Следователь вытолкнул Мари к лифту, потом усадил в машину, минут двадцать проплутал по незнакомым узким улочкам, остановил «десятку» в незнакомом дворе и вытолкнул Мари за дверь. Девушка, как во сне, вышла у довольно грязного подъезда, покосилась на местных старушек и поинтересовалась:
— За репутацию свою не боитесь?
Александр Сергеевич дернул плечом и промолчал. В молчании они поднялись на площадку, в молчании он пропустил Мари в маленькую квартирку, затем поставил перед ней чашку с чаем и растворился в комнате. Периодически оттуда доносились звон и грохот, но Мари было неудобно пойти и посмотреть, что происходит. Несколько раз хлопала входная дверь, и девушка всерьез опасалась, что то ли не в меру добрый, то ли навязчивый, то ли странный следователь закроет ее в доме. Вскоре сияющий и запыхавшийся Александр Сергеевич появился на пороге, вымыл за Мари чашку и объявил:
— Вот. Теперь можно и обратно к тебе.
Мари поняла, что менты определенно существа другого сорта. По крайней мере, с головой у них точно творится что-то странное. А Александр Сергеевич всю дорогу был очень весел, пытался болтать на светские темы и всячески развлекал собеседницу, словно ухаживал за ней, а не пытался объявить ее мужа в розыск за квартирную кражу.
— Сюрприз, — сказал Александр Сергеевич, открывая багажник со счастливым видом.
Мари испытала шок, когда заглянула внутрь. Чего там только не было!
Следующие несколько часов Александр Сергеевич провел в бурной деятельности. Он прикрутил люстру на кухне, наладил маленькую электроплитку и чайник, повесил несколько полочек и разложил на них мелочовку — от зубной щетки до туалетной бумаги, повесил в спальне занавески и даже поставил какой-то колченогий столик в центре гостиной.
— Ну вот, теперь можно жить! — гордо объявил он.
Мари расплакалась, с ужасом подумав, что слезы, кажется, становятся ее естественным состоянием.
Короче, Александр Сергеевич остался у нее на ночь, а утром Мари тихонечко выскользнула из квартиры, не закрывая дверь, и отправилась к Жанне. Жанна в этот день работала вечером, собиралась как следует выспаться, поэтому была крайне удивлена появлением кузины и ее растрепанными чувствами.
— Жанна, ты можешь меня поздравить, а заодно налить мне что-нибудь выпить, — сказала Мари и прошла в комнату не разуваясь.
— Но ты…
— Да, я. И я хочу выпить. Не думаю, что от бокала вина ребенок умрет.
Жанна поняла, что лучше не спорить, и молча подала требуемое.
— А где поздравления? — капризно спросила Мари, осушая бокал до дна.
— Я тебя поздравляю, — покорно начала Жанна, поражаясь сестре. Она стала вспоминать, была ли сама такой неадекватной во время беременности, и в итоге решила, что во всем виновата трагедия с Митей. Жанна слышала, что Митю обвиняют в воровстве, но поверить в это не могла. Следователь и другие милиционеры просто не знали Митю, не слышали, как он поет, не смотрели ему в глаза и не видели, как он обожал Мари, как нежно ухаживал за ней… Жанна краснела, вспоминая поцелуй с Митей на свадьбе, и понимала, что просто не хочет видеть правду. Хотя сомнений быть не могло.
— Да, да! Я теперь не только брошенная жена и мать потенциальной воровки, гены, знаешь ли, не обманешь, а еще и любовница мента.
— Что???
Следующий бокал Жанна машинально налила себе и осушила залпом. Мари отобрала бутылку и стала пить из горлышка. Жанна в оцепенении смотрела, как ее утонченная кузина запрокидывает бутылку жестом профессионального алкоголика в период «горения труб», и молчала.
— То, что слышала, — выдохнула Мари, — у меня ночевал Александр Сергеевич! Ха! Александр! Ха! Шурик! И я занималась с ним любовью! Ха! Сексом! Я занималась с ним сексом! Я бы даже сказала, что мы трахались! И отметила бы тот факт, что я изменила своему ненаглядному муженьку!
Жанна никогда не слышала от Мари таких слов. Она, конечно, догадывалась, что Мари выросла не в оранжерее, но чтобы кузина позволила себе непристойное выражение? С ее элегантностью, с ее ненавистью к любой вульгарности?
Мир катился куда-то под откос, проваливался в тартарары прямо на глазах, и Жанна в восемь часов утра допила бутылку, отобрав ее у Мари.
— Скажи что-нибудь, — попросила кузина.
— Но что?
— Не знаю.
Мари повысила голос, грозя сорваться в истерику:
— Что, теперь для вашего семейства я — пария? Неприкасаемая, так сказать? Дети, не дружите с тетей, она вас плохому научит? Теперь все ханжи могут кидать в меня помидорами, верно? Жена уголовника-рецидивиста, любовница мента, которая легла под следователя, едва лишь ее муженек успел удрать, обчистив квартиру. Алкоголичка, которая даже беременная не может удержаться от выпивки. И вообще совершенно неподходящая приличным людям персона для общения.
Мари поискала сигареты, собираясь демонстративно закурить и выпустить дым сестре в лицо, но сигарет не было. Она выбросила пачку за час до того, как пропал Митя — ведь она хотела стать образцовой матерью.
Жанна порывисто обняла ее.
