рёх сотен человек. Пусть в тесноте — зато безопасно. А там ещё имеются и обширные местами обрушенные подземные галереи. Какие тайны они откроют, если их раскопать? Пока я размышлял о возможном пути развития, народ окончательно разместился. Ближе к трибуне сел основной состав клана-группировки, а дальше устроились и все пришлые, кое-как разбившись по заметно выделившимся группкам. Кто с кем дружит и кому доверяет. Пора начинать.
— Для начала нам нужно определиться, кого именно мы судим! — Начал я вещать громким голосом, изрядно приправляя его ментальными посылами. — Некую всем тут известную организацию или конкретных людей… — а дальше в длинном монологе высказал свою точку зрения на ту самую организацию и её деятельность, одновременно отслеживая реакцию зрителей.
Большинство со мной соглашалось, хотя находились считающие иначе отдельные товарищи. Им во всём виделась истинная злонамеренность всех причастных и просто прикоснувшихся. Потому дальше я перешел к тому, кто реально стоит за той организацией и задаёт ей цели. И это отнюдь не граждане Украины. Ведь практически ни для кого из числа интересующихся не оставалось секрета, что именно американцы взяли СБУ под плотный контроль практически сразу после распада СССР и укрепления в стране «настоящей народной демократии» — как говорят украинские политики. Естественно, среди рядовых агентов оставались и те, кто считал своим служебным долгом бороться с настоящими врагами украинского государства, но таких было меньшинство. Основной состав сверху донизу относились к службе исключительно как весьма удачному средству заработка на хорошую жизнь. И потому следующим актом решил дать слово нашим подсудимым. Пусть исповедуются перед всем собранием, говоря исключительно правду. Кто они, чем жили, зачем рискнули сунуться в столь негостеприимное для них место и на что рассчитывали. А я их стану поправлять, если они вдруг захотят соврать или отклонится от заявленной темы. Стоило заметить — подсудимые реально прониклись ситуацией, а сконцентрированное ментальное давление от меня и подключившейся Ларисы позволило им поочерёдно выговориться. Только двое из них, майор Ломаков и ещё капитан Головатый служили в СБУ много лет. Остальных же завербовали недавно, отправив сюда на первое серьёзное задание после ускоренных подготовительных курсов и интенсивной идеологической накачки. Им показывали самые настоящие ужасы Зоны, реальный вред выносимых их неё опасных предметов, демонстрировали жуткие преступления тех, кто сюда ходит и тут обитает, вскрывая толстые папки уголовных дел с протоколами и фотографиями. Жареных фактов, откровенно говоря — хватало. Штатным пропагандистам не требовалось чего-либо придумывать или специально фальсифицировать. Зона действительно представляет для общества и государства огромную опасность, если относиться к ней именно так, как раньше и относились, да и сейчас относятся. Потому вербовщикам требовалось просто найти действительно честного человека, показать ему правду и предложить вместе бороться с истинным злом, заодно объяснив, что категорически нельзя верить тем, кто как-то связан с Зоной помимо чисто служебных обязательств. Зона неизбежно превращает всех оказавшихся в ней людей в моральных уродов и закоренелых преступников. Кто устоит после столь качественной обработки? Собрание реально прониклось исповедями подсудимых и моими комментариями отдельных моментов.
— Как вы все прекрасно видите — крови на руках этих людей нет! — Я взял слово в очередной раз. — Их помыслы и устремления были чисты и даже вполне благородны. Не их вина в том, что они заняли противную нам сторону, — это я говорил про вставших перед собранием новых агентов СБУ, их старшие товарищи пока сидели на скамье, крепко придавленные к ней добровольными помощниками из «Долга» в тяжелой броне с усилителями мускулатуры. — Предлагаю снять с них все обвинения и даже подозрения, освободив прямо сейчас. Более того, они сохраняют право остаться здесь среди нас и самостоятельно узнать, что такое Зона и каковы обитающие в ней люди на самом деле. Чем они живут и чем дышат, чего боятся и чему верят. Стоит ли всех грести под одну гребёнку? Пусть встанут все, кто согласен с моим решением! — Я поставил вопрос на всеобщее голосование.
Сначала решительно встали первые ряды, за ними потянулись и остальные. Если кто-то и остался сидеть, то его просто не стало видно, как будто его и нет вовсе.
— Практически единогласно, — я резюмировал результат голосования. — Освободить! — Крайне серьёзно восприявшие роль надзирателей долговцы быстро срезали путы с бывших подсудимых, подтолкнув их в сторону до сих пор молчаливо стоящего собрания народа, для них там вполне найдутся свободные места на задних рядах. — Предлагаю всем сесть! — Я продолжил вести судебное заседание, теперь уже над сильно сокращённым составом обвиняемых. — А теперь нам нужно оценить истинную вину командиров. Кому они служили и во что сами верили. Ради чего они боролись с «этим уродливым явлением», имея в виду всех нас, кто тут обитает, — я буквально процитировал фразу из допроса майора.
