— Простите, пожалуйста, — начала девушка.
— Да-да? Что вы хотите? — Дама отвлеклась от работы и подняла приветливое лицо.
— Вы понимаете, мы — съемочная группа с кабельного телевидения, нас вызвали по этому адресу снимать открытие окружной выставки народного творчества. Не подскажете, где она будет проходить?
— Здесь, здесь будет проходить, — радостно сказала кругленькая дама. — Меня зовут Елена Николаевна, я — организатор выставки, работаю здесь, в доме детского творчества. Это я просила прислать съемочную группу.
— Простите… — Жанна растерялась, — наверное, мы перепутали время.
— Нет-нет, все правильно. Сейчас, я при вас все открою, чтобы вы сняли.
— А где народ? — спросила Жанна растерянно.
— А мы без народа. Хотя… если народ нужен, мы Марию Федоровну позовем, она в коридоре сидит. Мария Федоровна — это наш ветеран, очень активный участник всех творческих вечеров, встреч, сама шьет и вяжет, потрясающе одаренная женщина.
— А выставка-то где? — не выдержала Жанна.
— Так вот же! — И организатор Елена Николаевна с торжествующим видом показала на кресло в углу комнаты.
Жанна присмотрелась. На кресле валялось с десяток вязаных и вышитых вещичек — салфеточки, юбка и, кажется, даже скатерть.
— Вот она, наша выставка народного творчества. Это сделали жительницы нашего округа. Наши бабулечки связали. Вы снимайте, это очень интересно, особенно молодежи.
Жанна молча вышла в коридор. Еще несколько месяцев назад она бы сказала какую-нибудь грубость, но сейчас сумела сдержаться.
— И куда ехать? — спросил Костя.
— Никуда. Иди поговори с тетенькой. Ее зовут Елена Николаевна. Она тебе объяснит, что снимать и где выставка.
Через минуту из кабинета выскочил красный от злости Костя (отказавшийся из-за внеплановой съемки от встречи со школьным другом), а за ним выбежала недоумевающая организатор. Костя развернулся к ней и изрек:
— Знаете что… Если вы с вашей Марией Федоровной в буфет соберетесь сходить или в туалет — вы опять вызывайте съемочную группу, не стесняйтесь. Это очень интересно для молодежи. А мы приедем, снимем, нам ведь делать-то больше нечего.
С перекошенным лицом Костя зашагал по коридору, а Жанна, подхватив накамерный свет и сумку с микрофоном, засеменила следом. Идти было очень неудобно из-за высоких каблуков — раньше девушка носила на работу только кроссовки, джинсы и удобные свитера или пиджаки в особо торжественных случаях, но с появлением Александра перешла на более женственные вещи.
На следующий день пришла жалоба. Очаровательная Елена Николаевна жаловалась на неслыханное хамство оператора, срыв мероприятия и безобразнейшее поведение сотрудников студии. Про Жанну в жалобе не было ни слова, но ей попало за компанию. Девушка опять не сумела расстроиться по-настоящему, впрочем, после встречи Александра с родителями весь мир представлялся ей в розовом свете.
Александр понравился и Елизавете Аркадьевне, и Анатолию Сергеевичу. Тем более что он старался изо всех сил — явился нарядный, принес букет роскошных лилий хозяйке дома и бутылку хорошего коньяка хозяину, воздавал бесчисленные хвалы их потрясающе умной, красивой и доброй дочери, кулинарным способностям ее матери и умелым рукам отца. Поскольку Елизавета Аркадьевна, волнуясь перед «смотринами», действительно провела на кухне несколько часов, а Анатолий Сергеевич искренне считал себя талантливейшим дизайнером и мастером на все руки, комплименты попали точно в цель. Вскоре оживленная беседа за коньячком и вином для женщин перестала нуждаться в тактичном светском подогревании и стала дружески-активной.
После ухода Александра Елизавета Аркадьевна выразила общее мнение:
— Хороший мужик этот Александр. А что постарше тебя — так оно и к лучшему. Молодые мальчишки — к семье не готовы, они еще не чувствуют ответственности, да и дети для них — только помеха. С этим же — можно и семью строить.
— Он мне пока не предлагал, — буркнула Жанна, смущаясь.
— Куда тебе спешить, — сказал Анатолий Сергеевич, — вы еще и трех месяцев не встречаетесь. Скорые браки к добру, как известно, не приводят.
Все помолчали.
— Как она там? — спросила мать. — Ты давно ей звонила?
— На прошлой неделе. Вроде нормально. Сейчас у Мити суд начался — она на суд ходит. Я все никак не могу вырваться, с ней пойти — у нас съемок чуть ли не по пять в день стало — Наташка в декрет ушла, Алиса болеет, а праздники сыплются, как из дырявого мешка.
Анатолий Сергеевич поинтересовался:
— Твоя Мари, она что, ждать его собирается?
— В смысле?
— Ну, вот ходит она сейчас на суд, передачи наверняка таскает, адвоката взяла, ты говорила, еще на свидания бегает — с ее пузом только по тюремным коридорам бегать, а потом его отправят на зону — а она ждать будет.
— Похоже, что да. Она прямо не говорила, но я так поняла, что она его еще любит и надеется, — пробормотала Жанна.
