Бентли внимательно посмотрел на Бролена. Объяснение было вполне логичным, убийца заполучил необходимую информацию и отправился на охоту, узнав все, что ему было нужно о будущих жертвах, начиная с адресов.
— А вот и кое-что еще, — продолжал Бролен. — Если наш тип рискнул забраться в офис компании, чтобы завладеть сведениями из картотеки, мы можем предположить, что он продолжит охотиться на этой территории, выбирая себе новые жертвы из числа манекенщиц. Но как он сделал свой выбор в первый раз? Почему этот каталог, а не какой-нибудь другой?
— Он случайно увидел в каталоге девушек и нашел их невероятно привлекательными.
— Серийные убийцы редко действуют, руководствуясь случайным выбором, для них это определенный ритуал, как и в нашем случае; наш убийца действует не импульсивно, все как следует просчитывает, в том числе и выбор жертв. Если он предпочел девушек из «Fairy's Wear», значит, для этого должна была появиться серьезная причина. То есть речь не просто идет об одежде для женщин, — полагаю, ему уже давно знаком этот каталог, может быть, на него подписывалась его мать или подружка того, кого мы называем Вороном. В его взаимоотношениях с этой компанией есть нечто личное, нечто, что в течение длительного времени было каким-то образом связано с его повседневной жизнью, постоянно находилось в его поле зрения. Очень возможно, что он уже давно фантазировал, представляя себе моделей из этого каталога, то есть готовился к убийствам заранее. Кража со взломом случилась в прошлом году, и у него было достаточно времени на подготовку.
— Но это не дает нам ничего конкретного, — заметил Бентли. — Я хочу сказать, мы не можем произвести обыск у всех подписчиков «Fairy's Wear».
— Не можем, но вполне вероятно, что наш тип уже что-то заказывал по этому или предыдущему каталогу. «Серийники» могут, когда их никто не видит, спать в обнимку с одеждой или носить вещи, которые как-то связаны с их жертвами, только представьте себе это! Беннет обещал мне прислать список всех клиентов за последние два года.
— Это же охренительное количество имен! — воскликнул Котленд.
— Мы выберем из него холостяков, их там не должно быть очень много, потому что компания не продает мужские вещи, так у нас останется небольшая группа чокнутых и парней, покупающих одежду для мамочек и подружек. Я хотел бы выделить из этого списка всех клиентов, купивших одежду, которую рекламировали Анита Пасиека и Элизабет Стингер, их должно быть совсем мало — короче, нужно произвести отбор. Придется перелопатить множество страниц, это займет не один день, но результат может того стоить.
Бентли почувствовал, что Бролен смотрит на него.
— Э, нет! Почему я снова должен заниматься этой рутиной?
— Бентли, не воспринимайте это как оскорбление, просто я уверен, что в работе с бумагами вы — лучший.
Его собеседник не стал возражать, ощутив определенную гордость; ему было приятно услышать подобное от Бролена, и он сразу же растаял. Радуясь тому, что инспектор теперь относится к нему с уважением, Котленд и сам должен так относиться к Бролену, пусть он еще и не решился себе в этом признаться. А что дальше? Бентли знал, как легко его может вывести из себя малейший выпад на его счет, однако, вопреки мнению окружающих, он вовсе не отличался мстительностью. По крайней мере, он сам думал о себе именно так.
— Остается только узнать главное, — произнес он, когда пробка начала немного рассасываться.
— Что именно?
— Какие цели преследуют убийца и Ворон, зачем они реализуют свои смертельные фантазии? По-моему, вы говорили, что они убивают не случайно, тогда почему они выбрали именно «Божественную комедию», а не «Белоснежку и семь гномов»?
— Вы быстро учитесь, — удивился Бролен. — На самом деле они обращаются к «Аду» Данте, потому что он — часть их фантазий… ну, или что-то в этом роде. Но определенная цель у них наверняка есть. И мы должны понять, что это за цель, пока они не зашли слишком далеко. Мы должны разобраться, что им нужно, чего они хотят.
Руки Бролена покрылись мурашками. Бентли только что, сам того не ведая, ткнул в его самое больное место. Да, оставалось только понять, к какой цели стремятся их противники…
Они приехали в Главное полицейское управление и зашли в кабинет к Ллойду Митсу, заканчивавшему составлять отчет об информации, собранной относительно Элизабет Стингер. Увидев его, Бролен не смог сдержать улыбки: он еще не привык видеть коллегу без бороды.
— Что у нас есть по поводу Элизабет? — спросил он.
Митс поднял руки к потолку:
— Немного. У нее по определению не было врагов, ей никто не угрожал, и у нее не было ни одного друга, о котором мы не знали бы; последним оказался страховой агент из Арканзаса. Теперь что касается ее похищения. Салиндро отправил двух своих людей поспрашивать торговцев из той части города, где ее похитили, но в тот вечер никто не заметил ничего подозрительного. Кажется, ее дочь забирает к себе мать Элизабет. А что у вас?
