к будто явившийся из сказки Вашингтона Ирвинга — не хватало лишь тумана да виселицы под узловатым деревом на его вершине. Шериф Хогсон стоял позади остальных, с религиозным трепетом наблюдая, как экскаватор маневрирует между стел, покрытых мхом и колючим кустарником. Многие могилы были неухоженными, и даже сторожу не удавалось спасти их от наступающей природы. Они были забыты, словно дурные дела минувших эпох, которые выветриваются из нашей памяти, освобождая место повседневности с ее явно ощутимой рутиной. Солнце окрасило в кровавый цвет холмистый пейзаж и понемногу уступало место ночи и луне, почти совсем скрытой облаками и завесой дождя. Трой Сьюбертленд, сторож, остался, чтобы помочь при эксгумации, он был единственным, кто умел управлять маленьким экскаватором.
Пятеро мужчин молча стояли, опустив головы и сопротивляясь холодному дождю, сведя свои движения к минимуму, чтобы вода не текла за воротник их непромокаемых курток. Вокруг них, впитывая воду, пузырилась грязь — так, словно наслаждалась этой жидкой пищей, без труда глотая ее и отправляя прямиком в свои заполненные останками недра.
На собравшихся снизошло почти священное молчание. Правда, в случае Митса и Бролена речь шла вовсе не о чувстве уважения к чему-то божественному или прочим суевериям былых времен. По мере того как земля раскрывала свое чрево, повинуясь челюстям экскаватора, оба инспектора все сильнее ощущали присутствие Лиланда, оно как будто заряжало все вокруг тем безумием, которое было присуще Бомонту при жизни.
Стоя в полумраке, освещенный только фарами экскаватора, Бролен мог поклясться, что из земли, где покоилось тело человека, которого в свое время с ужасом прожгли Портлендским Палачом, поднимаются фосфоресцирующие клубы пара.
Если как следует вдуматься, весь здешний пейзаж, казалось, был пропитан ощущением смерти и сумасшествия. Вздыбившиеся растения тянулись к звездам, словно переплетенные суккубы, а мрак ночи казался глубже, чем где-либо еще. В течение получаса не было произнесено ни единого слова, как будто полицейские бессильно наблюдали за пробуждением Зла.
Потом клыки экскаватора заскрежетали по твердой поверхности.
Собравшиеся вздрогнули, словно неприятный ветерок пробежал у каждого из них по спине.
Бролен схватил одну из лопат, принесенных сторожем. Митс сразу же последовал его примеру. Оба подошли к яме.
Бентли и шериф Хогсон стояли, не шевелясь.
На дне, в грязи показался светлый угол того, что когда-то было гробом. Вооружившись лопатами, оба инспектора скорее ринулись, чем осторожно спустились, в яму и стали выкапывать погребальное ложе.
Вода струилась по непрочным краям могилы сотнями маленьких трепещущих дождевых вен. В течение нескольких минут на дне ямы появилась черная лужа, в которой плавали остатки растений и коричневая пена. Вода попала в обувь обоих полицейских, и холод языком рептилии стал подниматься вверх по спине каждого.
Они копали, поскальзываясь и увязая в грязи. Через десять минут дождь и грязь уже проникли в каждую клеточку их тел, пропитали одежду, они чувствовали себя так, словно оказались в каком-нибудь зловонном болоте.
Потом они медленно освободили смерть из ее убежища.
Когда гроб был полностью выкопан, Митс кинул лопату наверх, на край ямы. Бролен еще мгновение колебался, не оставить ли ему свою при себе — в качестве оружия, которое может пригодиться при вскрытии гроба. Это, конечно, было глупо, и, поразмышляв, он тоже выкинул лопату наверх. Бентли Котленд, шериф и Трой Сьюбертленд подошли к краю ямы; они смотрели вниз с недоверием, как будто стояли, как минимум, у края бездны.
Бролен с прилипшими ко лбу от дождя волосами крикнул, обращаясь к Котленду:
— Дайте мне фонарь или посветите нам сверху.
Ему пришлось повторить сказанное еще раз, громче, чтобы перекричать глухой стук дождя.
Котленд повиновался, направив мощный луч белого света в яму, прямо на покрытую грязью дубовую крышку.
— Это момент истины, — слабо прошептал Бролен, обращаясь к Митсу.
Они открутили винты и с ужасным скрипом откинули крышку.
Дождь яростно хлестал по кладбищу. Стук капель становился все более нестерпимым, они щелкали по лужам, шлепались в грязь, и земля всасывала их, точно стараясь отмыться и готовясь отрыгнуть все только что проглоченное. Кладбище сочилось влагой, извергая из своей разлагающейся плоти липкие испарения.
Ночь была черной и холодной, пронизанной порывами воющего ветра, похожими на мрачную песнь койота.
То, что они увидели, потом долго еще преследовало их. До самого последнего вздоха им не удастся забыть это.
— Мы в полном дерьме… — вырвалось у Митса, обнаружившего то, чего на самом деле быть просто не могло.
