Этого я и боялся! Но Рита, не испытывая ни капли смущения или сомнений, пробегается пальцами до самого основания, оттягивая мою напряжённую плоть от живота ближе к себе.
– М-м-м, – что-то мурлычет в мой рот, но я больше не хочу и не могу останавливаться.
Мои руки устремляются к самым вершинам её груди, и Рита всхлипывает и стонет от каждого поглаживания острых камушков кончиками пальцев, а стоит мне лишь немного сжать и прокрутить их между пальцами, и она подаётся вперёд, усиливая хватку своей руки. Она на пределе. Гормоны, словно мои союзники в этой невидимой борьбе, ускоряют процесс.
– Сейчас, Рит, сейчас, – шепчу ей в губы, едва отрываясь и отстраняясь.
Убираю ладошку со своего тела, испытывая боль и тяжесть от этого, и опускаюсь на пол. Меж её широко раздвинутых ног. Чертовски привлекательный вид завораживает меня. Я провожу пальцем по влажным складочкам, ныряю в увлажнённый вход, делаю несколько ритмичных толчков, глядя на лицо девушки, убеждаясь, что всё в порядке, и только потом накрываю своим ртом.
Жар и сладость – всё, что я ощущаю. Всё, что я хочу ощущать. Расслабленно ублажать её языком и не думать о нависших проблемах. Ритка запускает пальцы в мои волосы, притягивая ближе к своему пульсирующему центру, словно я собираюсь сбежать и оставить её ни с чем! Словно я и сам не испытываю удовольствия, подводя её к самому краю пропасти и отправляя парить где-то за пределами этой вселенной, когда она с громкими стонами извивается от моих поцелуев, истекая влагой.
Я замедляюсь, давая ей время прийти в себя, и собираюсь сбежать, чтобы справиться с собственным возбуждением подальше от разомлевшего от сокрушительного оргазма тела девушки, сводящей меня с ума. Но, стоит мне только начать двигаться в заданном мозгом направлении, Рита цепляется за мою руку.
– А ты?
– Всё нормально, Рит. Твои гормоны угомонились на некоторое время, а я справлюсь, – говорю ей с лёгкой улыбкой.
– Ничего нормального, Яр, – сощуривается она. – Ты… не хочешь меня?
– Шутишь? – от нелепости её предположения я издаю несдержанный смешок. – А то сама не видишь!
– Почему же тогда уходишь?
Туманова, кряхтя, поднимается на ноги и подходит ко мне, вставая на цыпочки.
– Помнится, мне был обещан безудержный секс и круглосуточная защита, Ярослав, – она обиженно надувает губы, но тут же звонко смеётся. – Хочу тебя. Внутри.
– Рит… – выдыхаю я, пятясь назад, – давай не сейчас, ладно?
– Мущщина, вообще-то, это звучит обидно!
– Рит, ну не могу я. Как представлю, что могу тебе навредить…
– Ты, конечно, весьма и весьма крупный… там… Но я сомневаюсь, что ты можешь причинить мне вред. Ты же уже делал это, помнишь? Я осталась жива, – шутливо заканчивает она.
– Конфетка, мы можем немного подождать, а когда ребёнок родится…
– Ярослав, я не могу ждать! Во-первых, это три месяца. Во-вторых, бандиты или полиция могут схватить меня в любой момент. И уж лучше я займусь сексом с тем, в кого влюблена, чем со мной будут делать всякие вещички какие-то другие люди.
Я не хочу думать, что за вещички она имеет в виду, поэтому думаю о другом. Она влюблена!
– Влюбилась, матрёшка?
– Эй! – возмущается она. – Не вырывайте фразы из контекста, мущщина.
– Хорошо, не буду. – снова подхожу к ней. – Что ты там ещё болтала?
Рита обольстительно улыбается:
– Займись со мной любовью, Ярослав.
– Я правда не хочу тебе навредить.
– Ты не можешь, – отрезает она, толкая меня к банной полке. – Если мне будет больно, некомфортно или противно, я обязательно тебе скажу.
– Противно – это навряд ли, конфетка, – я сажусь на полку, разворачиваю Ритку к себе спиной и, обхватив бёдра, тяну на себя вниз.
– Вот и я так подумала, – хихикает она, но тут же охает, когда я медленно наполняю её собой.
И нам становится совсем не до разговоров.
