же в ситуации рождения человеческого языка? Используют ли носители НЖЯ те же самые два порядка для описания событий?13
Молли Флаэрти, одна из моих аспиранток, хорошо владеющая никарагуанским жестовым языком, и ее соавтор Марике Шувстра обнаружили, что носители НЖЯ действительно используют эти же два порядка. Это означает, что феномен порядка жестов в предложении, обнаруженный в контролируемых условиях лаборатории, является хорошей и достоверной симуляцией естественного возникновения языка. Мы еще не проводили аналогичный эксперимент с людьми, использующими домашние знаки, но, основываясь на предыдущем опыте, мы можем прогнозировать, что и они будут использовать те же два порядка в построении жестов. Людям, которые выстраивали предложения при помощи молчаливых жестов, не нужно было ни видеть готовую модель системы жестов, ни делиться своими жестами с другими, чтобы разграничивать два порядка, поэтому, вероятно, и у носителей домашних знаков не возникнет с этим проблем.
Лабораторное исследование привело к гипотезе о том, что маркировка различий между объектом как результатом действия и объектом как неким изначальным данным – это часть аппарата, которым люди оснащают язык. Это подтверждает жестовый язык, возникающий естественным путем в Никарагуа14.
Есть еще один способ определить, существуют ли параллели между появлением языка и молчаливой жестикуляцией, – начать изучение явления в реальном мире, а затем перенести его в лабораторию. Наташа Абнер, одна из моих коллег, возглавила исследование, в ходе которого мы работали с носителями домашних знаков, а также первым и вторым поколениями носителей НЖЯ в Никарагуа. Мы решили узнать, какие из этих групп при построении предложений делают различие между существительным и глаголом. Это различие существует во всех языках, но проявляется по-разному. Есть ли такое различие в НЖЯ, и если да, то когда оно появляется и в чем выражается? В английском языке существительные и глаголы занимают разные позиции в предложении и могут иметь разные окончания: существительные стоят после артиклей (the, a) и во множественном числе получают окончания (-s, – es); одни глаголы могут стоять после других – вспомогательных – глаголов (is, do, have) и в таком случае получать окончания (-ing, – ed). Обозначается ли различие в позиции и окончаниях каким-то образом в никарагуанском жестовом языке? Чтобы выяснить это, мы создали ряд видеороликов, которые, по нашему мнению, могли помочь наблюдателям отделить жесты, выступающие в качестве существительных, от жестов, выступающих в качестве глаголов. На одном из таких видео был изображен процесс забивания гвоздя. Жест МОЛОТОК на этом видео явно выступал в качестве глагола, обозначающего определенное действие и функцию. Мы также показывали людей, выполняющих действия, для которых молоток не предназначен, например человека, бросающего молоток в чашку. Было понятно, что жест МОЛОТОК в таком видео служит для описания объекта и выполняет функцию существительного. Всем участникам эксперимента, включая использующих домашние знаки, удалось отличить существительные от глаголов: жесты, обозначающие глаголы, были расположены в конце предложения, а жесты, обозначающие существительные, – раньше. Как уже было показано на примере американских глухих детей, использующих домашние знаки, люди по-разному маркируют существительные и глаголы, даже если не учат никакой язык и не имеют соответствующего коммуникативного опыта.
Но в домашних знаках задействованы не все элементы, характерные для жестовых языков. Например, носители НЖЯ при общении использовали более обширные жесты. Такие жесты, как правило, использовались для обозначения глаголов и требовали использования большего количества суставов: запястий, локтей и плеч, в то время как жесты, обозначающие существительные, задействовали только запястья. Чем дольше носитель жестового языка был частью сообщества глухих людей, тем выше была вероятность того, что различие между существительным и глаголом будет выделено более обширными и комплексными движениями. Это ставит перед нами интересный вопрос: нужно ли учиться языку у кого-то другого, чтобы разделять существительные и глаголы большим или меньшим движением рук, как это делали носители НЖЯ во втором и последующих поколениях, или достаточно иметь возможность общаться с кем-либо в рамках единой системы языка, как носители НЖЯ в первом поколении?15
Лабораторные исследования помогают нам разобраться и в этом вопросе: мы предложили посмотреть те же видеоролики слышащим носителям английского, но на этот раз попросили их описать видео не словами, а жестами. Некоторые из них спустя несколько попыток начали самостоятельно создавать жесты – они были похожи на тех, кто использует домашние знаки. Некоторые создавали свои жесты совместно с другими носителями английского – они были больше похожи на первое поколение носителей НЖЯ. Так же, как и носители НЖЯ, все слышащие взрослые в этом исследовании использовали определенный порядок жестов при построении предложения, чтобы отделять в нем существительные от глаголов, помещая глаголы в конце предложения, а существительные – в начале. Но ни один из взрослых участников не пытался регулировать размер воспроизводимых жестов для обозначения различия между существительным и глаголом, а это значит, что создания и использования языка совместно с кем-либо для этого недостаточно. Наш следующий шаг – предложить посмотреть видео с жестикуляцией этих слышащих участников второй группе взрослых, которая, в свою очередь, должна будет жестами объяснить следующей группе, о чем рассказано на видео. Затем эта вторая группа жестами повторит значение увиденного для третьей группы, и так – вплоть до шести «поколений». Задача этого эксперимента будет состоять в том, чтобы увидеть, начнут ли в какой-то момент участники различать существительные и глаголы по масштабу используемых жестов. Если начнут, у нас будут убедительные доказательства того, что передача знаний и опыта из поколения в поколение необходима для формирования в языке этого нового свойства, и, по крайней мере, мы будем знать, сколько поколений для этого требуется в лабораторных условиях16.
