Домашние знаки – это система жестов, которая показывает, как дети, не знакомые с языком, структурируют свои мысли во время общения. Структуры домашних знаков напоминают те, что встречаются в обычных языках – и устных, и жестовых. Конечно, жесты, сопровождающие речь, также служат для раскрытия наших мыслей, но именно для образной их части, поскольку именно ее могут улавливать и отображать руки. Мы уже говорили о том, насколько наши руки универсальны: в части I было описано, как они могут отражать наши мысли, когда сопутствуют речи, а в части II – как они могут передавать наши мысли, выстраивая структуру, аналогичную структуре обычного языка, когда он оказывается недоступен.
Глухие дети во всем мире изобретают домашние знаки, воплощающие фундаментальные свойства языка. Но трудно представить, чтобы пользующиеся домашними знаками люди сами по себе были способны изобрести полноценный во всех его аспектах язык. Это не избавляет нас от вопроса о том, как далеко может зайти такой человек в создании нового современного языка. Некоторые свойства языка действительно должны передаваться из поколения в поколение, прежде чем проявиться в речи, и поэтому глухие дети не могут создать их самостоятельно. Когда и как эти свойства появляются в новых языках? Это вопрос, который положен в основу следующей главы. Ответ на него поможет нам понять, почему современный язык устроен так, как он устроен.
Глава 5Естественное и искусственное развитие языка
Домашние знаки показывают нам, как дети выстраивают свои мысли, когда не владеют никаким языком. Интересно, что их мысли организованы так же, как и в языках, которые передавались из поколения в поколение, – одни элементы сочетаются с другими на самых разных уровнях. Как мы уже выяснили, домашние знаки доказывают, что именно разум, а не преемственность языковых форм, обеспечивает структурирование наших мыслей.
Все же в домашних знаках проявляются не все свойства, присущие человеческим языкам. На самом деле, во всем мире системы домашних знаков приобретают свойства языка и становятся полноценными жестовыми языками по мере того, как люди, использующие их, ежедневно собираются вместе и общаются друг с другом. Чтобы увидеть, как это происходит, мы можем для примера посмотреть на то, как прямо сейчас зарождается новый язык в Никарагуа. Нам давно известно, что во всем мире жестовые языки вырастали из систем домашних знаков, когда их глухие носители образовывали сообщества и начинали общаться. Но ситуация в Никарагуа особенно ценна тем, что исследователи с самого начала зарождения жестового языка отслеживали этот процесс в режиме реального времени1.
Пятьдесят лет назад в Никарагуа глухие люди еще не успели объединиться в сообщество. Глухие дети рождались в слышащих семьях, но не контактировали друг с другом. В результате они использовали домашние знаки лишь при общении со своим слышащим окружением. В 1977 году в центре специального образования Никарагуа стартовала программа для глухих детей, в которой приняли участие пятьдесят учащихся. В 1980 году открылось профессиональное училище для глухих подростков. К 1983 году в этих двух местах обучалось уже более четырехсот человек. Сначала там преподавали испанский, но у учащихся были серьезные проблемы с его освоением (подумайте, как трудно учиться устной речи по губам говорящего!). Тем не менее именно там дети начали делиться друг с другом своими домашними знаками: они не только использовали их, но и видели, как ими пользуются другие. Этот взаимовыгодный обмен привел к рождению нового языка – никарагуанского жестового языка (НЖЯ), а глухие дети, собравшиеся вместе и, сами того не понимая, начавшие создавать НЖЯ, теперь известны как его первые носители2.
Чтобы понять, какие элементы языка были добавлены к системе домашних знаков, когда она только начала превращаться в НЖЯ, мы с коллегами сравнили пользующихся домашними знаками детей, которые не общались друг с другом, и первых носителей НЖЯ, которые обменивались друг с другом своими домашними знаками. В результате нам удалось определить целый ряд свойств, которые не развиваются у глухих детей в изоляции, но развиваются у тех, кто имеет возможность общаться друг с другом. Эти свойства весьма интересны: кажется, они возникают только тогда, когда участники коммуникации одинаково структурируют свои сообщения. Как мы говорили в предыдущей главе, глухие дети, пользующиеся домашними знаками, структурируют свои жесты, но не имеют возможности наблюдать ту же структуру у собеседников, потому что эти слышащие собеседники используют другие жесты – жесты, сопровождающие речь. Когда никарагуанские глухие дети собрались вместе несколько десятилетий назад, они впервые увидели домашние знаки, производимые другими людьми. Возможно, это привнесло в их собственные жесты те свойства, которые теперь и отличают НЖЯ от домашних знаков. Таким образом, чтобы в языке родились новые свойства, требуется взаимодействие в общении.
