– Гогячая кукугуза! Всего согок гублей! ― кричал Тошка.
Мы шли по пляжу с холщовой сумкой, которую Тошка прихватил из дома на всякий случай. Сумка была доверху набита вареной кукурузой. Цена у нас была ниже, чем у конкурентов, которые продавали ее по полтиннику. Сначала мы обслуживали только окраину пляжа, но потом решили сунуться в забитый центр, который был просто лакомым кусочком.
Мы тут же пожалели об этом. Злобный конкурент с ведром в руке, увидев нас, что-то яростно крикнул и помахал в воздухе початком кукурузы.
– Чего он хочет? ― спросила я.
– Может, спгосить, как пгойти в библиотеку?
Продавец побагровел, сжал кулаки и с суровым видом двинулся в нашу сторону.
– Не похоже, что ему нужна библиотека, ― сказала я, и мы дали деру.
Нам вслед полетело пустое ведро.
Мы вернулись на окраину, где было поменьше людей, зато действовали законы свободной торговли. За день мы продали все, что у нас было. Прибыль составила тысячу двести рублей.
Мы купили арбуз и растянулись на берегу. Я откусывала сочную красную мякоть. Посмотрела на Тошку, который совсем уткнулся в свой кусок, и хихикнула.
– Что? ― Он поднял голову. С волос и ушей капал сок.
– Ничего, просто смешно.
Два дня мы купались, загорали, торговали кукурузой. Готовили на костре на берегу. Кожа всегда была соленая, песок проникал везде ― прятался между пальцами, застревал в волосах и ушах.
– Надо в следующий газ найти галечный пляж, ― недовольно сказал Тошка.
Друг загорел. На фоне темной кожи зубы и белки глаз казались ослепительно белыми. Волосы выгорели. Наверное, я тоже загорела, но я давно не смотрелась в зеркало, у меня его просто не было.
Я знаю, что после того дня в «Елочках» я почти не упоминала о себе как об убийце… Как будто это больше не беспокоило меня. Это не так. В нашем с Тошкой приключении я часто думала об этом. «Убийца, убийца», ― шептала я, лежа на железном полу грузового вагона. На горячем песке у моря. В сырых заброшках.
Каково это ― быть убийцей? Должна ли меня мучить совесть? Ведь убийство ― тяжелый грех. Мне снилось лицо Ржавого. В моих кошмарах я снова убивала его, раз за разом обрушивала на его голову биту. Это были страшные сны, тяжелые, давящие. Бритоголовые парни и бойцовские собаки стали моим вечным триггером. Когда я видела их на улице, я опускала голову или отворачивалась. Прятала лицо.
Если я замечала, что кто-то смотрит на меня, горло сразу сжималось. Ноги дрожали ― хотелось бежать. Иногда в нашем путешествии незнакомые парни подходили ко мне, чтобы познакомиться. Если у них были короткие стрижки, у меня кровь стыла в жилах, а уж если закатанные джинсы, то я была близка к инфаркту. Я старалась отказывать с безмятежным видом, а сама мысленно успокаивала себя. Спокойно, девочка. Он пришел не за тобой.
Вот как называется мой страх: «Однажды они придут за тобой, чтобы наказать». Мысль не давала мне покоя и не будет давать долгие-долгие годы. Мое наказание. Тюрьма, где я сама заперла себя пожизненно. Я истязала себя ужасами: что, если Руслан все же сказал бонам правду? Если они узнали, куда я направилась, и идут по моим следам…
Так я и жила в своей собственной камере со стенами из страха, вины и стыда. Но само осознание убийства так и не пришло. Я помнила очень хорошо: и как я стояла, и как держала биту, и звук удара, и кровь. Но не от этого руки тряслись и накатывала тошнота. Это просто воспоминания… Ужас овладевал мной, когда я думала о том, что однажды за мной придут…
И мои опасения окажутся не беспочвенными. Сколько бы я ни бежала от прошлого, оно все равно догонит меня и столкнет с моими страхами лоб в лоб.
Однажды они придут за мной, чтобы наказать.
Глава 16
На второй день вечером недалеко от нашего места к берегу подъехал старенький советский микроавтобус. Подойдя ближе, я разглядела на лобовом стекле табличку с указанием маршрута.
№ 40
Майами ― Сан-Франциско
Из микроавтобуса доносился бодрый рок. Открылись двери, и двое парней лет восемнадцати в обрезанных джинсах и черных безрукавках вывалились из салона на песок и прыснули со смеху. Следом из автобуса вышли две девушки, одна со светлыми кудряшками до плеч, вторая с длинными прямыми волосами цвета смолы. Из водительской двери появился парень, здоровенный как шкаф, ― на вид он казался гораздо старше двоих на песке. Заметив, что я изучаю компанию, он помахал рукой. Я помахала в ответ.
– Когда уходит ваш автобус? ― спросила я. ― Подбросите до Лос-Анджелеса?
– Конечно, подбросим. Отправка через десять минут. ― Он подмигнул мне.
Девушки обратили на меня внимание. Светловолосая кудряшка подошла ко мне.
– Привет! Ну и жара. Пива хочешь? Холодное!
– Привет! Не откажусь.
– Ден! ― крикнула она шкафоподобному водителю, который снова залез в автобус. ― Достань нам еще пива!
– Ловите! ― Он бросил нам сначала одну, потом вторую банку.
Подошел Тошка.
– Привет! ― поздоровался он с Кудряшкой. Вместо ответного приветствия она снова крикнула автобусу:
– Ден! Еще банку!
Банка ударила Тошке прямо в плечо.
– Ай! Это было больно!
Мы втроем одновременно дернули за ключи. Раздалось хоровое шипение.
