Прокурор повернулся к Бролену и остановился, Бентли сделал то же самое за спиной инспектора. Все слишком примитивно и понятно, послание было предельно ясным.
— Не принимайте это на свой счет, ничего личного, но я считаю, что вы слишком молоды, чтобы вести это расследование. Будь я капитаном Чемберленом, я бы поручил его кому-нибудь из старых опытных служак, более опытному человеку. Но ваш капитан очень вас любит, его впечатляет то, что вы учились в ФБР, так же как и ваши предыдущие заслуги. — Он посмотрел Бролену прямо в глаза, инспектор выдержал этот взгляд твердо, но без надменности. — Бентли тоже считает, что вы можете довести расследование до конца; я вынужден подчиниться его мнению, но не обольщайтесь: если дело кончится — неудачей, вы можете просрать всю вашу карьеру. До сих пор СМИ вели себя спокойно, но с третьим убийством нас покажут по всем национальным каналам.
Конечно, присутствие Бентли имело целью не просто обучиться азам профессии; он был глазами и ушами окружного прокурора Как они не подумали об этом? Ведь было очевидно, что молодой тип, только что получивший диплом и собирающийся прыгнуть в кресло помощника окружного прокурора, пусть даже по протекции, не может попасть в полицию случайно. Глейт хотел знать изнутри, как функционируют полицейские службы, собирался составить для себя что-то вроде маленьких личных досье, в манере Джона Эдгара Гувера, но только не с таким размахом. Знать, кто является его сторонниками, а кого надо вовремя убрать. Иметь возможность задействовать все средства для того, чтобы надавить, если… Гребаный политик! Но еще более удивительной была поддержка со стороны Бентли, это на него было совсем не похоже.
В свою очередь, Бролен положил руку на плечо прокурора — опасная игра с применением того же оружия, которым пользовался его собеседник.
— Я знаю свое дело, даже несмотря на мою молодость, как-то так вы, по-моему, сказали. Мы имеем дело с неприятным дуэтом, оба парня на свободе и очень хитры, поэтому не ожидайте от меня чудес. Вся группа работает не покладая рук, но пока наши противники не совершат серьезной ошибки, у нас не будет ни одного явного следа. Я возьму их, прибегнув к методу эмпатии. — Он подчеркнул последнее это слово, надеясь, что Глейт не знает его истинного значения, и это поставит окружного прокурора в невыгодное положение, что Бролену и было надо. — Не хочу критиковать моих коллег, но я тут единственный, кто может довести это дело до конца. Доверьтесь мне.
Бролен увидел, как сжались челюсти Глейта: тот ненавидел, когда хоть кто-нибудь не пресмыкался перед ним.
— Ваш ход, — сухо произнес он. — Но мне нужен конкретный результат. Даю вам времени до утра понедельника. А затем обращаюсь за помощью в ФБР.
Бролен посуровел. Ему оставалось лишь четыре дня.
Четыре дня, чтобы предотвратить новое убийство. Иначе его бывшие коллеги возьмут это дело в свои руки, и тогда его ждет полный крах.
Хищно улыбаясь, Глейт высокомерно добавил:
— Не забывайте слова Энди Уорхола и следуйте им, чтобы ваши четверть часа славы не остались в прошлом…
Бролен в свою очередь улыбнулся. Беззлобно.
— Я уверен, что такой человек, как вы, слышал про генерала де Голля, — заметил он. — Знаете, что сказал генерал де Голль? «Слава дается только тем, кто всегда о ней мечтал». У каждого своя мечта, прокурор Глейт. У каждого своя мечта.
Он услышал вдалеке щелчок фотоаппарата. Пресса не дремлет, когда речь заходит об убийствах.
Всего четыре дня.
63
Научно-техническая лаборатория полиции Портленда работает без перерывов. Дни там не похожи один на другой: то наступает период умеренной активности, то приходится вкалывать день и ночь, и снова — затишье. На утро четверга пришелся настоящий аврал.
Когда Джошуа Бролен вошел в центральный коридор, то заметил множество людей в белых халатах, находившихся каждый в своем секторе, за высокими стеклянными перегородками. Баллистики занимались тем же, чем и всегда: сравнивали траектории полета пуль и типы оружия, из которого они могли быть выпущены, определяли на стенде, как именно пуля попала в жертву, — словом, восстанавливали детали перестрелки, случившейся несколько дней назад на стоянке у мотеля. Далее по коридору располагалась служба выяснения причин пожаров и взрывов: двое мужчин и одна женщина пытались установить, почему начался пожар в ночном клубе, анализируя частицы сажи с помощью инфракрасного спектрометра и газохроматографа.
Затем Бролен прошел мимо лабораторий, принадлежавших отделению биологии, и, наконец, оказался возле личных кабинетов. В одном из них после утреннего звонка его ждал Карл Диместро. Увидев, что инспектор входит в кабинет, Диместро, возглавлявший отделение биологии и являвшийся заместителем директора всей лаборатории, встал, приветствуя Бролена.
— Как твое ничего? — спросил он, зная, что Джошуа только что вернулся с кремации.
