Сугубо политический кризис имел масштабные экономические последствия. Причем победителей не было ни с одной стороны — просто все проигравшие начали героизировать свой проигрыш в национальной истории. И в Армении, и в Азербайджане появились герои войны. Хотя с союзной точки зрения это была война гражданская, в которой, как известно, победителей не бывает. Осетины не смогут жить в мире с грузинами несколько поколений. Этносоциальные конфликты прервали главные артерии экономики — обмен товарами и производственную кооперацию.
Удар по экономике и хозяйству Северного Кавказа от разрушения экономического региона Закавказья оказался масштабным. Республики превратились в обузу для федерального центра, который занимается финансированием социальных проектов и госаппарата, однако недостаточно вкладывает в индустриализацию региона. Причем очевидно, что из-за разрушения Закавказья именно Северный Кавказ должен занять освободившуюся экономическую нишу. Выращивание и переработка овощей и фруктов, мясо-молочное производство — программа импортозамещения должна строиться с опорой на республики Северного Кавказа. Примером успешного развития хозяйства может быть Кабардино-Балкария, которая лидирует на рынке молочных продуктов далеко за пределами региона. Кефир, каймак и молоко, произведенные в Кабардино-Балкарии, успешно конкурируют в среднем и премиум-сегменте в торговых сетях Москвы.
В целом, проблемы Северного Кавказа нерешаемы без его индустриализации. Так же как проблемы отдельно взятых Армении, Азербайджана и Грузии нерешаемы без экономической интеграции всего региона Закавказье.
Итак, результатом поражения в холодной мировой войне стало разрушение единого хозяйственно-экономического комплекса. У нас проходило множество процессов, однако экономически и исторически значимым был единственный процесс — приватизация.
Как мы помним, на первом этапе зарождающийся национальный капитал не допустил к приватизации глобальный финансовый капитал. Сформировалась собственная олигархия, которая очень быстро начала искать вход во всемирный клуб миллиардеров. Сверхкрупный частный капитал стал массово выводить средства за рубеж. В Лондоне, на островных офшорах и в Швейцарии стали расти русские, казахские и украинские коттеджные поселки. В политологическом обиходе появилось понятие «офшорная аристократия». Вот на этом этапе и начинается проникновение глобального финансового капитала в экономику России, Казахстана и Украины. Беларусь эта участь миновала, потому что иностранный капитал изначально поставлен в достаточно жесткие условия, когда приветствуется создание новых производств, а не приватизация существующих. То есть привлекается промышленный, а не финансовый капитал. В остальных осколках союзной экономики, как грибы после дождя, растут филиалы мировых банков. В 90-е годы были открыты сотни частных банков, 90 % которых были региональными учреждениями и создавались под крупное производство или корпорацию. Также обзавелись собственной банковской системой крупные частные концерны и олигархические группы. Вот на этом недоразвитом финансовом рынке и появляется глобальный капитал, предлагающий крайне выгодные для национального финансового капитала правила игры.
Валютный кредит на мировом финансовом рынке берется под 5–7 % годовых, а продается на внутреннем под 12–15 % в иностранной валюте и под 20–25 % — в национальной. Всего за 5–7 лет формируется извращенная финансовая система, когда перепродавать кредиты выгоднее, чем производить. Однако эта деятельность не была бескорыстной — в ответ выдвигалось требование либерализации внешней торговли. Рынок должен был стать открытым для импорта. Нам давали в долг и экономически принуждали к покупке иностранных товаров. При этом внутри собственной экономики победители холодной войны вели себя совершенно по-другому. Так, сельхозпроизводитель в Германии или Голландии получает дотацию от государства на разные виды продукции, а где-то стимулируют внешнюю торговлю и дотируют экспорт. Если мы посмотрим на товарную линейку любого крупного производителя, начиная от сигарет и заканчивая автомобилями, то увидим, что для рынка Западной и Восточной Европы выпускаются разные товары. В сигаретах марки «Парламент» или «Мальборо», произведенных для Германии, есть табак, а в России эти же сигареты совершенно другие на вкус и явно суррогатные. Автомобили для России производятся на заводах в Турции, Румынии и Чехии в более дешевой комплектации. И так далее и тому подобное.
Рынок бывшего СССР слишком огромен, чтобы его можно было колонизировать с наскока. Если искать исторические аналогии, то ближе всего история колонизации Индии британским торговым и промышленным капиталом при поддержке государства.
История экономической колонизации Индии ведется с открытия торговых факторий на побережье. Начался активный товарный обмен между традиционной экономикой Индии и промышленной экономикой Англии. Ружья обменивают на специи, а шерстяные платки на чеканку и драгоценные камни. Торговля проходит морским путем, но весь бизнес портят голландские конкуренты, которые обладают не менее развитым торговым флотом.
