные различия должны были сыграть свою роль еще в одном важном отношении: китайские слышащие родители гораздо больше жестикулировали со своими детьми – как глухими, так и слышащими, – чем американские слышащие родители. В результате мы заметили, что домашние знаки, создаваемые глухими детьми в китайских семьях, выглядят точно так же, как домашние знаки глухих детей в американских семьях, – и точно так же, как домашние знаки, созданные глухими детьми слышащих родителей, которых мы позже изучали в Турции и Никарагуа, за несколькими важными исключениями14.
Начнем со сходств: китайские дети описывали движения – ситуации, в которых человек перемещается или перемещает объект из одного места в другое – так же, как американские, выделяя те же описательные элементы и располагая их в том же порядке. На самом деле, домашние знаки китайских и американских глухих детей были более похожи друг на друга, чем устные описания тех же движений слышащими китайскими и американскими детьми. Китайские дети точно так же, как и американские, выстраивали жестовые предложения, соблюдая определенный порядок, включающий жесты, служащие для непосредственной передачи смысла, и жесты, обозначающие классы вещей15.
Теперь о различиях: хотя китайские и американские дети использовали одни и те же знаки для обозначения одних и тех же объектов и событий в окружающем их мире – двигали кулаками вверх и вниз в воздухе, изображая жест БИТЬ, или соединяли большой и указательный пальцы в форме круга, изображая жест МОНЕТА, – между ними также наблюдались предсказуемые различия. Американские дети, делая жест ЕДА, собирали пальцы вместе и указывали ими на рот. Китайские дети делали так же, но, кроме того, использовали и другой жест: двигали большим и указательным пальцами, сложенными в форме буквы V, направляя руку на рот, как если бы они пользовались палочками для еды. Другими словами, ярлыки жестов были культурно обусловленными, что неудивительно, поскольку способы обозначения объектов и действий в целом различаются во всем мире: собака – это всего лишь одно из наименований животного, известного в других сообществах как dog, chien, perro, pas и hund.
Истории, которые китайские и американские дети рассказывали своими жестами, также различались в зависимости от особенности культуры. Но, прежде чем рассматривать примеры китайских и американских историй, рассказанных при помощи домашних знаков, давайте взглянем на истории, которые спонтанно создают слышащие родители, рассказывая о взаимодействии со своими слышащими детьми. Китайские слышащие родители рассказывают истории, чтобы подчеркнуть свою моральную позицию в отношении того или иного события. Одна женщина, например, рассказывала о своей племяннице следующее: «Она вела себя очень плохо, да еще и плакала, хотя я даже не отругала ее за то, что она написала на стене нашего дома! В полночь, перед сном, она исчеркала всю стену мелом. А ведь мы только что покрасили стены! Если бы она не была дочерью моей сестры…» Напротив, американские слышащие родители рассказывают истории, чтобы развлечь собеседников. Одна мама рассказала следующую историю о своей дочери Молли: «Я спала и [сквозь сон] увидела, что Молли пишет что-то на стене в столовой, [поэтому я проснулась и] сказала: „Молли, ты же не пишешь карандашом на маминой стене, правда?“ Ой, она так обрадовалась: „Нет, мама, я не карандашом пишу, а ключом!“, и я такая: „О, БОЖЕ! ТОЛЬКО НЕ КЛЮЧОМ!“ Но это было так смешно! Ты смотришь на нее, а она такая: „Нет, мама, не карандашом“». Обе истории касались одной и той же темы – детей, пишущих на стене, – но цель истории у представителей разных культур была разная16.
Возвращаясь к детям, можно сказать, что китайские дети своими жестами рассказывали истории, имеющие, как и у их слышащих родителей, скорее оценочный уклон. Цин, девочка четырех лет, при помощи домашних знаков рассказала историю, которую мы перевели следующим образом: «Дядя бросил мяч. Это нехорошо. Дядя не был хорошим – он был плохим». Цин передала свое оценочное суждение, нарисовав в воздухе крест и погрозив мизинцем; оба жеста являются оценочными и используются слышащими взрослыми на Тайване. Американские глухие дети тоже видели, как взрослые используют оценочные жесты – например, поднятый вверх или направленный вниз большой палец, – но очень редко воспроизводили их и никогда не включали в свои рассказы. Вместо этого они использовали свои истории, чтобы развлекать и рассказывать, – точно так же, как это делают их американские слышащие родители. Пятилетний Дэвид рассказал историю, которую мы перевели следующим образом: «У нас есть кролик. Кто-то открыл клетку, и кролик выскочил и съел морковку на заднем дворе»