– Где? – лихорадочно спросил Зубастый Веню.
– Прошу! – важным жестом показал Веня на люк. – Только там темно. И очень грязно.
– А я туда и не собираюсь. Давай, Веня, вместе с Юркой тащите его сюда. А вы, пацаны, помогайте. Я вас не обижу – награжу достойно.
Вся банда, кроме шефа, исчезла в темном люке. Оттуда нам слышались неразборчивые голоса, стук, бряк и звяк. И вскоре показалась спина Толстяка Вени. Он пятился и тащил за собой железный сундук вроде переносного сейфа с ручками. Юрка – рулевой – и пацаны подталкивали сундук снизу. Все они были грязные до ужаса. В черном иле и красной ржавчине. И пыхтели, как паровой двигатель старинного парохода.
Но счастливы были безмерно. На их чумазых лицах сверкали глаза и зубы.
Наконец они выволокли сундук и поставили на палубу.
– Он? – спросил Веня.
– Он! – Зубастый шеф потер руки. – А ну-ка, пацаны, отойдите подальше. – И достал из кармана большой ключ.
Вставил его в замок и повернул со скрипом. Дзинь! – сказал замок и открылся.
Шеф сначала немного приподнял крышку и потом резко откинул ее.
Весь сундук был полон. Мы чуть не свалились со своего тента. Весь сундук был полон, и все внутри него сверкало и искрилось. Он был полон… пивными пробками!
– Что это? – ошалело спросил шеф, указывая на содержимое сундука. – Это что?
– Это… – Толстяк побледнел и сильно расстроился. – Это… наверное, это его коллекция. Он ведь немного псих.
– Сам ты псих! – Шеф зачерпнул горсть пробок и швырнул их Вене в лицо. – Забирай! Все забирай! Все твое! Трепло!
Юрка, рулевой, стоя в сторонке, отряхивал от ржавчины брюки и тихонько посмеивался. Полундра и Клоп подобрались поближе и завороженно смотрели в сундук.
Мы с Алешкой, забыв всякую осторожность, тоже вовсю глазели на это «сокровище». Я едва сдерживал хохот, а Лешка как-то странно среагировал на эту комедию. Я бы сказал, он был насторожен. Как будто чего-то ожидал. И боялся, чтобы это что-то не случилось.
Веня приблизился к сундуку, запустил в него руки поглубже, выгреб две горсти пробок и ошалело уставился на них.
Шеф плюнул, бросил ключ в сундук и захлопнул крышку.
– Поехали, Юрик!
Веня долго смотрел вслед катеру, потом тяжело вздохнул и направился к трапу.
– Дядь Вень! – заступил ему дорогу Полундра. – А оклад, а премия? Мы ж почти все лето старались.
– Пробками возьми, – зло буркнул Веня. – И оклад, и премию. Что нашел, то и получи!
– Я ж не виноват! Что вы сказали, то мы и нашли. Это не честно!
– Ты еще учить меня будешь! – Веня отстранил Полундру и шагнул было к трапу. Остановился. – Ладно, заплачу. Только сбросьте его за борт. – И он с отвращением показал на сундук. – Не надо, чтобы кто-нибудь его увидел.
– Вы нам помогите, – попросил Полундра. – Он тяжелый, зараза.
Втроем они подтянули сундук к краю палубы, поднажали, и, проломив сетчатое ограждение борта, коллекция Каркадила плюхнулась в воду. С такими брызгами, что их фонтан поднялся почти до нас.
Все трое спустились в ялик и перебрались на «Амелию». Там Толстяк Веня дал Полундре какие-то деньги. И тот наверняка отозвался:
– Маловато будет.
Но мы этого не слышали – довольно далеко было. Мы смотрели вниз, в воду. Там постепенно оседала илистая муть, поднятая со дна падением сундука – и скоро стало хорошо видно, как он лежит себе спокойненько на дне. А из-под крышки в одном месте тянется вверх цепочка воздушных пузырьков.
И тут Алешка меня удивил. Почти до шока. Он тревожно сказал:
– Надо поскорее его достать!
– А то что? – усмехнулся я.
– А то деньги промокнут!
Глава XII«Ты что себе купишь?»
– Наконец-то! – обрадовалась мама, когда мы заявились домой. – Я уже соскучилась.
– Как твоя картина? – спросил папа Алешку.
– Продвигается, – отмахнулся тот. – А где писатель?
– В мастерской, – сказала мама. – Ты куда? Мыть руки, и – за стол!
– Мы не голодные. – Алешка от нетерпения приплясывал на месте. – Мы уху ели. Димка столько рыбы наловил! Штуки две, наверное. – И он стал постепенно перемещаться к двери.
– Назад! – скомандовала мама.
– Ну, ма, – заныл Алешка. – Ну, некогда. У нас кое-что пропадает. Сама потом пожалеешь.
Мама насторожилась.
– Чего это я пожалею? Что это у вас пропадает?
– Мам, вот если бы ты клад нашла, что бы ты себе купила?
Мама не задумалась:
– Тушь для ресниц.
– Ну, мам. Что-нибудь побольше.
– Две туши, – подсказал папа.
– Новый зонтик, – помечтала мама.
– Два зонтика, – подсказал папа. – Один от дождя, другой от солнца.
– Да ну вас! – рассердился Алешка. – Я вас серьезно спрашиваю. Пап, тебе машина нужна?
Папа не успел ответить, потому что вошедший Митёк сразу врубился в разговор:
– Мне нужна! Кто тут машины раздает?
– Алешка расщедрился, – с гордостью объяснила мама. – Мне два флакона туши, а вам с отцом по машине.
