1. Canonicus Wissegradensis. Continuatio Cosmae // Fontes rerum Bohemicarum. T. 2 / vyd. J. EmLer. Praha: nakladem Musea kralovstvï Ceského, 1874. P. 203–237.
2. Chronici Hungarici compositio saeculi XIV // Scriptores rerum Hungaricarum tempore ducum regumque stirpis Arpadianae gestarum / ed. I. Balogh, E. Bartoniek, A. Domanovszky et al. Edendo operi praefuit E. Szentpétery. Vol. 1. Budapest, 1937. P. 218–505.
3. Cosma. Chronicon Boemorum // Fontes rerum Bohemicarum. T. 2. Praha: nakladem Musea kralovstvï Ceského, 1874. P. 1–198.
4. Eberhard Windecke. Denkwürdigkeiten zur Geschichte des Zeitalters Kaiser Sigmunds / hrsg. W. Altmann. Berlin, 1893.
5. Husitské skladby Budysmského rukopisu / vyd. J. Danhelka. Praha: Orbis, 1952.
6. Iohannis de Thwrocz. Chronica Hungarorum // Scriptores rerum hungaricarum veteres ac genuini / Cura et studio loannis Georgii Schwandtneri. Vindobonae: impensis loannis Pauli Kraus, 1746. P. 39–291.
7. Legenda sancti Stephani regis maior et minor, atque legenda ab Hartvico episcopo conscripta // Scriptores rerum Hungaricarum tempore ducum regumque stirpis Arpadianae gestarum / ed. I. Balogh, E. Bartoniek et al. Edendo operi praefuit E. Szentpétery. Vol. 2. Budapest, 1939. P. 364–440.
8. Pnbehy krale Premysla Otakara Il. // Fontes rerum Bohemicarum. T. 2 / vyd. J. Emler. Praha: nakladem Musea kralovstvï Ceského, 1874. P. 308–335.
9. Sancti Stephani regis primi Hungariae Libellus de institutione morum sive admonitio spiritualis / textum edendum curavit, apparatu critico et translatione instruxit L. Havas. Debrecini: ex officina typographica Universitatis scientiarum Debreceniensis, 2004.
10. Staroceska Alexandreida / usporadal V. Vazny. Praha: Elk, 1949.
11. Urkundliche Beiträge zur Geschichte des Hussitenkrieges vom Jahre 1419 an / hrsg. von F. Palacky Bd. 1. Prag: bei Friedrich Temsky, 1873.
12. Vavrinecz Brezové. Kronika husitska // Prameny dejin ceskych = Fontes rerum bohemicarum / vyd. J. Goll. D. 5. Praha, 1893. S. 327–534.
1. Наумов Н.Н. Петиция чешских сословий Сигизмунду Люксембургскому 1419 года: анализ источников // Славяноведение. 2022. № 4. С. 13–26.
2. Наумов Н.Н. Проблема наследной / выборной монархии в Чешском королевстве XIV–XVII веков // Полвека служения кафедре славян. К 80-летию профессора Геннадия Филипповича Матвеева (Историки-слависты МГУ Кн. 16). М., 2023. С. 53–64.
3. Наумов Н.Н. Петиция чешских сословий Сигизмунду Люксембургскому 1419 года: переоценка ее прогуситского характера // Славяноведение. 2023. № 3. С. 102–114.
4. Agapitos P.A. The "Court of Amorous Dominion" and the "Gate of Love": Rituals of Empire in a Byzantine Romance of the Thirteenth Century // Court ceremonies and rituals of power in Byzantium and the medieval Mediterranean. Leiden: Brill, 2013. P. 389–416.
5. Cornej P. Svetla a stmy husitstvf Praha: NLN, 2011.
6. Schneidmüller B. Konsensuale Herrschaft. Ein Essay über Formen und Konzepte politischer Ordnung im Mittelalter // Reich, Regionen und Europa in Mittelalter und Neuzeit. Festschrift für Peter Moraw / hrsg. v. P-J. Heinig, S. Jahns, H.-J. Schmidt et al. Berlin: Duncker & Humblot, 2000. S. 53–87.
1. База данных опубликованных источников по средневековой истории Чехии: https://sources.cms.flu.cas.cz/src/index.php
2. Материалы по старочешскому языку (словари, грамматика и корпус текстов): https://vokabular.ujc.cas.cz/
Сергей Дмитриевич ЛуняшинТрансильванский князь Дьёрдь II Ракоци в 1657–1660 гг.: участие в сражении как политическая необходимость
В статье рассматривается влияние политических факторов на решение правителя об участии в сражении и на его поведение во время боя. В качестве примеров взяты два сражения трансильванского князя Дьёрдя II Ракоци (1657 и 1660). Широкое рассмотрение политического контекста, в котором существовало Трансильванское княжество, и политических шагов, которые совершали князья из династии Ракоци, позволяет выявить политическую концепцию Дьёрдя II, в рамках которой он вел войны, в которых произошли рассматриваемые сражения. И хотя первичной целью похода 1657 г. было становление королем Польши, итоговое представление об усилении Трансильванского княжества у него, видимо, присутствовало и обусловило его отчаянную борьбу за власть в 1657–1660 гг. В рамках боевых действий Дьёрдь II Ракоци демонстрировал подчинение своего поведения и общей стратегии политическим целям. Он покинул войско перед битвой с татарами в 1657 г., но командовал в крупном сражении с османами при г. Дьялу в 1660 г. и в решающий для исхода битвы момент пошел на огромный риск, возглавив конную атаку. Гибель Ракоци не стала концом антиосманской борьбы, которую до 1662 г. продолжал его сподвижник Янош Кемень, также павший на поле боя. Исследование дополняет представления о роли правителя в эпоху формирования государства Нового времени. Кроме того, оно позволяет не только с достаточной обоснованностью выделить особенности политического мышления Дьёрдя II и его отношения к войне, но и поставить вопрос о более подробном изучении военного элемента в культуре трансильванского дворянства.