Стоя под ледяным дождем, он перекрестился — он, который уже несколько лет не был в церкви. Не мигая, собравшиеся созерцали невыносимое зрелище. Простой, без какой-либо обивки и украшений гроб.
Абсолютно пустой.
ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ
Вы не понимаете меня.
Вы не способны меня понять.
Я выше вашего понимания.
Я выше Добра и Зла.
54
Ночь скользнула над Портлендом, над его ущельями и лесами, принеся с собой отвратительное ощущение, что где-то вокруг блуждает смерть. Огромные черные тучи, словно молчаливые призраки, бежали по небу, накрывая весь штат своим зловещим покрывалом.
В ту ночь Бролен не поехал к Джульет. После того как была вскрыта могила Лиланда Бомонта, инспектор почти сбежал домой, подгоняемый страхом. Всегда осторожно относившийся к алкоголю, он залпом выпил треть бутылки «Джек Дэниеле», обросшей пылью. Принял обжигающий, почти болезненный душ. Затем натянул свою старую серую футболку времен учебы в Куантико, с девизом ФБР, крупно написанным на спине: «Верность, отвага, честность». В ней он чувствовал себя увереннее, почти в безопасности, словно перенесясь в эпоху своей бурной и исполненной лучших намерений юности. В то время, когда он знал, куда идет, что делает и во что верит. Это продолжалось до того момента, когда он столкнулся с профессиональными разочарованиями.
В маленькой прихожей, ведущей в гостиную, с насквозь промокшей куртки падали на пол капли воды. Бролен услышал этот звук, повернул голову и заметил перепачканные грязью ботинки, и сразу же перед его глазами возникла пустая могила Лиланда, вернув ему ощущение абсолютной нереальности происходящего.
В отношении исчезновения тела надо как можно скорее провести дополнительное расследование. Совершенно точно, речь идет о простом обмане. Лиланд был похоронен, он умер.
Но разве после всего того, что ты увидел, ты настолько в этом уверен? Разве ты присутствовал на погребении?
Нет, Лиланд получил пулю в голову и никоим образом не смог бы выжить. Его окоченевшее тело осматривали медики. Факт смерти не вызывал сомнений.
Но разве ты убедился, что тело положили в гроб и закопали?
Его мозг разлетелся на части вместе с черепной коробкой.
Лиланд занимался черной магией. Он хотел стать бессмертным.
Душевные муки длились еще несколько минут, после чего Бролен включил видеоприставку. Он не играл уже… две недели, настоящий подвиг! Свечение экрана и лихорадочные движения персонажей отвлекли его от реальности. Но когда на экране появились первые ожившие мертвецы, Бролен нажал кнопку «Выключить». Спал он плохо, без снов и проснулся совершенно измученный.
Он проснулся в семь утра, быстро принял душ, и «Мустанг» отвез его к Главному управлению полиции. Желудок гудел, пока Джошуа с ностальгией вспоминал предыдущую ночь, проведенную у Джульет, ее успокаивающие объятия и свежевыжатый утренний апельсиновый сок.
Когда инспектор вошел в свой кабинет, Салиндро повесил телефонную трубку. Для человека, который не должен был напрямую заниматься этим расследованием, Салиндро участвовал в деле с рвением, близким к патологической филантропии, если, конечно, это не было обыкновенным мазохизмом. Но ни капитан Чемберлен, ни один из инспекторов Криминального отдела не позволили себе и малейшего замечания по этому поводу. Поймать убийцу и Ворона было сейчас важнее всего остального, важнее служебных обязанностей того или иного сотрудника.
Вскрыв пустую могилу, Митс и Бролен по телефону предупредили капитана и Салиндро, поэтому последний, встретив инспектора, когда тот проходил по коридору, ограничился простым кивком головы. Обоим совершенно не хотелось обсуждать случившееся.
Первые утренние часы они работали без устали. Бролен по телефону связался с Ллойдом Митсом, вернувшимся утром на Латурельское кладбище, где допросил нынешнего и бывшего сторожей по поводу возможного осквернения могилы. Однако результат был отрицательным. Пока тело Лиланда Бомонта покоилось в земле, ни один из сторожей не видел возле его могилы никаких подозрительных личностей.
Хорошая новость пришла от Карла Диместро, позвонившего около половины одиннадцатого:
— Группа, работавшая над восстановлением лица первой жертвы, вчера закончила свою работу. Они вкалывали всю неделю без передышки и вполне довольны результатом, по их словам, это можно использовать.
— О'кей, Карл, сделайте фотоснимки лица и разошлите их во все полицейские участки штата, а заодно и в участки штата Вашингтон, она может быть родом оттуда. И пусть как можно более четкий портрет отправят во все портлендские и сейлемские газеты, мало- и многотиражные. Можете этим заняться?
— Скоро каждый житель Орегона будет завтракать в компании нашей мисс X.
— Спасибо, Карл.
— Подожди, это еще не все. Что касается кислоты, которую использовал убийца, массовый спектрометр обнаружил частицы ангидрита и некоторых других веществ, например водорода. На самом деле нельзя путать продукты распада плоти и элементы, входящие в состав кислот. Водород в сочетании с кислородом мог появиться на коже при использовании H