Осенний лес снова качает голыми ветками, ветер шумит, а снежная крупа царапает лицо. Стоило мне лишь отойти на пару сотен метров от столь удачной аномалии, как ноги и руки стали предательски слабеть. Наверное, откат. Зажевать его бы чем-то сладким или энергетика тяпнуть, да нету. Пришлось присесть на корточки, чуток передохнуть, иначе рискую упасть. Очередной порыв колючего ветра донёс резко пробуждающее затуманенное усталостью сознание весьма характерное потявкивание. Собаки. Двустволка снова в руках, шаг в сторону, разворот на неожиданно близкий звук. Псы уже тут. Много. Штук десять, все какие-то облезлые, но весьма крупные. Бах, бах. Бью в тех, кто ближе всего, суетно пытаясь перезарядить стволы. Поздно. Рывок в сторону за дерево, уходя с острия атаки стаи. Случайно полоснул выхваченным ножом по пролетевшей мимо туше, громкий визг и рык, тяжелый удар сзади, больно ударившись о выступающий корень, качусь по сырой земле, пытаясь отмахнуться от нацелившейся прямо на моё горло зубастой морды.
— Ааааа… — вспышка сильнейшей боли оборвала крик.
— Что с тобой? — Лариса вскочила на смятой кровати вместе со мной, излучая вовне большую тревогу.
Я же ещё переживал события прошедшего сна, пытаясь отделить привычный мир от того кошмара. Откуда это взялось? Да, сны мне и тут периодически снились, но самые обыкновенные сны. Размытые и нечёткие, а тут просто ужасающая детализация и полное проживание. В том сне был я и не я одновременно. Руки мои и не мои одновременно. Как будто на время доживал последние остатки чужой жизни. Признаться — изрядно пробрало.
— Это был всего лишь плохой сон… — пробормотал я, всё же сумев разделить себя и тот кошмарный образ. Пробирающий холод, затаённый страх и напрягающее чувство огромной нужды в нём перевешивало даже пережитую смерть. Есть чего испугаться. Неужели именно так живут и гибнут в Зоне обычные сталкеры? Возможно, возможно.
— Я уловила отзвук постороннего присутствия, — одними губами прошептала резко напрягшаяся и застывшая Лариса. — Оно только что было где-то тут, рядом, и вдруг бесследно исчезло. Мне это сильно не нравится!
Её слова заставили меня быстро одеться и заняться прочёсыванием прилегающих к дому окрестностей. Ни в лесу, ни на берегу реки, ни даже на её другой стороне никого не обнаружилось. А искал-то я, максимально раскрывая все доступные мне чувства. Да и Лариса изрядно напряглась, сумев охватить ментальным вниманием огромную территорию. Даже до деревни новичков дотянулась, чего ранее у неё никогда не получалось. Остаток ночи и часть утра ушли на абсолютно бесполезные поиски. Чёрная кошка вовремя сбежала из тёмной комнаты, да и вообще вопрос — была ли она там?
— Ты кого-то подозреваешь? — Спросил я хмурую жену, когда мы, наконец, собрались немного перекусить, заедая досадную неудачу.
Время было ещё относительно ранее, приготовить завтрак Лариса не успела, но чай и сахарное печенье у нас пока есть.
— Образ был явно женский, но какой-то неправильный… — она покачала головой, поднося парящую чашку с чаем к губам. — Возможно, кто-то похожий на нас с тобой, очередной супер контролёр. И его способности эффективно воздействовать на столь большом расстоянии меня откровенно пугают. Учитывая к тому же нашу защищённость от всего подобного. Только не надо мне говорить, что это вдруг была сама Зона, — строго посмотрела она прямо на меня, едва я захотел озвучить пришедшую в голову мысль, мне оставалось лишь пожать плечами. — Единственный положительный момент, который я сейчас вижу… — продолжила говорить она, — это случайно обнаруженная уязвимость. Во сне естественная защита разума явно слабеет. Можно попытаться настроить наши имплантаты на контроль активности коры во время сна с выдачей пробуждающего сигнала. Но я бы ещё с большим удовольствием нашла бы ту хулиганку… — а во взгляде самый настоящий азарт охотницы.
— Предлагаешь половить на живца, меня, то есть? — Я сразу понял, куда свернула её мысль.
— Догадливый… — Лариса плотоядно ухмыльнулась. — Потому ставим сразу две задачи. Настраиваем твой имплантат на постоянное наблюдение и ждём повторения сонной атаки. Спать же будешь со своей девкой после того, как её утомишь, да и сам изрядно утомишься. Сделай так, чтобы она запомнила томный вечер на всю оставшуюся жизнь. Это важно! — Лариса подняла вверх указательный палец левой руки. — Раз против нас вышла глупая баба с ментальными или ещё какими способностями — это её должно обязательно зацепить и спровоцировать. Я же затаюсь рядом, чтобы случайно не вспугнуть дичь. Чувствую — за тебя кто-то серьёзно взялся и вряд ли отступится, пока мы ей крепко не накостыляем… — а взгляд буквально пылает большим предвкушением.
Спорить с женой в таком состоянии крайне глупая затея. Хоть дело и попахивало очередной авантюрой, но других разумных выходов я тоже не видел. А пока до ночи ещё есть время, нужно заняться другими делами. И так слишком многое отложено в долгий ящик.