В Европе XVI–XVII вв., среди прочих трансформаций, связанных с развитием общества Нового времени, происходил процесс концентрации политической власти в руках монархов и их ближайшего окружения. Двор правителя становился не только местом притяжения и центром репрезентации королевской власти, но и административным ядром, к которому сходились нити управления из многочисленных бюрократических органов. Расширение состава правящей элиты за счет гражданских чиновников вызывало и изменение традиционного представления о верховном правителе: воинские умения, сражение на поле боя, и участие в походах — все это перестало быть обязательной частью жизни и образа монарха. Кроме того, некоторые правители настолько активно участвовали в административной деятельности, что не могли много времени уделять военным вопросам, не говоря уже о личном участии в боевых действиях. Правителя «выдавила» с поля сражения необходимость участия (как ритуального, так и реального) в административных, дипломатических и иных государственных делах. Однако были и те правители, кто по каким-либо причинам участвовал в сражениях, несмотря на собственную значимость для страны и на многократно возросшую из-за распространения огнестрельного оружия опасность.
Проблема участия правителя в бою привлекает внимание исследователей, поскольку она находится на стыке биографических, политических и военно-антропологических исследований, если речь идет об изучении личных склонностей и мотивации конкретного монарха. Исследователей раннего Нового времени особенно интересуют боевой путь и полководческие навыки крупных правителей — Генриха IV Наваррского, Густава Адольфа, Петра I[207], в историографии не раз затрагивался вопрос о влиянии личных черт Карла I на его поведение во время сражений гражданской войны в Англии[208]. Я убежден, что результаты многочисленных конкретно-исторических исследований могут быть со временем интерпретированы историками для ответа на более общий вопрос о проблемах мотивации правителя в бою, моделях его поведения, связи между статусом полководца и правителя. Представляемое исследование преследует цель добавить еще один конкретный элемент к будущему обобщающему анализу названных проблем.
Предметом исследования в данной статье станет поведение трансильванского князя Дьёрдя II Ракоци во время двух сражений, произошедших 30–31 июля 1657 и 22 мая 1660 гг. Поведение правителей и полководцев в этих сражениях не рассматривалось даже в специальных военно-исторических работах[209]. Я предпринимаю попытку рассмотреть эти сражения и сложившийся вокруг них политический контекст с целью определить, в какой степени политические обстоятельства и личные свойства характера повлияли на мотивацию правителя принять участие в сражении или уклониться от него. Рассматриваемые сражения не были единственными в жизни Дьёрдя II, однако в них совместились два фактора: уязвимое положение его войска и крайне тяжелая политическая обстановка, т. е. эти сражения являлись экстраординарными ситуациями, исход которых ставил под сомнения дальнейшую судьбу государства и правителя.
Имевшиеся в моем распоряжении нарративные источники, написанные современниками и участниками исследуемых событий, позволяют получить представление контексте и ходе сражений, о поведении Дьёрдя II и его сподвижников. Таким образом, мы можем судить о внешней мотивации князя в условиях кризиса, когда необходимость сохранения власти теснейшим образом сплеталась с угрозой для жизни. В то же время использованные источники, хотя и содержат письменную речь Дьёрдя II Ракоци, не позволяют судить о его моральном состоянии и не дают достаточных оснований даже предположить сугубо личную мотивацию князя в момент конкретных сражений. Однако, опираясь на имеющиеся сведения о действиях князя в бою, все-таки можно судить об общем складе его характера и предполагать реакцию князя на изменения в ходе сражения. В данном случае нам придется ограничиться этим вероятностным знанием[210].
К середине XVII в. Трансильвания занимала промежуточное положение между сражающимися за Венгрию Османской империей и Монархией австрийских Габсбургов[211]. После битвы при Мохаче эрцгерцог Австрии Фердинанд I и воевода Трансильвании Янош Запольяи вступили в борьбу за престол Венгрии. Последний, вскоре после коронации, признал себя вассалом Османской империи, т. к. не мог противостоять войскам Фердинанда Габсбурга без внешней поддержки. В 1541 г. Сулейман I занял центральные районы Венгрии вдоль Дуная, а центром нового эйялета сделал венгерскую столицу — Буду. К середине XVI в. Запольяи владели лишь восточной частью королевства Венгрия — собственно Трансильванией и некоторыми прилегающими областями. После неудачных попыток объединиться с габсбургской