Я слышу что-то в коридоре. Ныряю за стол и закрываю глаза. Проходит какое-то время. Вдоль стен стоят баночки с краской, кисти и рисовальные принадлежности. Доски вытерты начисто.
Интересно, как долго я смогу здесь оставаться? Как долго может человек продержаться без самого необходимого, без еды, без воды? Сидеть вот так в убежище – слишком пассивно. Мне нужно быть активной.
Проверяю окна. Нижнее открывается, но ровно настолько, чтобы впустить немного воздуха. Если бы там был выступ или что-то еще, возможно, я бы подумала о прыжке. Может быть. Я открываю окно на пару дюймов. Холодный воздух приятно ласкает руку. Я держу ее снаружи, чувствуя дуновение ветерка. Наклоняюсь и вдыхаю скудный глоток свежего воздуха, как могу.
Раньше я любила уроки рисования. Просто у меня это плохо получалось. Я отчаянно хотела научиться. Не желала быть способной и успешной только в математике. Искусство – совсем другое дело.
Старшая школа была для меня странным временем. Для некоторых людей это вершина. Я трудилась и получала высокие оценки. Не проблема. Но вот общение… Вечеринки. Попытки вписаться. Это было нелегко даже тогда. В конце дня я всегда хотела лишь вернуться домой.
Я была ничем не примечательна в том смысле, который имеет значение в школе. Это худший вид забвения, и длился он долгие годы. Я как будто не имела запаха, была невидима.
Зрелость. Поздний цвет. Это про меня. Так все думали. Считали, что все наконец-то наладится. Мне станет лучше, говорили они. Я начну становиться собой.
Я была так осторожна. Так самосознательна. Реже путалась. Не вела себя безрассудно. Я понимаю себя. Мой собственный безграничный потенциал. Возможностей так много. А теперь вот это. Как я сюда попала? Это нечестно.
А тут еще Джейк. У нас ничего не получится. Наши отношения не жизнеспособны, но сейчас это не имеет значения. Он прекрасно обойдется и без меня, верно? Добьется признания. Совершит что-то великое, я точно знаю. Ему это не нужно. Я не нужна. И его семье я не нужна. Они не в моем вкусе, но это не имеет значения. Они через многое прошли. Я, наверное, и половины не знаю. Они, наверное, думают, что мы уже дома. Они, наверное, крепко спят.
Но это еще не конец. Так не должно быть. Мне нужно найти Джейка. И тогда я смогу отступить, начать снова, попробовать снова. Начать с самого начала. Джейк тоже сможет.
Приятно отдыхать у окна, ощущать прикосновение воздуха к коже. Я вдруг чувствую усталость. Может, мне прилечь? Поспать? Может, даже увидеть сны.
Нет. Я не могу. Не могу спать. Больше никаких кошмаров. Нет.
Я должна двигаться. Я еще не свободна. Я оставляю окно открытым и крадусь к двери.
Моя правая нога натыкается на что-то. Банка. На полу валяется пластиковая банка с краской. Я беру ее в руки. Она наполовину пуста. У меня на руках краска. Внешняя сторона банки испачкана в краске.
Это мокрая краска. Свежая. Я чувствую запах. Ставлю банку на стол.
Он был здесь. Недавно он был прямо здесь!
У меня руки красные. Я вытираю их о штаны.
Я вижу еще больше краски на полу. Размазываю ее носком ботинка. Там написано маленькими буквами:
Я знаю, что ты собираешься сделать.
Сообщение. Для меня. Он хотел, чтобы я пришла сюда и увидела это. Вот почему дверь была открыта. Он привел меня сюда.
Я не знаю, что это значит.
Подождите. Я знаю. Да, точно.
Он видел, как Джейк целует меня в шею. Он видел нас в машине. Он стоял у окна и наблюдал. В этом все дело? Он знал, что мы собираемся делать в машине. И он не хотел, чтобы мы занимались сексом? И все?
Впереди на полу еще что-то написано:
Теперь всего лишь ты и я. Остается решить только один вопрос.
Ужас переполняет меня. Абсолютный ужас. Никто не знает, каково это. Не может знать. Такое нельзя узнать, не испытав подобного одиночества. Не побывав в моей шкуре. До сих пор я этого не знала.
Откуда он знает? Откуда он знает этот вопрос? Он не может знать, о чем я думала. Не может. Никто никогда не может по-настоящему знать, что думает другой человек.
Это не может быть правдой. Голова болит все сильнее. Я подношу дрожащую руку ко лбу. Так устала. Не справляюсь. Но здесь нельзя оставаться. Я должна двигаться, я должна спрятаться, уйти. Как ему удается всегда узнавать, куда я иду? Он вернется.
Я это знаю.
Мне бы хотелось, чтобы в происходящем было больше сверхъестественного. Например, как в истории о привидениях. Что-нибудь сюрреалистическое. Какой-нибудь плод воображения, сколь угодно мерзкий. Это бы не так сильно пугало. Если бы все было труднее воспринять или принять, если бы было больше возможностей для сомнений, я бы меньше боялась. Все слишком реально. Очень реально. Опасный человек с дурными, необратимыми намерениями в большой пустой школе. Это моя собственная вина. Мне не следовало приходить сюда.
Это не ночной кошмар. Будь оно так… Жаль, что я не могу просто проснуться. Я бы все отдала, чтобы оказаться в своей старой постели, в своей старой комнате. Я одна, и кто-то хочет причинить мне боль или поохотиться на меня. И он уже что-то сотворил с Джейком, я это знаю.