— Глупая… ну что ты… ну прости меня… я не хотела… я просто не знаю, чем тебе помочь… давай сделаю что хочешь, только ты скажи мне, что надо сделать… я же люблю тебя, пожалуйста, не обижайся, ты самая лучшая.
Мари попросила:
— Узнай у мента телефоны и адреса тех, с кем Митя жил раньше.
— Зачем???
— Навестим, — Мари криво, нехорошо улыбнулась, — поговорим. Посмотрим, какие от него дети получаются. Может, узнаем что-нибудь. Или его самого встретим.
Жанне затея кузины не понравилась, но она решила, что это лучше круглосуточных бдений в пустой ободранной квартире, алкоголя и секса с немолодым лысеющим следователем.
— Хорошо.
— Позвони ему сейчас. Я хочу навестить всех немедленно.
Жанна подчинилась. Только она не стала будить следователя звонком, а уложила Мари на свою кровать, наскоро оделась-причесалась и поехала к кузине домой. Александра Сергеевича уже полностью одетого она застала на кухне. Он мрачно пил кофе, под его глазами лежали темные круги.
— Александр Сергее… — Жанна запнулась, поняла, как это глупо звучит в утренней обстановке.
Следователь понял и улыбнулся. Одними губами.
— Давай на «ты», без выпендрежа. Называй по имени. Если хочешь — Сашей или Шуриком, — предложил как-то многозначительно.
— Саша, Александр, вы… ты, мы тут… нам бы… Вы говорили…
Жанна окончательно смешалась, покраснела и принялась вертеть головой, ища нужные слова. Слова не находились, зато она заметила изменения в интерьере. Квартира стала походить на разгромленную, но хоть немного жилую.
— Это вы все сделали, да? — восхищенно спросила Жанна. — И все так быстро? И люстру, и полочки, и плитку?
— И еще кое-что. А твоя сестра даже спасибо мне не сказала.
Александр поднял на Жанну глаза. Девушку пронзило острой жалостью — на грани боли. Она представила, как немолодой уже мужик, запав на кузину, попытался сделать для нее что-нибудь приятное и старался изо всех сил, и как обидно ему, что Мари не оценила стараний. «Все-таки Мари — странная натура, не от мира сего. Я бы оценила. Мой за год ни одной полки не прибил, сколько я его ни упрашивала, а этот сам за несколько часов все устроил», — решила Жанна.
— Ты не обижайся на Мари, ладно? — попросила она и положила ему руку на плечо. — Мари очень хорошая. Она просто сейчас в таком состоянии, что ничего не соображает. Она наверняка тебе благодарна.
— Нет, — отрезал Александр, — я для нее просто… случайный прохожий. Она ничего не заметила и не могла заметить. Закономерно. Странно, что я так глупо влип. — Он неожиданно искренне улыбнулся. — Знаешь поговорку, что иногда с возрастом приходит мудрость, а иногда возраст приходит один? Это мой случай. Ты кофе хочешь?
— Хочу, — машинально ответила Жанна, забыв, что не любит кофе. Отказываться было как-то неудобно — Александр мог подумать, что она его не слушала.
— Она вчера расспрашивала про мою жену.
— Вы женаты? — спросила Жанна, краснея от глупости и ненужности своего вопроса.
— Уже нет. Мы в разводе. И довольно давно.
Кофе пили в тишине. Жанна потихонечку рассматривала Александра и думала, что Мари напрасно так обошлась с ним. Конечно, до Мити следователю было далеко — и внешностью, и красноречием, и манерами, но за грубоватым обращением скрывалась доброта. А доброта намного важнее умения красиво ухаживать. По крайней мере, так думала Жанна, хотя за ней никто никогда красиво не ухаживал.
— В мою кузину всегда все влюбляются, потому что Мари — роковая женщина, — неожиданно брякнула она.
Александр обжегся кофе, подергал уголками губ и перевел разговор на другую тему:
— Чем я могу тебе помочь?
— В смысле?
— Ты, когда пришла, явно хотела что-то спросить. Спрашивай.
Жанна замялась.
— Ну?
— Неудобно как-то.
— Неудобно спать на потолке.
— Мари… Мари очень хочет узнать адреса или хотя бы телефоны предыдущих женщин Дмитрия.
— Зачем еще?
— Хочет поговорить о нем. Надеется, что кто-то знает больше ее. Не знаю. Но я клянусь, что Мари не станет делать ничего плохого, она совершенно не скандальная…
— Хорошо… я найду ей телефоны. Я правильно понимаю, что она попросила тебя вести со мной переговоры, а сама не хочет со мной общаться?
— Нет, она просто, ну, она пришла ко мне, и поэтому я…
— Понятно. — Пристально Александр посмотрел на Жанну. — Тебе уже говорили, что ты — неоправданно добра для нашего времени? Это несовременно.
— Ага… я тургеневская девушка, — засмеялась Жанна, и ей стало легко. — Знаешь, у меня есть еще своя личная просьба, но не знаю, насколько это возможно.
— Говори.
— Моя мама… она… в общем, у моей мамы есть любовник.
Александр недоуменно покосился на девушку:
— Она что, этого даже не скрывает?
— Как раз наоборот, она старательно скрывает. Но он у нее есть.
— Только не предлагай следить за твоей матерью. Может, у тебя и вообще паранойя и ты сама придумала этого любовника?