Бролен пересказал ему все, чем они занимались во второй половине дня, и коротко остановился на том, куда теперь предстоит направить усилия. В течение часа полицейские на основе собранных данных вырабатывали план дальнейших действий. Затем они заказали по телефону китайскую еду. Заодно Бролен успел отнести в лабораторию образец слюны, взятой им у Милтона Бомонта, сопроводив его короткой запиской, адресованной Карлу Диместро и Крейгу Нова.
Трое мужчин устроились в кабинете Бролена и начали внимательно разбирать тонны документов, изъятых в квартирах обеих жертв. Распечатки телефонных разговоров, банковские счета, квитанции, недавняя почта… Все это надо было проверить, убедиться, что в них не содержится ничего необычного, что могло бы вывести их на след убийцы. Бролен хорошо знал: в случае с «серийниками» подобная скучная работа, как правило, не дает никаких результатов, потому что чаще всего убийца никоим образом не выходит на связь со своей жертвой непосредственно до момента совершения самого преступления, однако эту работу приходится проделывать всегда. Наконец-то инспектор был вынужден признать, что присутствие Бентли Котленда не было исключительно тяжким бременем, тот вполне мог быть приятным, как сегодня, и даже оказаться полезным. Тем более что он постепенно начал все лучше разбираться в ремесле полицейского, открывшемся ему во всей своей красе и реалистичности, сильно отличаясь от того, что он, должно быть, представлял себе, сидя на университетской скамье. Со своей стороны, Бролен не мог его ни в чем упрекнуть — в конце концов, он сам когда-то воображал себе ежедневную кропотливую работу полицейского вовсе не такой, какая она есть на самом деле; пребывание в ФБР было тому великолепной иллюстрацией.
Солнце постепенно закатывалось за горизонт, и раскинувшийся за большими окнами кабинета Портленд озарился множеством огней.
Бролен несколько раз порывался позвонить Джульет, просто для того, чтобы услышать ее голос и, может быть, напроситься к ней на ночь, но каждый раз прогонял от себя эту мысль. Их отношения едва завязались, — и лучше было не торопиться; завтра утром надо отправить ей цветы. Эта мысль ему понравилась, и он вновь погрузился в бесконечную серию цифр.
Когда отворилась дверь, все трое решили, что прибыл их обед, но вместо разносчика в дверях появился Ли Флетчер, беспокойно наморщивший лоб.
— Джош, проблема с Джульет Лафайетт. Охранявшие ее Сиддон и О'Доннер, передали 10–49, и это напрямую касается девушки.
Код 10–49 в полиции Портленда означал, что совершено убийство; увидев, как побледнел Бролен, Флетчер поспешил добавить:
— С ней все в порядке. Кажется, речь идет о ее подруге… — Он посмотрел на клочок бумаги, который держал в руке. — Некая Камелия Маккой. Она была убита.
Бролен закрыл глаза и не заметил, как в пальцах сломался карандаш.
60
Высокий дом Камелии Маккой был окружен желтой лентой, трепетавшей на ветру. Несколько автомобилей, добрая половина которых стояла с включенными «мигалками», казалось, были беспорядочно разбросаны вдоль по улице, по крайней мере, так подумал Бролен, приехав на место происшествия.
Наступила ночь, и, вылезая из «Мустанга», инспектор вздрогнул, но не смог бы ответить, отчего — от холода или страха. Он почти сразу же заметил «Форд» без опознавательных знаков, в котором Гарри Сиддон протягивал Джульет кофе. Она находилась на пассажирском сиденье, дверца рядом с ней была открыта, плечи девушки укутаны одеялом. Увидев Бролена, она выскочила из машины и молча подошла к нему.
Они долго стояли, обнявшись, пока Бролен не отступил на шаг, чтобы взглянуть Джульет в глаза. «Мигалки» озаряли ее лицо сюрреалистическими красными сполохами.
— Держишься? — спросил он, скорее чтобы дать ей понять, что он беспокоится за нее, нежели ожидая какого-либо ответа.
Она робко пожала плечами и снова прижалась к нему. Бролен почувствовал, как грудь девушки сотрясает крупная дрожь, но все, что он смог сделать, это погладить ее по голове. Сказать было нечего: наступил один из тех моментов, когда слова не способны утешать, а молчание и простое рукопожатие могут сделать гораздо больше.
К ним приблизились два человека один из новичков и сотрудник лаборатории, но, видя их скорбные лица, они так и остались стоять в стороне. Командование операцией взял на себя Ллойд Митс.
Наконец они разомкнули объятия, и Бролен усадил Джульет в машину, принес ей горячий чай. Джульет почти машинально взяла его онемевшими пальцами.
— Я должен войти внутрь, — мягко объяснил он.
Она кивнула, и одеяло медленно соскользнуло с ее плеч.
— Знаю.
Бролен увидел двух человек из службы судебно-медицинской экспертизы, нетерпеливо ожидавших его возле крыльца.
— Гарри и Пол отвезут тебя домой и останутся там до моего приезда, ладно?
Вместо ответа Джульет крепче сжала губы, кровь отлила от них, и они побелели, став похожими на бороздки, прочерченные в снегу. Бролен поцеловал девушку в лоб и пошел прочь.