— Не хуже, чем обычно. Вам удалось что-нибудь найти? — не смог удержаться от назойливо крутившегося в голове вопроса инспектор.
Он знал, насколько важными могут оказаться сейчас любые полученные данные.
— Садись. Чай, кофе?
Бролен покачал головой — он хотел только, чтобы Диместро как можно скорее ему все рассказал.
— Ладно. После твоего вчерашнего звонка Крейг поднапрягся и хорошенько проверил комплект нижнего белья. Миллиметр за миллиметром. Джош, ты не знаешь, была ли у жертвы, например, собака, волк, фенек или хотя бы просто лисица?
— Что? Нет, не думаю. А откуда…
— Иначе это было бы очень странно, в доме — ни малейших признаков животных, нигде никакой шерсти. И только на нижнем белье мы обнаружили волоски.
Бролен нахмурился.
— Удивительно, — продолжил Диместро. — Крейг исследовал длинный волос, найденный тобой, и — вот это и есть самое необычное — обнаружил несколько коротких волосков, три или четыре, на кружевных трусиках. Длинный волос принадлежит человеку. Его овальное сечение и перевитые волокна доказывают, что это — подмышечный или лобковый волос, предположительно белого человека. У него отсутствует длинная сердцевина, характерная для волос представителей азиатской расы, и частички пигмента менее плотные — хоть и расположены равномерно, — чем у негроидов. Что касается коротких волос, очень тонких, то это волосы какого-то животного; после обстоятельного анализа, могу тебе сказать точно — животное принадлежит к семейству псовых. Расположение клеток кутикулы и форма волоса характерны для представителей этого семейства. У меня не было времени тщательно покопаться в наших базах данных, чтобы сравнить особенности шерсти различных пород. Вывод такой: собака, но что за порода… Нам нужно время.
Бролен пошевелился в кресле и услышал, как оно тяжело заскрипело, издав металлический звук. Как собачья шерсть могла оказаться в доме Камелии? Единственным правдоподобным объяснением было следующее: их принес туда убийца. Принес на одежде и, когда он терся о нижнее белье, несколько волосков оказались на трусиках.
— То есть у нашего парня есть собака? — спросил он вслух.
— Это кажется мне самым логичным объяснением. Собака средних размеров, если судить по длине волосков. Однако это еще не все. Собачьи волосы оказались покрыты странным веществом. Причем его довольно много. С помощью ЭМ[27] и газового хроматографа нам удалось установить, чем именно они покрыты. Мышьяковое мыло и карбонат калия. Эти соединения в быту встречаются не часто.
Наконец-то у Бролена появилась настоящая улика Возможно, убийца гладил свою собаку, отчего волоски прилипли к его одежде, или, быть может, он оказался с ней в таком месте, где используются два названных Крейгом химических соединения. Вариантов было великое множество: вплоть до случайного совпадения, делавшего найденный след тупиковым, однако пока он был единственным заслуживающим внимания.
Бролен вынырнул из своих размышлений.
— Ты можешь определить состав ДНК, исследовав волос человека? — спросил он.
— Нет, там нет луковицы. Зато я могу провести нейтронный анализ. Нейтроны вступят в столкновение с атомами различных невидимых глазу примесей, покрывающих этот волос, и от этого они станут радиоактивными. Достаточно будет использовать гамма-лучи, чтобы установить точный состав этих примесей. В миллиардной доле грамма содержится до четырнадцати различных элементов. Иными словами, если ты принесешь мне волос подозреваемого, я сравню состав обоих профилей на предмет радиоактивности и смогу сказать, принадлежат ли оба волоса одному и тому же человеку.
— Насколько этот анализ точен?
— Не настолько, как ДНК-экспертиза, но возможность ошибки — около одной миллионной; в целом неплохо.
Бролен встал и вытащил из кармана своей кожаной куртки пластиковый пакетик с несколькими волосками.
— Можно ли сравнить вот это с тем волосом, который у тебя? — спросил он.
— Никаких проблем. Откуда они?
Бролен положил пакетик на стол Карла:
— Хороший коп, если он хочет остаться таковым, не раскрывает всех своих секретов.
Заведующий отделением биологии пожал плечами:
— Как знаешь. Я сделаю все максимально быстро, однако сейчас у нас полно других срочных дел. Мы все время опаздываем.
— Да, привычная ситуация. В любом случае, спасибо.
— Между нами: лобковый волос ведь может принадлежать жертве, да?
Бролен энергично затряс головой:
— Меня самого это очень занимает: неоткуда волосу было взяться на чистом нижнем белье; все великолепным образом сходится; уверяю тебя, Карл, этим бельем воспользовался убийца, не имея сил сдержаться. А найденная на месте убийства собачья шерсть только подтверждает мою догадку: ведь у Камелии не было никакого домашнего животного. Мы взяли след и должны использовать то, что нашли.
Карл пожал плечами и резюмировал:
— Может быть, ты ожидал больше информации, поэтому мне жаль: мы делаем все, что можем.
Бролен приоткрыл дверь и остановился на пороге.