Я хотела страдать. Я думала о Руслане каждую секунду. Думала о своей жизни, пыталась нащупать те переломные моменты, когда все покатилось по наклонной.
Раскачиваясь в такт с поездом, ощущая его мазутное дыхание и стук холодного железного сердца, слушая любимые песни и мучая себя воспоминаниями, я представляла себя героиней драмы. А тысячи зрителей делили со мной мою боль.
И в то же время… никогда раньше я не ощущала такой легкости и свободы.
Спала я плохо: было холодно, жестко, да к тому же сильно трясло. Думаю, я уснула только где-то под утро. Проснувшись, увидела, как Тошка сидит на своем коврике и хмуро смотрит то на компас, то на карту.
– Что-то не так? ― спросила я, поднимаясь с пенки.
– Слишком долго едем на восток… Не пойму, почему так. Должны были всегда ехать на юг. Жду, когда появятся какие-нибудь указатели, чтобы понять, где мы. Можешь пока заняться завтгаком. ― С этими словами Тошка залез на бортик.
Взяв бутылку воды, я умылась, потом достала из рюкзака хрустящие подушечки и сухое молоко. Через полчаса мы сидели на пенках, в руках ― миски, рядом ― кружки с остатками вчерашнего кофе, подслащенного сгущенкой. Начало нашего путешествия мне очень нравилось. Жизнь в походных условиях учит радоваться простым мелочам.
– Интересно, что сейчас делают наши родители? ― спросила я, зачерпнув ложкой подушечки.
– Навегное, всю ночь не спали. Может, уже ходили в ментовку, но там их послали. Менты не ищут пгопавших детей спустя лишь сутки, ― ответил Тошка, отпивая из кружки.
– Ой, а мои, думаю, даже не заметили, что меня нет, ― сказала я как можно беззаботней.
Но мне хотелось, чтобы заметили. Чтобы мама лила слезы, чтобы папа мотался по больницам и моргам и не спал ночами. Чтобы они наконец поняли, как виноваты, осознали, что никогда не дарили мне ту любовь, что дарили младшим. Я уже вижу эту картину: мама с папой смотрят на мою фотографию в рамке, вертят в руках мои старые игрушки, гладят мой школьный рюкзак. «Мы так виноваты перед нашей девочкой. Сколько же всего ей пришлось пережить. Это мы толкнули ее на этот шаг. Все из-за нас». Я мечтала, чтобы было именно так. Но… в действительности я не знала, как отреагировали родители на мой побег. «А что если они и вправду не заметили?» ― спрашивало подсознание. «Нет, это бред, ― спорил разум. ― Не может быть». Но что, если действительно так? Мама должна родить нового ребенка. Все их мысли заняты только им… Вдруг они забыли обо мне? Забыли, что когда-то у них была еще я? Эта мысль ужасна. А еще ужаснее то, что я верила в нее. Сопротивлялась, но подозрение настойчиво подкрадывалось ко мне.
Должна родить нового. Как ужасно это звучит…
– Да ну, брось, Сова. Все они заметили.
– Ты не оставлял им записку?
– Неа. А ты?
– Оставила сестрам. Если она никуда не затерялась, то думаю, твои родители примчались к моим, Олька показала записку, они поняли, что мы сбежали. Тем более, что я один раз уже сбегала, ― сказала я, с грустью вспомнив «игру в семью» с Русланом. ― Думаю, твои страшно ругаются и считают, что я, такая плохая, повела их образцового сынка дурной дорогой.
Мы хихикнули и чокнулись кружками с кофе. После завтрака Тотошка снова залез на наблюдательный пост.
– Блин, Сова, а у нас пгоблемы. Мы все еще едем на восток, и уже пгилично отъехали. Похоже, этот поезд идет все же не на юг. Тот путеец напутал… Все же надо было у машиниста спгосить. По вгемени мы уже должны быть на полпути к Воронежу, въезжать в Липецкую область и пегесекать Дон… Но мы не пегесекали никакой реки и движемся стгого на восток.
– А куда тогда мы едем?
– Хген его знает. Ни одного указателя. Погоди… Что-то вижу… Вижу станцию.
– Ну? И? Что за станция?
Тошка слез и разложил карту на полу.
– Добгятино. Ищи, Сова.
– А где искать?
– Везде. Особенно на востоке.
Я напряженно всматривалась в линии и мелкие названия, ища загадочное Добрятино.
– Вот она. ― Я указала пальцем на неприметную станцию на востоке от Москвы недалеко от Мурома.
– Вот черт. ― Тошка растерянно почесал затылок. ― Это не тот поезд. Он идет в Нижний. Но нам туда не надо.
– И что нам делать?
– Собегем вещи и спгыгнем под Мугомом.
– Прямо на ходу?
– Да мы еле плетемся. Тут легко слезть.
– А почему бы не выйти в Муроме? Там наверняка поезд остановится.
– В Мугоме крупная согтиговочная станция. Думаю, нас там охгана сцапает. Еще как сдаст нас ментам… Охгане лучше не попадаться.
Я надела рюкзак, с трудом по перекладинам забралась наверх и спустилась в межвагонье. Внизу мелькали шпалы и щебень, вокруг ― лес и больше ничего. Под рельсами тянулся песчаный уклон вниз. От напряжения я вся сжалась, стиснула зубы. Конечно, мы с Тошкой лазили по вагонам, как обезьяны, но сейчас за спиной была неподъемная ноша. Когда поезд проехал станцию 284-й километр, я почувствовала, что скорость упала.
– Пошла, Сова! Пгыгай! ― раздался крик сверху.