Ага, кто-то куда-то собрался. Наивный. Не прошло и получаса, едва чашку свежезаваренного чая выпил, как Лариса вдруг резко напряглась, а после заметила с хмурым выражением на лице:
— Кого бы только можно было ждать к нам в гости… — хмурый вид лица сменился предвкушающим чего-то интересное. — Скоро к деревне подойдёт группа с Янтаря, притащив за собой и долговскую охрану. Чувствую там старых знакомых и академика Сахарова собственной персоной. Что должно было произойти, чтобы он выбрался наружу из своего кабинета? — Она покачала головой. — В том письме я рассказала ему, где примерно сейчас обитаю, однако вряд ли могла ждать, что он сюда лично заявится проведать. Ему от тебя явно что-то сильно нужно, «Долг» тоже пришел с какой-то своей целью, а не просто ради сопровождения учёных. В общем так… — она характерно пожевала нижнюю губу о чём-то раздумывая, — веди академика сюда одного. Пусть убедится, что его бывшая подопечная прилично устроилась и ни в чём особо не нуждается. Я пока приготовлю завтрак на четверых. Он обязательно насядет на тебя с чем-то исключительно важным, он умеет быть убедительным. Соглашаться с ним или нет — решишь сам. Я постараюсь смолчать и твою излишне резкую подругу отдельно предупрежу, чтобы держала рот на замке, пока мужики говорят.
Вот за это ей отдельная благодарность. Вика действительно в последнее время стала резковато выражаться, да и действовать тоже. Почувствовала силу и поддержку за спиной. Хорошо это или нет — вопрос без однозначного ответа.
По-быстрому собрался, направившись к деревне тайной тропой. Раз — и я уже там. Группа же пока только добиралась, им прилично идти от известной тайной тропы со «Свалки». Несмотря на ранее время суток в деревне царила деловая суета. Хмурые беженцы в грязной одежде таскали инструменты и стройматериалы с места на место, а к исходящей паром полевой кухне выстроилась очередь с пустыми мисками в руках. За суетой внимательно смотрели наши парни, явно давая указания мужикам, что где брать и куда после складывать. Как я быстро догадался — ими задумано серьёзное расширение деревенских подвалов и погребов, дабы разросшееся население деревни могло где-то прятаться от выбросов и прочих неприятностей. В бункер ведь пока пускают только «своих» и это правильно. Меня дружно поприветствовали маханием рук и продолжили командование строительством.
Вышел из ближайшей избы отчаянно зевавший явно не выспавшийся и заметно помятый охранник Михась с сильно озадаченным лицом.
— Уже знаешь? — Сразу заметил он меня.
— Угу, — я кивнул. — А чего ты, друг, имеешь столь мятый вид? Вроде бы раньше мог вообще сутками без сна обходиться.
— Да вот… — он виновато опустил взгляд, а его лицо характерно порозовело. — Оказывается, для кое-кого из числа Вариных девочек я был далеко небезразличен. Тогда я и сам был мало расположен к общению с женщинами, всё тяготился потерей семьи. Плюс условия контракта охранника и всё такое… — его лицо вообще приобрело пунцовый оттенок от щёк до кончиков ушей. — И только теперь всё как-то сложилось само собой…
— Поздравляю! — Я похлопал его по плечу, искренне порадовавшись за его личную жизнь, которая вдруг совершенно случайно появилась.
— Ты извини, если что, — он продолжал излучать серьёзную вину. — Я действительно проспал возможную опасность, ведь кто-то должен был подать сигнал нашим отрядам самообороны занять опорные пункты по-боевому.
— Как видишь — в этот раз всё обошлось и без тебя, — я откровенно насмехался над его виноватыми чувствами. — И вообще — глупо тащить всё исключительно на себе. Сколько же можно жить в состоянии постоянного напряжения? Ладно, когда ты один в окружении врагов реальных и потенциальных. Но теперь-то нас много. И пусть особым чутьём наделены считанные единицы, пора нам выстаивать систему охраны, как это делают все прочие группировки. Секреты, фишки, наблюдательные посты и постоянное дежурство. Хотя бы по паре человек на наиболее угрожаемых направлениях, которых тут раз — два — и обчёлся. А то привыкли, понимаешь, выдвигаться только по сигналу с твоей стороны, занимаясь в остальное время другими делами.
— Хоть ты отчасти и прав, но… — Михась продолжал искренне переживать минуту проявленной слабости. — Понимаешь, совсем не дело нам всем окончательно милитаризироваться. Жить по уставу и распорядку, словно армия или там «Долг» какой. Поверь — на психику молодёжи и не только молодёжи это скверно влияет. Нам, тебе и мне, уже поздно дёргаться. Зона нас изрядно наградила способностями, но и надломила заодно. Мы обрели способность жить в том самом постоянном напряжении в постоянном ожидании удара. А вот все они — он махнул рукой в сторону суетящихся мужиков и командующих ими парней, — пусть сохранят в душе хотя бы иллюзию мирной жизни. Тяжелой, временами опасной, но всё же именно мирной жизни без отупляющей день за днём кондовой армейщины.
— Да… — я даже не нашел слов, чтобы ему аргументированно возразить. — Но как же тогда контролировать ближние и дальние окрестности? Вокруг ведь далеко не мирная пастораль. И желающих пощипать нам пёрышки тут хватает. Ты опять готов снова перейти в режим постоянного и бессменного дежурства?