– А где он их мог получше спрятать? – сам себе задал Алешка вопрос. – Под пробками. Все знали, что он таскает эти пробки с собой. И охрана у них была постоянная. Вот я и подумал…
– Правильно подумал, – похвалил его Митёк. – Я бы ни за что не догадался.
– А когда мы заметили, – продолжил Алешка, – что эта речная шпана в теплоходе шарит, тут уж и думать нечего.
– Всего делов-то, – сказал Митёк.
– Да… – задумчиво протянул папа с немного растерянным лицом, будто не знал, то ли нас похвалить, то ли отругать. – Так что вы себе купите на положенную вам премию?
– Я куплю себе замок, – не задумываясь выпалил Алешка. – И открою в нем бесплатную гостиницу для одиноких путников.
– Ну, – засомневалась мама, – это, конечно, похвально, но на замок тебе денег не хватит.
– Хватит! Я уже приценивался.
– А где замок приглядел? – серьезно спросил Митёк, который уже вовсю зауважал Алешку. – В Нормандии? Там хорошие замки продаются, я видел. Даже с привидением можно купить. И не очень дорого.
– Зачем в Нормандии? – удивился Алешка. – У нас своих одиноких путников хватает. В Опенках хороший замок есть. Очень вместительный.
В общем, загнал он в тупик наших взрослых умных людей. Им ничего не оставалось, как недоуменно переглядываться и пожимать плечами.
А я-то знал, в чем дело, что за волшебный замок присмотрел Алешка для одиноких путников. На самом краю Опенок, среди заросшего осокой и камышом болота. Высоченная заброшенная силосная башня бывшего колхоза. Сложенная из кирпича, с конической деревянной крышей, немного разрушенная, она в самом деле была похожа на пострадавшую в осаде башню старинного замка. Даже дыры в ней напоминали когда-то грозные бойницы.
Я не знал только, что Алешка уже успел поговорить с бывшим председателем бывшего колхоза о возможной покупке этого никому уже не нужного сооружения. Поторговался, в общем.
Все это я выложил немного обалдевшим взрослым. От чего они обалдели еще немного. Только Митёк воспринял Алешкину затею вполне серьезно.
– А что? – почесал он бороду. – Идея неплохая. Небольшой ремонт – и можно ее заселять. – И повернулся к Алешке: – Ты мне не сдашь комнату? На самом верху. Среди птиц и вольного ветра. Там можно хорошо работать. Тишина и далеко видно. И первые лучи солнца…
– Митёк, – прервал его папа, – не увлекайся.
– И никакая шпана не сунется, – дополнил Алешка.
– А вот это актуально, – согласился папа. – Пока в нашем доме такие деньги, я попрошу молодежь не высовывать за двери любопытные носы.
Алешка – ноль внимания.
А мама вернулась к более приятной теме:
– Дим, а ты что купишь?
Я не успел ответить – ответил за меня Алешка:
– Он купит мебель, постельное белье и бытовую технику для моей гостиницы.
– С чего ты взял? – искренне удивился я. – Я лучше куплю маме тушь.
– Разумно, – оценила мой шаг мама. – И два зонтика.
– А Митьку что купим? – с надеждой в голосе спросил Митёк.
Алешка и к этому вопросу был готов:
– А Митьку мы подарим буквы от теплохода. И приколотим их на забор. И будет его имение называться «Иван Грозный». Никакая шпана не сунется.
Пока мы «тратили» свои большие деньги, которых у нас еще не было, настала ночь. В самом ее начале выглянул довольно полный месяц, но гулял по небу недолго – тут же набежали невидимые в черном небе тучки и быстренько загасили его. А заодно и все высыпавшие звезды. Света от них, конечно, мало, но очень много приятности, когда они ярко сверкают и заставляют задуматься о бесконечности Вселенной. Но об этом лучше не думать, я знаю. Представить себе бесконечность нормальный человек не может.
– Засиделись, – сказала мама. – Пора тушить огни и заворачиваться в одеяла. Нет возражений?
– Возражений нет, – сказал папа. – Но ты сегодня будешь спать наверху, в Митьковом кабинете. А мы с Митьком спим на первом этаже.
Алешка посмотрел на меня и подмигнул. Я его сразу понял, мы без всяких возражений поднялись в свою комнату и повисли на подоконнике.
Как обычно, папа и Митёк вышли покурить перед сном. Говорили они мало. Обменялись всего несколькими словами.
– Ты с оружием? – спросил Митёк.
– Конечно, – ответил папа. – Но я думаю, ночь будет спокойной.
– Дай бог, – вздохнул Митёк.
Алешка, не говоря ни слова, вытащил из кармана рогатку, положил ее на столик и брякнул рядом с ней пару гранат. Из Митькового арсенала.
– Спер? – спросил я.
– Вооружился, – ответил Алешка. – У нас в доме, Дим, миллион денег. И я фиг их кому отдам.
Ночь была темная. И очень беспокойная. Нет, никто не нарушал ее тишину. Но когда я по своим делам спустился вниз, меня очень удивила картина: Митёк спал в одном кресле, а папа сидел в другом, а на его колене лежал пистолет. Алешка, когда он тоже спустился вниз по своим делам, сказал мне:
– Папа спит в кресле, а Митёк в другом кресле сидит с автоматом на коленях.
