Благодарности
Эта книга – труд любви. Она посвящена моему мужу Биллу Мэдоу, который скончался 14 сентября 2019 года. Самим своим появлением она обязана Биллу, и причин этому больше, чем я могу посчитать. Еще в молодости, находясь в путешествии за границей, я поняла, что хочу заниматься именно психологией, и Билл меня поддержал. Он не переставал верить в меня, даже когда я сама переставала. Билл не просто меня подбадривал – он прочитал каждое написанное мной слово (за исключением, конечно, этой книги) и помогал редактировать записи, демонстрируя языковое чутье и проницательность научного взгляда. Вместе мы обсуждали идеи и то, как лучше их выразить. Никто не воспринимал меня серьезнее, чем мой муж.
Билл лучше всех умел понять запутанную мысль и подать ее в простой и увлекательной форме. Я пыталась перенять этот талант – талант, который сделал его лучшим учителем, которого я когда-либо знала. Он знал, как помочь ученику сделать следующий шаг в освоении чего бы то ни было – тенниса, виндсерфинга, химии или математики, и его ученики всегда добивались успеха. Мне самой посчастливилось быть одним из этих учеников в преподавании и писательстве.
Билл был энтузиастом. Я люблю свою работу и всегда любила. Он ценил эту любовь и поддерживал ее своим энтузиазмом. Если я заинтересовала вас какой-либо из идей в этой книге, это заслуга не только моя, но и Билла.
Билл уважал науку. Как и я, он любил точные данные. Нам обоим нравилось смотреть на мир и пытаться понять, как он устроен. Я не могу сказать, что у меня никогда не было теорий и предчувствий того, чем должно закончиться то или иное мое исследование, но, если истина не подтверждала моих догадок, я всегда отдавала предпочтение истине. Я постаралась отдать дань нашего с Биллом уважения науке, рассказывая вам, когда мои предположения были неверны и как научная практика позволяла мне вернуться на правильный – или более правильный – путь.
Мы с Биллом были командой. Нам удалось создать крепкую корневую систему, которая подпитывала нас в течение пятидесяти лет, а если бы у нас было больше времени, то подпитывала бы и дольше. В то же время наши переплетенные корни позволили каждому из нас разветвиться (если можно так сказать) и пойти своим путем. Встреча с Биллом и наша свадьба изменили мою жизнь к лучшему – он мог бы сказать, будучи любителем спортивных метафор, что это изменило правила игры для нас обоих.
Теперь я хотела бы сказать о научной деятельности, которая от начала и до сего дня выполнялась мной в сотрудничестве с коллегами, кандидатами наук и студентами. К счастью, есть очень много людей, которых я хотела бы поблагодарить. За помощь в изучении домашних знаков я прежде всего благодарна Лайле Глейтман, моему научному руководителю в аспирантуре, вдохновившему меня на глубокое теоретическое изучение домашних знаков. Она оставалась моим соавтором (и другом) в течение сорока лет: мы написали нашу первую статью в 1978 году, а последнюю – в 2019 году. Сейчас ее нет с нами, но я навсегда благодарна Лайле за то, что после смерти Билла она оставалась рядом. Она тоже любила его. Я благодарна Хайди Фельдман, моей однокурснице-аспирантке, которая вместе со мной начала работу над домашними знаками, а затем смогла применить свои знания на практике в качестве педиатра; она стала уважаемым врачом и исследователем. Я благодарна Кэролин Миландер, которая оставалась моей лаборанткой и соратницей на протяжении сорока лет, а затем еще десяти лет, уже после моего выхода на пенсию. Она очень дотошно относилась к работе: когда Кэролин расшифровывала видеокассету, я была уверена, что она зафиксирует абсолютно все детали на видео – и это было потрясающе.
Многие другие коллеги сыграли важную роль в моем изучении домашних знаков: Молли Флаэрти, Лилия Риссман, Деа Хансикер, Эми Франклин, Сара ван Дойсен Филлипс, Джилл Морфорд, Сейда Озкалискан, Лора Хортон, Асли Озюрек и моя давняя подруга – Дедре Гентнер. Другие помогли распространить исследование домашних знаков в Никарагуа – Наташа Абнер, Лисье Спапен, Мари Коппола и Энни Сенгас. Я благодарна им, а также моей коллеге Дайане Брентари, которая помогла установить плодотворные связи между исследованиями домашних жестов, кросслингвистическими исследованиями жестов и исследованиями по зарождению языка. С Дайаной было приятно работать – и как с ученой, и как с личностью. Я также хочу поблагодарить всех этих коллег за подготовку почвы для новой работы Рут Фуши и Мишель Мадлансакай, посвященной тому, как домашний знак используется в коммуникативном взаимодействии.
Исследования молчаливых жестов (те самые, в которых мы просили слышащих людей описывать различные ситуации с помощью рук, а не голоса) были теоретическим ответвлением исследований домашних знаков. Я начала эту работу вместе со своим коллегой Дэвидом Макнилом и моим тогдашним научным сотрудником Дженни Синглтон, в дальнейшем продолжив ее с Лизой Гершкофф-Стоу, Винг-Чи Со и Сейдой Озкалискан (которая провела то же исследование со слепыми людьми). Я благодарна им за прочный фундамент, который они создали для нашей работы, давшей толчок новому исследованию, проведенному мной в сотрудничестве с Моникой До и Саймоном Кирби, – оно было посвящено факторам, повлиявшим на формирование современного языка.