– Эй, чувак! Они там пиво пьют без нас! ― раздался голос у автобуса.
– Эээ… Что за беспредел?
Двое парней встали с песка и направились к нам. Один выхватил банку у Кудряшки.
– Игорь, совсем офигел? Иди и возьми себе! ― возмутилась девушка и потянулась к своему пиву.
– Неа, из твоей вкуснее! ― Он отошел на шаг.
Девушка побежала за ним, он от нее, и вскоре эти двое уже наматывали круги вокруг автобуса. Через несколько кругов Игорь наткнулся на водителя, который разгружал багажник. Они столкнулись, вещи разлетелись в разные стороны.
– Ден, сорри! ― виновато сказал Игорь.
Тут же подбежала Кудряшка, отняла свою банку и окатила и без того сердитого Дена пивом.
– Что за детский сад устроили? Кроме меня, кто-нибудь остался в адеквате? ― прогремел водитель и стал собирать разбросанные вещи.
– Сорри, Ден, ― повторил Игорь и кинулся помогать. ― Я в полном адеквате!
– И я! ― На помощь ребятам пришла и черноволосая девушка.
Из автобуса вышел парень, катавшийся с Игорем по песку, ― в руках он нес целый ящик пива. Взяв банку, он поставил ящик и сел сверху. Опять раздалось пенное шипение.
– Кайф! ― Он перевел взгляд на меня, Тошку и Кудряшку. ― Эй, чуваки, а нас сколько сюда приехало на басе? Пятеро или семеро?
– Хрен знает, ― ответил ему Игорь. ― Какая разница?
– Блин, если семеро, тогда все плохо.
– Почему?
– Потому что я так обкурился, что не помню имена вот тех двух чуваков. ― Он показал на нас.
– Юрец, ну как же так? ― возмутилась черноволосая девушка, подойдя к нам с Тошкой. Вокруг головы у нее был повязан тонкий кожаный ремешок, сбоку вставлены полевые цветы. ― Мы уже несколько месяцев вместе путешествуем, как ты мог забыть их имена?
Вид у парня был напуганный и растерянный. Он схватился рукой за лоб.
– Черт… Черт… Щас… Щас я вспомню, имена вертятся на языке. Вот щас… Блин, не помню, надо завязывать с травой.
Лицо Юрца было таким несчастным, что мы с Тошкой больше не могли терпеть и взорвались хохотом. Черноволосая присоединилась к нам.
– Что вы ржете, козлы? ― Юрец злобно посмотрел на нас. ― Я болен, а они ржут!
– Расслабься. Мы не из вашей компашки. Мы устроились вон там. ― Я показала на крутой берег. ― Ты не один такой тут, кто не знает наших имен.
– Ну, слава богу! ― Парень выдохнул и поднял банку. ― Надо выпить за это!
И он высосал пиво залпом за десять секунд.
– Теперь из нашей. ― К нам подошел водитель с ковриком в руках. ― Я Ден. ― Он обменялся рукопожатием с Тошкой, затем подставил мне ладонь, и я хлопнула по ней.
– Я Антон, а это Со… Даша, ― представил нас друг.
– Игорь! ― представился парень, окативший Дена пивом.
– Ника, ― сказала светловолосая Кудряшка.
– Юрец! ― крикнул парень, сидящий на пивном ящике.
– Аня, ― назвалась черноволосая девушка. ― Ой, не наступи на крабика… ― Она бросилась мне под ноги, зачерпнула песок и, сюсюкая в ладони, пошла к морю.
– Не обращайте внимания. Анютка у нас того. ― Юрец покрутил пальцем у виска. ― Помешанная на природе, планете и прочей фигне.
Их пятеро. Еще бы постараться запомнить каждого…
– Откуда вы, ребят? ― спросил Ден.
– Из Московской области, ― сказала я, избегая названия Днице.
– Долго путешествуете?
– Втогая неделя к концу подходит, ― ответил Тошка.
– И на чем вы?
– Большую часть пути пгоделали на товагняках, но еще на попутках, пешком… Ах, да, от Гостова до Тамани доплыли на багже.
Все присвистнули.
– На барже? Круто! И куда направляетесь?
– Планов особых нет, думали до Сочи добгаться, а там как пойдет… ― грустно сказал Тошка. Сочи в нашем предварительном путевом листе намечались как предпоследняя точка. После нее должен был стоять «дом».
– А вы откуда и куда? ― спросила я.
– Мы отовсюду, ― сказала Ника. ― Мы с Игорем и Аней, например, из Екатеринбурга. Юрца подобрали в Уфе, а Денчика в Казани. Цели нет, ездим по городам уже пятый месяц. Сейчас вот тоже до Сочи хотим.
– А как же Сан-Фганциско? ― засмеялся Тошка.
– Сан-Франциско будет следующим в маршруте, ― со смехом ответила Ника.
Тошка пихнул меня в бок.
– Сова, пгикинь, как было бы кгуто на товагняках от Майами до Сан-Фганциско добгаться. Говогят, в Амегике люди спокойно так путешествуют. Запгыгивай в нужный поезд ― и езжай с комфогтом куда надо. Не то что у нас ― сплошные пгоблемы.
Я представила себе товарный поезд, едущий вдоль океана. Романтика!
После того как ребята разбили лагерь, мы вместе собрали хворост и разожгли костер. Из еды у новых знакомых был примерно тот же набор, что у нас, только дополнялся несколькими ящиками алкоголя. Сидя впятером в раскладных креслах на песке и попивая портвейн, мы смотрели, как у самого берега Игорь и Аня купались голышом. Они то дурачились и с визгами брызгались, то подплывали друг к другу и страстно целовались.