Я спрыгнула. Приземлившись, поскользнулась и покатилась по песку и щебню. Я вся угваздалась, больно ударилась боком и разодрала коленку о еловые сучья. Наконец я поднялась и отряхнулась. Ко мне шел Тошка. Его приземление, судя по виду, было удачней.
– Не упал?
– Неа! Да тут скорость чегепашья! Так что слез и пошел…
– Фух, мы это сделали!
По рельсам мы направились назад к платформе, дождались пригородную электричку и на ней доехали до Мурома. На Муромской сортировочной станции узнали информацию об отправлении грузовых составов либо на юг, либо в Москву. Такой ожидался завтра. Мы стали думать, чем занять сегодняшний день. Проводить время у вокзала не очень хотелось, палатку на ночь решили разбить в лесу, но это предстояло делать еще не скоро.
В итоге мы решили на автобусе отправиться в центр. С огромными рюкзаками долго ходить было утомительно, поэтому мы быстро обежали вокруг монастыря и на набережной сели на лавочку, перекусили рыбными консервами. Затем мы добрались до пляжа и искупались ― после целого дня в грязном полувагоне прохладная вода показалась настоящим раем. Мы отошли подальше от людей и, взяв по куску мыла, хорошенько помылись. К счастью, мои короткие волосы тоже было теперь легко мыть, пусть даже и без шампуня. Я избавилась от въевшейся угольной пыли, и мой «ежик» даже не торчал соломой. Наконец мы помыли походные коврики и разложили сушиться на солнце.
Обратно до вокзала мы также ехали на автобусе. Купили воду, сели на пригородную электричку, опять доехали до 284-го километра. Отошли подальше от станции, забрались на пригорок и поставили палатку в дикой березовой роще. Развели огонь, в котелке сварили гречку с тушенкой, в кружках заварили чай. С высоты глядели на железнодорожные пути, вдыхая ароматы листвы, костра и готовящейся еды.
– А ты знаешь, сегодня ночью же звездопад. ― Тотошка посмотрел в небо.
Я тоже задрала голову. Вскоре мы легли на траву, чтобы не затекала шея.
– Вон, вон! ― воскликнул друг, указав за рельсы. ― Ты видела? Светящийся хвост! В полнеба!
– Нет, пропустила, ― грустно сказала я. ― Успел загадать желание?
– Нет, а надо было?
– Ага. Когда звезды падают, надо загадать желание.
– Хогошо. Тогда сейчас увижу еще одну и загадаю, чтобы…
– Цыц! ― сказала я. ― Нельзя говорить свое желание, иначе не сбудется. Ой, я тоже увидела! Правда, не в полнеба, а маленький хвостик, но все равно!
Звезды падали раз в несколько минут. Некоторые были яркими желтыми линиями в полнеба, другие ― лишь блеклыми короткими полосками. Все «хвосты» появлялись и исчезали за долю секунды, но мы успели поймать их много. Тошка выиграл ― «поймал» падающих звезд штук на пять больше меня.
Я загадала, чтобы нам везло и проблемы в путешествии обходили нас стороной. А перед сном я долго думала о нас и нашем побеге.
Еще вчера мы были дома, родители даже не подозревали о наших планах. А сегодня все резко изменилось, у нас теперь другая жизнь. Вот только мы еще не успели под нее подстроиться, оставались прежними ― чистыми домашними детьми, которые в дождь сидят в тепле и всегда находят еду в холодильнике. От этого на душе было грустно и страшно. Справимся ли мы с ношей, которую на себя взвалили? Выживут ли два домашних котенка в диком мире?
Глава 13
Следующий поезд, в который мы забрались, чтобы доехать до Москвы, вез цветной металл, упакованный в обмотанные проволокой блоки. Половина нашего полувагона где в один, где в два уровня была заполнена блоками. Ехать предстояло целый день. Мы решили теперь не спать в пути: слезать на ночевки, чтобы не повторить ошибку. В основном, мы сидели на бортике, наслаждались красотами мелькающей природы и одновременно следя за тем, на какую дорогу свернул состав.
– Так, вот сейчас должна быть развилка, и нам надо пгямо… ― сказал Тошка через пять-шесть часов пути.
Но мы свернули направо.
– Блин, Сова, нам не туда. Он во Владимиг погнал, а нам бы на Москву. Давай слезать.
В этот раз сходить с поезда на ходу оказалось легче, я даже не упала. По рельсам мы дошли до ближайшей станции Нечаевская, а там нам повезло ― электричка до Москвы, которая здесь ходила трижды в сутки, скоро должна была подъехать. Мы сели на нее, до конечной ― три часа с пересадкой. Куда нам надо, мы понятия не имели. До какой-нибудь товарной станции, а там разберемся… Решили, что будем решать проблемы последовательно, для начала надо добраться до Москвы. Но до нее мы так и не доехали. Я дремала, когда на середине пути Тошка вдруг заорал: «Там товагняки!», и мы побежали к выходу. Еле успела ― двери захлопнулись, прижав рюкзак, Тошке пришлось дернуть меня на себя. Выскочили мы на узловой станции Куровская, и товарняков тут и правда стояло очень много.
Заночевали мы в зарослях поблизости. Утром отправлялся поезд до Воронежа, и мы собирались его взять. Наш состав стоял на отшибе, путейцев тут не было, и, совсем обнаглев, в ожидании отправления мы собрали в лесу хворост и закинули в полувагон. Потом, в пути, мы разожгли костер и приготовили в котелке макароны с тушенкой, сделали чай. Такой кайф!