— Имели ли вы личную выгоду с проводимых под вашим управлением операций? Получали ли за отдельные успехи государственные награды?
Оставшиеся подсудимые тоже уже отбоялись, потому отвечали чётко с высоко поднятыми головами и исключительно правду. Да, единичных успехов у них хватало. Но, так или иначе, плодами их работы пользовались совсем иные люди. Причём, совсем не так, как требовал закон. Пойманных контрабандистов и простых мужиков неизменно перекупали, заставляя горбатиться на чужие интересы. И только совсем уж идейные личности получали сроки отсидки, однако почему-то вскоре снова обнаруживались за периметром Зоны, большей частью попадая в подчинение местного криминалитета. Хоть отдельные СБУ-шники и переживали по этому поводу, но продолжали тянуть служебную лямку. Майор Ломаков раскрыл перед обалдевшим собранием всю неприглядную коррупцию. Словно огромная раковая опухоль, Зона выпускала из себя ядовитые щупальца, наполняя прилегающие государства постоянно растущими метастазами. Кто пытался с этим реально бороться, обычно становился случайной жертвой уличной преступности или же вдруг полностью менял прежние убеждения, превращаясь в очередную мразь. Майору и его заместителю пока удавалось держаться на краю, ибо других деятельных профессионалов уже давно совратили. Государству и высокопоставленным коррупционерам приходилось содержать внешнюю витрину активной борьбы для заграницы и привлечения весомых международных грантов. Оказывается, существуют закрытые программы финансирования противодействия Зоне под эгидой ООН и Европейского Банка Реконструкции и Развития. Ежегодно выделяются многомиллиардные средства, бесследно растворяющиеся в Украине как куски сахара в горячем чае. И чтобы этот «сахар» продолжал сыпаться и дальше, требовалась подобающая отчётность. Сколько перехвачено опасных предметов, сколько задержано преступников и так далее. А просто нарисовать статистику мешали регулярные международные комиссии. Майору же хотелось хоть как-то переломить очевидную тенденцию гибели государства из-за тлетворного влияния Зоны. В последних событиях он видел реальный шанс наглядно продемонстрировать крайне неприглядную ситуацию всему миру, заставив коррупционеров чуток поумерить свои аппетиты. Наивный уже совсем не юноша. Признаться — нарисованная им печальная картина реально впечатлила не только меня одного. Зрители тоже выглядели придавлено, особенно освобождённые новые агенты СБУ. Теперь-то они полностью осознали глубину той пропасти, куда столь смело шагнули. И когда майор окончательно выговорился, пришлось мне крепко призадуматься. В голове появилась шальная идея, как всё можно разрулить.
— Скажите мне, кто может или хочет, как, по вашему мнению, должно ли государство и общество защищаться от различных внутренних или внешних угроз? — Я обвёл внимательным взглядом заволновавшийся народ. — Вот, например, наше маленькое общество уже давно и успешно защищается. Помните, сколько всяких пришлых вышло против нас с оружием в руках и подлыми намерениями? — Я выдержал паузу и снова всматривался в лица людей.
Те, кто пережил вместе Тьму, всё хорошо помнили — это хорошо видно, но и прибившиеся новички тоже выглядели задумчиво.
— Так вот, можем ли мы запрещать государству, частью которого является сама Зона, защищать свои интересы? — Перешел к следующему аргументу. — Хоть СБУ и прямо противостоит нам, сталкерам, постоянным и временным обитателям Зоны, однако оно делает весьма важную работу. Как может и как умеет. Многие из вас уже поняли, зачем я выспрашивал у подсудимых личные мотивы при исполнении служебных обязанностей. Могу дополнительно подтвердить — их ответы были правдивыми. Как вы знаете — любую ложь я хорошо чувствую, да и кроме меня здесь присутствуют и другие умельцы. Так вот, моё личное мнение заключается в том, что у нас нет даже условно-законных оснований в чём либо обвинять тех, кто сейчас сидит на скамье подсудимых. Они весьма достойные люди, просто в силу жизненных обстоятельств оказавшиеся на противной нам стороне. Ладно, если бы мы их убили в бою. Тогда было бы не до размышлений. Или вы — или они. Но вот теперь просто осудить на смерть… — снова многозначительная смысловая пауза, чтобы слушатели глубже прониклись и услышали голос своей совести. — Да и вообще, стоит крепко задуматься, а мы действительно враждебны государству Украина? Ведь многие из здесь присутствующих являются её действительными гражданами. И пусть эта Украина сейчас относится к нам не как родная мать, а злая мачеха, но это не отменяет нашего личного представления о том, как оно должно быть. Многие помнят совсем другие времена и совсем иное отношение, а также втайне надеются, что всё снова может измениться к лучшему. И потому решительно переходить красную… кровавую черту, сжигая мосты позади себя — крайне глупая затея. Итак, за себя лично я снимаю с этих людей, — взмах рукой в сторону скамьи подсудимых, — все обвинения и отзываю все претензии. Кто полностью согласен со мной, пусть встанет со своего места, явно подтвердив своё решение.