Поэтому война за доступ к колониальному рынку Индии разворачивается в Европе: Англия объявляет войну Голландии и начинает топить торговые корабли голландцев. В Европе этот конфликт кажется диким — два протестантских народа воюют между собой, хотя еще вчера Англия поддерживала мятежные Нидерланды в войне с католической Испанией.
Диктатор Британии Оливер Кромвель вводит в действие Навигационный акт, согласно которому британские суда становятся монопольными торговыми посредниками в отношениях с Азией, Африкой и Америкой. Из Европы товары разрешалось ввозить только на судах тех стран, где они были произведены. Навигационный акт нанес такой удар по торговому капиталу Голландии, что привел к англо-голландской войне. Интересно, что соблюдать Навигационный акт предписывалось капитанам военных судов. На практике это выражалось в том, что голландские корабли топили в Северном море и везде, где их поймают. Фактически дело закончилось тем, что голландцы закрыли свои фактории в Индии, оставив британскому торговому капиталу право монопольного освоения Индии.
Сама Индия в то время находилась в состоянии феодальной раздробленности, централизованное государство отсутствовало. Формально Индия управлялась династией Великого Могола, однако фактически власть на местах принадлежала многочисленным раджам, которые хоть и признавали главенство наследников самого Чингисхана, по факту являлись независимыми правителями. Они чеканили свои золотые монеты, содержали армию и воевали по-тихому друг с другом. Экономические отношения также находились на феодальном уровне, что отражалось в кастовом устройстве общества.
И вот торговый капитал Британии при поддержке государства становится политическим фактором в Индии. Ост-Индская компания, которую учреждают богатейшие люди Великобритании, включая королевскую семью, получает вооруженный экспедиционный корпус и поддержку королевского флота на море. Ост-Индская компания становится участником местных политических «разборок», поддерживая одного раджу против другого. Экспедиционные силы Ост-Индской компании становятся решающим аргументом в борьбе за власть. Из числа местных жителей эта протокорпорация вербует сипаев и создает вооруженную армию аборигенов.
Таким образом, торговый капитал становится больше, чем просто капитал, — он начинает влиять на внутреннюю политику колонии и подменяет собой государство. В колонии всегда наблюдается вакуум государственной власти — и ее заполняет собой корпорация.
Если раньше британский торговый капитал был вынужден обмениваться товарами и довольствоваться торговой надбавкой, то, получив доступ к внутреннему рынку, он просто изымает товары. Часто это выглядит как простое ограбление, иногда убивают раджу и изымают всю государственную казну. «Незалежные» властители, принесшие власть на британских штыках, действуют в интересах корпорации.
В конце XVIII века по отношению к колонии перестали соблюдаться даже формальности. Появился пост генерал-губернатора Индии, который занимал чиновник по согласованию с членами правления Ост-Индской компании. Только в 1853 году, когда в Индии произошло восстание сипаев, чуть не приведшее к потере колонии, королева Виктория забрала у корпорации право назначать генерал-губернатора.
Основой колонизации является несправедливый товарный обмен, когда в колонии поддерживается более низкий технологический уровень. Колония может рассматриваться исключительно как источник ресурсов, а переработка должна производиться либо за заводах корпораций, либо сырье должно вывозиться за пределы колонии. Корпорация заинтересована в том, чтобы замкнуть на себя каждый уровень технологического передела: добывать уголь колония может, но вывозить его будут пароходами корпорации; выращивать скот и пускать его на мясо колония имеет право, но вот делать из него консервы будут уже на заводах колонизаторов.
Такой подход виден в деятельности, например, продуктовых корпораций в России. Молочная корпорация «Данон» выкупила региональных конкурентов в центральной России, объединив их под общим брендом, а местные производители только поставляют молочное сырье. Добавленная стоимость в результате извлекается корпорацией, и вся прибыль, за исключением налогов, достается корпорации, штаб-квартира которой находится далеко за пределами России. Потому что тот, кто не будет развивать собственную промышленность, будет вынужден отдавать добавленную стоимость чужой промышленности.
Однако для того, чтобы дать толчок развитию собственной промышленности и индустрии, необходим доступ к сверхдешевым ресурсам. Либо ресурсы покупаются по заниженной цене и затем перепродаются (тогда развивается торговый капитал), либо ресурс перерабатывают в фабрикат (тогда концентрируется капитал промышленный). Но для того, чтобы стимулировать собственный капитал, все равно требуется располагать собственной финансово-расчетной системой.