Я больше не хочу об этом думать. Если найду дорогу в спортзал, там может быть аварийная дверь или какой-то другой выход. Вот что я решила. Мне нужно вернуться на дорогу, даже если там слишком холодно. Возможно, я долго не протяну. Но, возможно, и здесь я долго не протяну.
Глаза уже привыкли к темноте. К темноте всегда привыкаешь. Только не к тишине. Металлический привкус во рту становится все хуже. Он у меня в слюне или еще глубже. Я не знаю. Здесь даже пот ощущается по-другому. Все кажется неправильным.
Я грызу ногти. Жую ногти. Ем их. Я плохо себя чувствую.
А еще я начала терять волосы. Может, все дело в стрессе? Подношу руку к голове, а когда убираю, между пальцами остаются выпавшие пряди. Вот я провожу пальцами по волосам, и они выпадают еще сильнее. Не горстями, но близко. Должно быть, это какая-то реакция. Физический побочный эффект.
Сиди тихо. Сохраняй спокойствие. В этом коридоре кирпичи покрашены. Потолок сделан из больших прямоугольных съемных плиток. Смогу ли я спрятаться там, наверху? Если бы я могла подняться туда.
Продолжай двигаться. Медленно. Пот стекает по спине. Спортзал находится дальше по коридору. Так и должно быть. Я помню. Помню? Как я могу это помнить? Я вижу двойные двери с металлическими ручками. Это моя цель. Надо попасть туда. Добраться быстро и тихо.
На ходу касаюсь кирпичной стены пальцами левой руки. Шаг за шагом. Осторожно, внимательно, мягко. Если я что-то слышу, то и он сможет. Если я могу, то и он может. Если я, то он. Если. То. Я. Он.
Я добираюсь до дверей. Заглядываю в высокие узкие окна. Спортзал. Хватаюсь за ручку. Я знаю эти двери. Они бренчат как ковбойские шпоры, когда их открывают и закрывают. Громкий, холодный металл.
Приоткрываю достаточно широкую щель, чтобы проскользнуть внутрь.
Висят канаты для лазания. В углу металлическая стойка с оранжевыми баскетбольными мячами. Сильный запах. Химический. У меня слезятся глаза. Опять слезы.
Я его слышу. Звук доносится из раздевалки для мальчиков. Мне становится все труднее дышать.
Раздевалка. Здесь не так темно, как в спортзале. Горят две лампы на потолке. Теперь я узнаю его – звук бегущей воды. Один кран работает на полную мощность. Я еще не вижу его, но знаю.
Мне нужно вымыть руки, смыть краску. Может, выпить глоток. Прохладная, успокаивающая вода во рту, стекает по горлу. Я переворачиваю руки и смотрю на свои ладони. Красные мазки. Дрожь. На большом пальце правой руки нет ногтя.
Впереди, слева от меня, есть проем. Вот откуда доносится шум воды. Я обо что-то спотыкаюсь. Беру это в руки. Ботинок. Ботинок Джейка. Мне хочется закричать, позвать Джейка. Но я не могу, закрываю рот рукой. Я должна вести себя тихо.
Я смотрю вниз и вижу второй ботинок Джейка. Беру его в руки. Продолжаю идти к проему. Выглядываю из-за угла. Никого. Наклоняюсь и заглядываю под душевые кабинки. Ног не видно. Я держу по ботинку в каждой руке. Делаю еще шаг вперед.
Впереди вижу ряд раковин. Вода нигде не течет. Иду в душевую.
Одна из серебристых насадок работает на полную мощность. Единственная. Много пара. Наверное, вода горячая, очень горячая.
– Джейк, – шепчу я.
Мне нужно подумать, но здесь так тепло и влажно. Вокруг меня клубится пар. Мне нужно понять, как выбраться отсюда. Нет смысла пытаться выяснить, почему он так поступает или кто он такой. Это не имеет значения. Все не имеет значения.
Если удастся как-то выбраться за пределы школы, я смогу побежать к дороге. Если доберусь до дороги, то побегу. Я не остановлюсь. Мои легкие будут гореть, а ноги превратятся в желе, и я не остановлюсь. Обещаю. Я не остановлюсь. Побегу так далеко и так быстро, как только смогу. Я уеду отсюда куда-нибудь еще, куда угодно. Туда, где все по-другому. Туда, где возможна жизнь. Где все не такое старое.
Или я смогу продержаться здесь одна? Может, дольше, чем я думаю. Может, я смогу найти новые места, чтобы спрятаться, чтобы слиться со стенами. Может, я могла бы остаться здесь, жить здесь. В углу. Под столом. В раздевалках.
Там кто-то есть. В дальнем конце душевой. Пол скользкий. Мокрые, пропотевшие плитки. Хочется встать под струю, под горячую воду. Просто стоять там. Но я этого не делаю.
Это его одежда. У последней кабинки. Я беру ее в руки. Штаны и рубашка, скомканные, мокрые. Одежда Джейка. Это одежда Джейка! Я роняю вещи. Почему его одежда здесь? И где он сейчас?
Аварийный выход. Мне нужен. Сейчас.
Выйдя из раздевалки, я снова слышу музыку. Та же песня. С самого начала. В раздевалках, классах, коридорах. Динамики повсюду, но я их не вижу. Это когда-нибудь прекратится? Я думаю, что да, но больше не уверена. Может, все это время играла одна и та же песня.
Я знаю, что люди говорят о противоположности правды и противоположности любви. Что является противоположностью страха? Противоположностью беспокойства, паники и сожаления? Я никогда не узнаю, почему мы пришли в это место, как я оказалась взаперти, как оказалась так одинока. Этого не должно было случиться. Почему именно я?