Тревожная получилась ночь. Мы слышали, как внизу вдруг заговорила мама:
– Такая чудная ночь, что мне даже не спится. Я посижу на крылечке.
– Не посидишь, – сказал ей в ответ папа. – На крылечке роса выпала.
– Я в халате, – сказала мама недовольным голосом. – Я имею право полюбоваться луной?
– Луна уже спит, – сказал Митёк.
Они еще долго препирались, но маму на крыльцо так и не выпустили.
Мы с Алешкой тоже почти не спали всю ночь. Но если я надеялся, что ночь пройдет спокойно, то Алешка, по-моему, только и ждал возможности запустить в ночную тишину пару гранат.
Но ему не повезло. Никто в эту ночь к нашему дому не подбирался, и никто его не брал штурмом. Но мне было ясно, что впереди еще много таких ночей. Когда мы будем ждать нападения и станем его отражать всеми имеющимися у нас огневыми средствами. Вплоть до танкового пулемета, который затаился до поры в волшебном сарае.
Глава XIVУважаемый Ерофей
Как бы то ни было, но эта ночь кончилась. Прошла, протянулась без атак и контратак. Без стрельбы и гранатных разрывов.
Мама, по-моему, не очень-то и поняла, в чем дело. Митёк туманно объяснил ей, что именно в эту пору в этой местности ожидается групповой массированный налет голодных комаров и спастись от них можно только на втором этаже, в его кабинете. С помощью огнестрельного оружия крупного калибра.
Так или иначе, но ночь была тревожная. Я плохо спал, просыпался при каждом ночном шорохе, объяснить который никогда не удается. Он всегда остается загадочным и неразгаданным. То ли мышка поскреблась, то ли тигр перед голодным прыжком почесался.
Алешка – тот молодец – сунул под подушку рогатку, сложил ладошки под щекой и беззвучно и безмятежно проспал всю ночь.
Утром он вовсю распахнул глаза (красивые мамины глаза, как говорят все наши доброжелательные знакомые) и спокойно спросил меня:
– Дим, враги не нападали?
– Нападали, – сказал я, отбрасывая одеяло и спуская ноги на пол. – Мы всю ночь отстреливались.
– Патронов хватило? – усмехнулся Алешка.
– Еще остались, на завтра, – буркнул я, не догадываясь, что в моей сердитой шутке окажется очень много правды.
Мы босиком спустились во двор, умылись, проверили собачью будку.
Алешка вышел за калитку и тут же позвал меня:
– Едут, Дим! Целая стая. Но это наши, ты не бойся.
На крыльцо вышли взрослые – значит, упорно глядели в окошко. Ждали официальные органы. Мама даже приложила ладонь козырьком ко лбу. Очень похоже на богатыря с известной картины.
Подъехала целая колонна – три машины: джип навороченный, «уазик» попроще, но бронированный и бытовая «шестерка». Из них высыпал всякий народ. Человек пятнадцать, а больше всех из них было бравых омоновцев – в шлемах, жилетах и с автоматами. Они сразу же рассыпались, разбежались и окружили дом мирного писателя Лосева непроницаемым вооруженным кольцом.
– Где они ночью были, да, Дим? – скептически поморщился Алешка. – Мы тут с тобой бессонную охрану несли, а они где-то спали в своих казармах.
Какую он охрану нес, я хорошо знаю. Бессонную, в казарме. При оружии… под подушкой.
Папа вышел к ним навстречу, они обменялись всякими приветствиями и рукопожатиями, похлопали друг друга по плечам, и все на вид были очень довольны.
Мы с Алешкой, конечно, тоже вписались в эту толпу. И, знаете, было в ней очень приятно. Среди этих спокойных, уверенных, мужественных людей. С такими людьми ничего не страшно. Никакая шпана не угроза.
– Ну, – весело сказал маленький дядька в форменной одежде, большой прокурор, как мы потом узнали, – ну, полковник Оболенский, хвалитесь вашими сокровищами.
– Пусть хвалятся те, кто эти сокровища добыл, – сказал папа.
– Дети Шерлока Холмса? – засмеялся прокурор. – Ну-ну, дети, хвалитесь.
Алешка похвалился. Вывалил из мешка перед официальным лицом целую гору старых пивных пробок.
– Не густо! – опять засмеялся прокурор. Он, видно, веселый был человек, несмотря на свою грозную и суровую профессию.
Тогда мы его подвели к собачьей будке. Двое здоровенных омоновцев одним рывком выдернули из нее сундук. Раскрыли.
– М-да, – прокурор даже затылок почесал. – Не слабо.
– Хватит? – спросил Алешка.
– А у вас что, еще есть? – поинтересовался прокурор с надеждой в голосе.
На такие вопросы мы не отвечаем.
Ну, тут начались всякие формальности: подсчет денег, акты, протоколы, записи, подписи. Нам это было не интересно. Интересное началось потом, когда деньги переложили в сейф, упрятали в машину и выставили охрану. А прокурор и папа задержались на крыльце. Мы мигом взлетели в свою комнату и повисли на подоконнике. Начало разговора мы не услышали и поэтому смысл его не очень уловили.
– Может, оставить вам пару моих ребят? – озабоченно спросил прокурор. – Опасность есть. Вы при оружии?
Папа кивнул. И сказал:
– Есть смысл запустить дезу.
Мы уже знали, что «деза» – это дезинформация для врага. Вранье, если говорить попроще.