Елизавета Аркадьевна только вздохнула. Муж Мари потряс ее до глубины души. Она считала себя опытной зрелой женщиной, которая прекрасно разбирается в людях, но веселый уголовник с лучистым взглядом сумел обвести ее вокруг пальца. Елизавета Аркадьевна никогда бы не поверила в его прошлое, скажи нечто подобное соседка или знакомая, и, откровенно говоря, Митя вообще ей понравился. У нее даже мелькнула мысль, что вот бы такого мужа ее Жанночке или Катюшке, и почему Мари так везет, та же Катюшка красивее, да и в Жанне есть обаяние, а уж характер у обеих девочек выигрывает по всем статьям. Оказывается, повезло как раз Жанне с Катей, кто бы мог подумать, что такой милый мальчик — вор…
Тихий семейный вечер для Жанны и Елизаветы Аркадьевны закончился далеко за полночь. Анатолий Сергеевич ушел смотреть телевизор, а мама с дочкой еще долго обсуждали Александра, его работу, характер, перспективы семейной жизни и даже возможность в ближайшее время забеременеть — если Александр и откажется от отцовства, все равно ребеночек будет желанным. А потом Жанна призналась матери, как подозревала ее в адюльтере с молоденьким мальчиком. Елизавета Аркадьевна сначала тихонько ахнула и захлопала глазами, но по мере Жанниного рассказа о слежке и о творческих идеях тандема Жанна — Катя начала улыбаться, а над финальным объяснением в «Елках-палках» хохотала от всей души.
— Почему же ты у меня напрямую-то не спросила? Зачем такие сложности выдумывать?
— А что я у тебя должна была спросить? Дескать, дорогая мамочка, а не спишь ли ты с мальчиком, который тебе в сыновья годится, а то я вас вместе увидела? И знает ли об этом папочка?
Обе засмеялись.
— Кстати, я только на днях была у Веры. И Сережа мне ничего не рассказал.
— Обижать, наверное, не хотел. Он хороший мальчик, ты была права, когда мне про него рассказывала.
— Если честно, я не случайно рассказывала. Я думала вас познакомить — может, что и вышло бы. Ну, впрочем, теперь это не важно — у тебя есть Александр.
— Главное, чтобы все было нормально. Знаешь, мама, я даже боюсь верить, что у нас с ним по-настоящему. Что я еще могу выйти замуж, нарожать детей и жить нормальной семейной жизнью. Наши девчонки на студии иногда разведут скулеж: ой, быт заел, ой, каждый день одно и то же — мужу ужин, детям уроки проверять, ой, никакой романтики, а я им так завидую. Я хочу, чтобы меня тоже быт заел. Пусть быт меня заест, пусть, пусть!!! С мужем, детьми — и их уроками и даже пресловутыми носками. А вся эта свободная жизнь с ее мнимой романтикой… когда вечером после работы даже поесть лень себе одной приготовить. И никуда не хочется идти, потому что достали мероприятия и праздники вместе с ресторанами и театрами.
— Я думаю, у тебя все получится. Александр — надежный, по нему видно. Уверена, что он тоже хочет нормальную семью и детей — у него работа тяжелая, и свобода ему тоже вряд ли приносит что-то романтическое.
Жанна загадала: если Александр сделает ей предложение до Нового года — значит, все будет хорошо. А если не сделает — она сама предложит ему пожениться — и все равно все будет хорошо.
ГЛАВА 18
Результатами судебного процесса остались довольны все, кроме Мари. Чтение приговора стараниями Мити опять превратилось в балаган. Ирочка и Денис не знали, куда деться от счастья — оба получили условные сроки. Адвокат гордился собой, ему удалось сбавить срок до минимума и срезать материальный ущерб. Потерпевшие цвели потому, что им должны были выплатить почти пять тысяч долларов. А Митя продолжал веселиться — значит, его тоже все устраивало. Он получил три с половиной года строгого режима. Мари даже представить себе боялась, что такое строгий режим, если ужасы, которые показывали по телевизору и описывали в СМИ, — обычный. Она не представляла, как ее муж выдержит такие испытания, хотя Митиного отличного настроения приговор почему-то не испортил ни на йоту.
Не видя дороги за потоком слез, Мари села на лавочку у здания суда. Вскоре выпорхнула девочка-секретарь и посоветовала:
— Идите возьмите у судьи разрешение на свидание. Она сама предложила.
Мари, естественно, пошла за разрешением. Судья пила чай в маленькой комнате, жестом предложила Мари сесть. Сняла свои строгие очки на пол-лица и оказалась еще молодой женщиной с красивыми карими глазами.
— Знаете, Мария Михайловна… вы, наверное, уже не раз это все слышали, но я не могу удержаться…
— Вы хотите посоветовать мне, чтобы я бросила мужа? — спросила Мари.
— Да. Это будет называться не «бросила», а «спасла свою жизнь». Это надо сделать хотя бы ради ребенка. Думаете, Александров, он же Игнатьев, последний раз в тюрьме? Нет, конечно. Он выйдет досрочно, погуляет на свободе полгода-год и сядет опять. А у ребенка всю жизнь будут неприятности — папа-уголовник. Можно переехать — и соседи знать не будут. Но работать в приличную фирму его уже никто не возьмет. У вас мальчик или девочка?
— Мальчик. Ярослав.
— Тем более. А вдруг он захочет быть военным? Работать в банке? Заниматься политикой? Вы понимаете, что закроете ему эти возможности? Нужно срочно оформлять развод, пока не поздно. Поскольку муж в тюрьме — это будет сделать несложно.