В итоге школа начала преподавать НЖЯ и стала нанимать глухих взрослых для преподавания. Теперь глухие дети, которые посещали занятия, видели образец жестового языка и быстро овладевали им. Интересно, что в процессе обучения они изменяли язык, так же как слышащие дети часто изменяют услышанные слова, когда только учатся говорить. Возьмем в качестве примера мою внучку, которая часто говорит I amn’t, вместо I’m not (англ. «Я не…»). В своей ошибке она изобрела новую языковую форму, аналогичную имеющимся языковым формам (he isn’t, you aren’t, we aren’t, they aren’t). В настоящее время она придерживается этой формы, но, похоже, ее друзья не стремятся брать с нее пример, а значит, в конце концов она тоже перестанет так говорить. Но в случае Никарагуа многие изменения, в процессе ошибок вносимые глухими детьми в только что созданный НЖЯ, прижились в нем и закрепились – в конце концов, это было первое поколение детей, изучающих НЖЯ, и вокруг просто не могло быть более старших носителей, которые бы поправляли детей и не позволяли изменениям, которые те вносят в язык, закрепиться. Мы заметили, что некоторые свойства языка не получили развития у первого поколения детей, использующих домашние знаки и ставших своего рода изобретателями НЖЯ, но затем были развиты у последовавших за ними поколений, изучающих НЖЯ в школах. Это значит, что ряд особенностей языка формируется уже в процессе обучения этому языку.
Мы можем выделить три типа языковых свойств, которые различаются в зависимости от условий, поддерживающих их развитие. Далее в этой главе я приведу по одному примеру для каждого типа.
Устойчивые свойства. Это языковые свойства, которые были развиты детьми, использующими домашние знаки, и затем продолжали использоваться первым и последующими поколениями НЖЯ. В человеческих языках есть способы различать симметричные и несимметричные действия. Симметричное действие вроде рукопожатия или жеста «дай пять» – это единое действие, одинаково совершаемое обоими его участниками. Несимметричное действие – это скорее единый процесс, участники которого выполняют действие по отдельности: два человека бьют друг друга, пинают друг друга или щекочут друг друга. Один человек может ударить другого и не получить удара в ответ, но один человек никогда не сможет «дать пять» в одиночку. Мы описываем симметричное событие, говоря: «Чарли и Джо пожали руки вчера» или «Чарли и Джо пожали друг другу руки вчера». Но при этом мы не можем сказать: «Чарли и Джо ударили вчера» – мы должны будем добавить «друг друга», иначе предложение будет грамматически неправильным.
Взрослые никарагуанцы, пользующиеся домашними знаками, также фиксируют это различие в своих системах общения, но немного по-другому. Когда их просят описать событие, в котором встречаются два человека, они используют жест ВСТРЕЧА, при котором два указательных пальца соединяются в воздухе, символизируя двух встречающихся людей.
Но когда они описывают событие, в котором два человека одновременно ударяют друг друга, они производят жест УДАР в одном направлении, за которым следует жест УДАР в другом направлении.
Физически возможно (и несложно) производить два жеста УДАР одновременно, при этом одновременное выполнение двух жестов УДАР будет более точным описанием одновременно происходящих ударов. Но пользующиеся домашними знаками люди этого не делают. Напротив, их изображение ударов выглядит не очень реалистично. Дело в том, что подобный способ описания позволяет им продемонстрировать разницу между симметричными и несимметричными событиями. Интересно, что все поколения носителей НЖЯ в своих жестах демонстрируют те же различия. Различие между симметричными и несимметричными событиями абстрактно, но оно является фундаментальным свойством языка – настолько фундаментальным, что его могут заново изобретать люди, не использующие общепринятую систему коммуникации со своим окружением3.
Свойства, требующие взаимодействия. Второй тип языковых свойств – тот, который не был обнаружен у детей, использующих домашние знаки, но который развивается у первых носителей НЖЯ. Поиск таких свойств оказался сложнее, чем я думала. Как уже было сказано, многие свойства языка были изобретены детьми, которые использовали домашние знаки сами, но никогда не сталкивались с другими детьми, которые их используют. Другими словами, для появления этих свойств не требуется взаимодействие. Однако мы обнаружили один аспект языка, в котором первые носители жестового языка преуспевают, а пользующиеся домашними знаками – нет: наличие постоянного набора обозначений для предметов. Для возникновения этого языкового свойства действительно необходимо взаимодействие в общении.
Дайана Брентари, моя коллега из Чикагского университета, и мы с Лаурой Хортон, моей бывшей студенткой, в ходе эксперимента сравнили никарагуанцев, использующих домашние знаки, с носителями НЖЯ в первом и во втором поколениях. Сначала мы попросили все три группы участников описать короткие видеоролики, транслируемые на экране компьютера, – напр