Молчаливый жест обнаруживает глубинные структуры мышления, к которым люди обращаются в момент общения, независимо от того, какой язык они используют – и используют ли его вообще. Использование таких жестов, заменяющих собой речь, но при этом не являющихся частью жестового языка, может быть полезным при посещении страны, языком которой вы не владеете. Мы часто жестикулируем, когда говорим с иностранцами, которые нас не понимают. Возможно, такая стратегия не совсем верна, ведь жесты, производимые параллельно с речью, приобретают характер речи, а это, скорее всего, бесполезно, если иностранец не может понять вашу речь. Но если вы используете молчаливые жесты, то есть не сопровождаете их речью, вы, вероятно, будете выстраивать эти жесты в соответствии с теми же структурами, что и ваш собеседник, а это может сильно повысить ваши шансы понять друг друга. Возьмем, к примеру, мою соседку по комнате в колледже, которая приехала в Руанду и начала искать продуктовый рынок. Она совсем не знала язык, но изобразила жест ЕСТЬ, а затем жест ГДЕ (руки разводятся в сторону), как это сделал бы человек, общающийся с помощью домашних знаков. Конечно, в такой ситуации ей могли бы указать дорогу не к продуктовому рынку, а в ресторан, но если вы проголодались в незнакомом вам месте, выбирать не приходится.
Мы посвятили целых две главы феномену жестов, которые производят дети, которые не сталкивались с жестовыми языками. Почему? Во-первых, это явление показывает, насколько важна для людей структурированная коммуникация. Ребенок, не знакомый с языком в том виде, в каком знакомы с ним мы, может, тем не менее, изобрести систему домашних знаков. Эта система будет обладать многими (но не всеми) свойствами человеческого языка. Домашние знаки раскрывают свойства человеческого разума, которые структурируют язык, а не наоборот. Другими словами, они показывают, что именно разум формирует язык, а не язык – разум.
Вторая причина нашего трепетного отношения к такого рода жестам связана с первой. Прежде чем изучать домашние знаки, мы могли бы предположить, что дети, не знакомые с языком, вообще не будут иметь возможности для коммуникации. В противном случае их общение будет достаточно примитивным, примерно на уровне животных, поскольку дети, не изучавшие ранее язык, не будут владеть правилами сочетания языковых единиц на нескольких уровнях. Но это предположение было бы неверным: детям есть что сказать, и свои мысли они способны выражать структурированно, даже если не могут обучиться речи, а жестовый язык не является основным языком их родителей. Человеческий язык гибок.
На фоне этих открытий мы теперь можем обратиться к тому, ради чего потратили пять глав на изучение жестов. Молчаливый жест, созданный либо глухим ребенком, не знакомым ни с каким языком, либо взрослым слышащим человеком, не использующим в коммуникации речь, дает уникальную возможность увидеть, как выражаются человеческие мысли, не ограниченные реальными языками мира. Эти жесты можно использовать в ситуациях, когда человеку трудно общаться с помощью речи. Например, когда человек имеет задержку в развитии или какой-то травматичный опыт. Использование молчаливых жестов не менее удобно в шумной обстановке или при общении с человеком, говорящем на другом языке. Жесты, сопровождающие речь, также раскрывают ваши мысли миру, но эти мысли не всегда легко передать словами. Они могут заставить человека обратить на вас внимание, а также вызвать иную реакцию, чем если бы вы не использовали жесты. Жесты, сопровождающие речь, участвуют в изменении вашего собственного мышления и сами непосредственно его вызывают. В целом жесты могут играть важную роль в самых разных обстоятельствах, от повседневного разговора до судебного заседания. В части III мы рассмотрим три таких обстоятельства и покажем, как своими руками сделать мир лучше.