– А мне – резиновую лодку, – поспешил я. На всякий случай.
– Что случилось? – обрадовался Митёк. – Опять клад нашли?
– Нам лебедка нужна, – сказал Алешка. – Можно взять?
Митёк пожал плечами.
– Берите, конечно. Бинокль вы уже утопили. Топите и лебедку.
– Бинокль мы спасли! – оправдался Алешка. – Он даже лучше стал.
– Ага, – сказал папа. – Он помылся.
– Лешка тоже как помоется, – радостно сообщила мама, – так просто загляденье.
«Загляденье» покосилось на маму, но промолчало.
– А у меня настал час принятия пищи, – намекнул Митёк.
Мама засуетилась, стала торопливо накрывать на стол, мы тоже ей помогли, чтобы побыстрее смотаться за тушью для ресниц и за машинами для папы и Митька.
Я, конечно, ни на копейку не верил, что в этом сундуке есть что-нибудь более ценное, чем пивные пробки. Но я знал, что Алешка от своей идеи не отступится. Пока ее не проверит на практике. И я тоже торопился в этот зловещий затон, чтобы поскорее отделаться от этой дурацкой заморочки.
После обеда мы загрузили в лодку лебедку и отправились за добычей.
Лебедка была очень простая: барабан с тросом, на конце которого крюк, и рукоятка. Устройство такое, что рукоятку нужно очень долго крутить, – тут я вскоре на практике вспомнил школьные уроки про всякие блоки и полиспасты. Проигрываем в силе, выигрываем в расстоянии.
Когда наша экспедиция прибыла на место, мы стали соображать, как приспособить лебедку. Ведь другой конец троса нужно было надежно прикрепить к какому-нибудь устойчивому предмету. К толстому дереву, например.
Но сколько мы ни шарили глазами по зеленой глади затона, нигде никакого дерева из воды не торчало.
– Дим, – сообразил Алешка, – давай к нашей барже лебедку присобачим. Она тяжелая, не сдвинется.
Это мысль! Мы так и сделали. В борту баржи торчала какая-то скоба, мы прицепили к ней лебедку. Теперь свободный конец троса нужно было прикрепить к сундуку. Пришлось мне опять спускаться под воду. Тут я убедился, что Алешка прав – нужно было торопиться. И дело вовсе не в пузырьках воздуха, которые цепочкой бежали из сундука на поверхность воды – пивным пробкам это не повредит. А дело в том, что даже за это короткое время сундук глубоко зарылся в густой ил под своей тяжестью. Чуть позже мы бы его уже не нашли.
Я окунулся с головкой и прицепил крюк к ручке сундука. Мы вернулись к барже.
– Крути, Дим! – скомандовал Алешка.
Я взялся за рукоятку. Крутить было не трудно. Но долго. Только минут через пять трос натянулся, косо уходя от борта баржи в воду, к сундуку.
– Крути, крути, Дим! – подгонял меня Алешка.
Я и крутил. Изо всех сил. Но дело шло медленно. Очень медленно. Сундук все никак не подбирался к барже. Мы не сводили глаз с того места, где трос исчез в воде.
– Еще немного, Дим! – поддержал меня Алешка. – Давай веселей!
Странно. Сундук к нам не двигался, а трос все круче входил в воду. Мы обернулись.
Я плюхнулся на дно лодки. Алешка расхохотался.
В общем, так: сундук прочно сидел в иле на том же месте, а баржа… А баржу я, оказывается, сдвинул с места и всеми моими усилиями подтянул к сундуку.
Баржа оказалась не полузатонувшей, а плавающей.
Алешка заходился в хохоте. Я бы тоже посмеялся, но с меня пот лил градом и дрожали от усталости руки. Бурлак на Волге. Но там, я видел на картине, такую баржу тащили, наверное, человек двадцать. А тут – один я, средней комплекции подросток.
Можно было бы, конечно, погордиться таким подвигом, но его результат места для гордости в моей душе не оставил.
– Хватит ржать! – сказал я Алешке сердито. – Мне эти игры на свежем воздухе надоели. Пошли домой. – И я начал отцеплять лебедку.
– Стой, Дим! – взвизгнул Алешка. – Сейчас только и начинается. Крути дальше.
– И что?
– Не видишь? Сундук почти под нами. Сейчас он наверх полезет. И мы его сразу же откроем, прямо на весу. Денежки выгребем и – домой. Ты что себе купишь?
– Лебедку! – рявкнул я. – Я к ней привык. Мне теперь без нее скучно жить будет.
– Крути!
Я еще покрутил, пока мы не поняли, что и эта затея не проходит: или трос лопнет, или баржа опрокинется.
– Жаль, – вздохнул Алешка.
– Фиг с ним, – сказал я. – Если хочешь, я тебе этих пробок сколько надо на берегу насобираю.
– Да не нужны мне твои пробки! Мне нужно то, что под пробками!
– Пиво, что ли? – удивился я.
Алешка только хмыкнул.
Я отсоединил лебедку от скобы и приготовился окунуться, чтобы отсоединить трос от ручки сундука.
– Не спеши, Дим. Мы его потом вообще не найдем. Он совсем утопится в ил. Цепляй лебедку обратно к барже.
Опять что-то придумал. Я даже спрашивать его не стал. Но он сам поспешил с ответом:
– Сейчас едем к этому… Ваське. Который с мотоциклом. У него есть трос, я знаю. Он прицепит этот трос…
– К мотоциклу! – догадался я.
– К трактору, – тактично поправил меня младший брат. – И вытащит сундук прямо на берег. А с Васькой мы тут же и рассчитаемся. Парой золотых…