Работа с домашними знаками также заставила меня задуматься об изучении языка слышащими детьми – и уделить особое внимание тому, какую роль в этом изучении играют жесты. Я благодарю свою коллегу Джанеллен Хаттенлохер (ныне покойную) за то, что она помогла мне возглавить проект, переросший в серию трехлетних грантов по программе продолжительного изучения шестидесяти детей с типичным развитием и сорока детей с травмами головного мозга, взаимодействующих со своими родителями в естественных условиях дома. Вместе с моими коллегами (и друзьями) Сьюзен Левин, Стивом Роденбушем и Стивом Смоллом я все еще слежу за этими детьми спустя уже двадцать лет – время, за которое к нашей команде успели присоединиться Линдси Ричленд и Марису Касильяс. Данные, хранящиеся в этих видеозаписях, послужили материалом для проектов и диссертаций бесчисленного количества студентов и, будем надеяться, продолжат свою службу в течение еще многих лет. Я благодарю Синди Батчер, Яну Айверсон (которая также была одной из первых, кто исследовал жесты слепых детей), Мередит Роу, Сейду Озкалискан, Эрику Картмилл и Еву ЛеБартон за помощь в изучении жестов у типично развивающихся детей и детей с нарушениями головного мозга, а также Эдже Демир-Лира, Энтони Дика и Стива Смолла за то, что познакомили меня с миром визуализации мозга с целью изучения интеграции жестов и речи у детей и взрослых. Они подготовили почву для моей нынешней работы с Мэнди Секча, Ханной Го и моим коллегой Марком Берманом, посвященной отличиям жестов от действий с объектами – и их важности для обучения, обобщения и запоминания.
Это подводит нас к работе над жестами, сопровождающими речь. Эта работа была вдохновлена видеозаписью, предоставленной мне Рошель Гельман – еще одним моим научным советником в аспирантуре и настоящим гигантом в области когнитивного развития. На записи было показано, как слышащие дети жестикулировали во время выполнения задачи на сохранение чисел Пиаже. Я благодарю Бреки Черч, Мишель Перри, Марту Алибали, Мелиссу Сингер, Филипа Гарбера, Сьюзан Кук, Спенсера Келли и моего коллегу Говарда Нусбаума за то, что они помогли мне понять, насколько важны жесты для мышления и речи. Я благодарю Мириам Новак, Элизу Конгдон, Лиз Уэйкилд, Кристину Карраццу, Алиссу Керси, Рэйди Пинг, Кенси Куперрайдер, Сару Бродерс и мою бывшую коллегу Сиан Бейлок за то, что они вывели это явление на новый уровень и исследовали механизмы, объясняющие роль жестов в обучении. Я благодарю Кэрол Падден и Аарона Шилда за то, что они помогли мне расширить эту работу, включив в нее жесты, сопровождающие общение на жестовом языке у глухих людей; Сэнди Ваксман, Дайан Брентари и Мириам Новак – за то, что заставили меня задуматься о влиянии жестов на мышление глухих и слышащих детей, которые учатся говорить; Кейси Ферраре и Дженни Лу – за помощь в определении границы между жестом и знаком; и Нине Семушиной, Бреки Черч и Зене Леван за помощь в выяснении, способствует ли использование жестов обучению глухих детей.
На эту книгу также повлияли многочисленные беседы о языке, мышлении и жестах, которые я вела с коллегами на протяжении долгих лет. Я благодарю их за то, что они поделились со мной своими идеями, энтузиазмом и, прежде всего, своей дружбой – Дайан Брентари, Хайди Фельдман, Дедре Гентнер, Лайла Глейтман, Барбара Ландау, Сьюзен Левин, Марта МакКлинток, Дэвид МакНил, Элисса Ньюпорт, Говард Нусбаум, Стив Роденбуш, Линдси Ричленд, Стив Смолл, Лиз Спелк, Барбара Тверски, Сэнди Ваксман, Билл Уимсэтт и Аманда Вудворд.
Я благодарю своих спонсоров. На протяжении многих лет мне посчастливилось получать поддержку от многих организаций: NSF (BNS-7705990; BNS-8004313; BCS-1654154), NIDCD (R01 DC00491 1–24) и Фонд – за помощь в исследовании домашних знаков; NICHD (P01 HD040605) и IES (R305A190467) – за помощь в моих продолжительных исследованиях типично развивающихся детей и детей с повреждением головного мозга; и NICHD (R01 HD18617; R01 HD31185; R01 HD47450) и NSF (BCS-09255595; BCS-142224; DRL-1561405; SMA1640893) – за помощь в изучении роли жестов в обучении. Мне также повезло получить лучшую административную поддержку. Я благодарю Кристи Шонвальд, Джоди Хан, Кэролин Миландер, Марки Теофил и Джессику Бриз за то, что помогли избежать многочисленных организационных проблем.
Теперь о самом тексте. Еще до момента издания я попросила стать моими читателями коллег, студентов, друзей и детей – Натаниэля (Шмуг) Мэдоу, Жаклин (Бини) Мэдоу, Мередит Роу, Марту Алибали, Сэнди Ваксман, Роберта Сейфарта, Кэти и Кевина Клогерти, Кэти Кинзлер, Джима Чендлера, Донну Шатт, Гарриет Хорвиц и Дебору Эпштейн. Я благодарна за их вклад на многих уровнях – теоретическом, концептуальном, эмпирическом, стилистическом и даже типографском. Я благодарю Эрика Хенни, который работал в