После своей маленькой акции протеста Ритка ведёт себя чрезвычайно тихо весь остаток нашего загородного отдыха. Как по мне, так слишком тихо. Я даже начинаю переживать, что мои опасения не были напрасными и я навредил ей, несмотря на всю бережность и аккуратность.
Но девушка только фыркает в ответ на высказанные мной опасения:
– Ярослав, мышцы тянет от вчерашней физкультуры, не беспокойся.
И я, конечно, не отключаю беспокойство и не прекращаю присматриваться к Рите, но опускаю тумблер паники, насколько это возможно.
Я всё ещё не знаю, как поступлю, когда придёт время родов. Хватит ли мне трёх месяцев, чтобы распутать дело? И что делать, если не хватит? Отвезти рожающую Ритку в больницу равно сдать её властям. И ведь есть кто-то ещё, кто хочет её заполучить. И мне нужно как можно скорее выйти на его след.
Уверен, во всех её несчастьях повинен именно этот неведомый некто.
Поэтому я даже рад возвращению в город. На завтра у меня намечено несколько встреч, и я надеюсь, что неясные моменты начнут проясняться.
Выдвигаем с дачи глубоко затемно. Лишние глаза мне не нужны. Конечно, у майора Власова может быть личная жизнь, но мне хочется сохранить её в секрете от коллег по понятным причинам.
И это решение – двигаться по темну – оказывается судьбоносным в какой-то степени.
Сразу на подъезде к городу к нам пристраивается хвост. Номера замазаны грязью, тачка тёмная, ничем не примечательная. Но то, что ведут именно нас, я не сомневаюсь. Делаю пару кругов по улицам, снова покидаю черту города, набираю скорость, заслышав сигнал на переезде.
Если успею проскочить, оторвусь от преследования, поэтому мчу на всех парах под мерное посапывание Ритки. В глубине души я даже рад, что её сон безмятежен и крепок. Лишние стрессы ей ни к чему.
В последний момент вылетаю на железнодорожное полотно под закрывающийся шлагбаум и, не сбавляя скорости, уезжаю как можно дальше, прежде чем свернуть на просёлочную дорогу, скрыться в лесу, погасив свет фар и габариты.
Движение не сильно оживлённое, поэтому я сразу вижу ту самую тачку, пытающуюся нагнать нас по дороге. Надеюсь, они не скоро обнаружат, что нас на ней нет.
Тихим ходом возвращаюсь к трассе, не включая огни, и осматриваюсь по сторонам. Чисто.
Теперь я втапливаю педаль газа в пол, чтобы вернуться в город, присматриваясь к любому движению поблизости. А дома загоняю тачку в гараж и только потом подхватываю Ритку на руки и заношу сразу в спальню. Стягиваю с неё пальто и сапоги.
– Уже приехали? – сонно спрашивает девушка.
– Ага.
– Так быстро!
Я усмехаюсь себе под нос:
– Ага, быстро. Спи, Рит, сейчас я лягу.
– Ммм, – бурчит она, – хорошо.
Несколько минут Туманова устраивается удобнее, подгребая под живот одеяло, и я смотрю на эти забавные копошения со стороны. Ритка ещё несколько раз перебирает ножками в поисках опоры – последнюю ночь она упиралась пятками в мои ноги – и, не найдя желаемого, всё-таки затихает.
А я прохожусь по дому, активируя систему слежения. Вот уж не думал, что когда-либо мне придётся воспользоваться всем этим новомодным техническим оснащением!
Проверяю, чтобы картинка писалась, подключаю облачное хранилище для резервной копии и торопливо принимаю душ.
Мысли в моей голове не затихают ни на мгновение. Знает ли тот, кто охотится на Ритку, с кем имеет дело? Я уверен, что да.
Не каждый решится вести сотрудника СК. Нужно быть либо отчаянно глупым, либо отчаянно безбашенным. Чувствует свою безнаказанность? Почему?
Неужели Рита что-то не договаривает? Но давить на неё я попросту не могу. Знаю, что надо прижать девушку к стенке и заставить говорить, но у меня есть большие сомнения, что она заговорит.
Какие бы секреты она не оберегала, я уверен, это никак не связано с личностью преступника. Если бы Туманова знала, она бы не стала молчать. Иначе я абсолютно ничего не понимаю. Иначе всё это не имеет какого-либо смысла.
Если только… версия с любовником, выстроенная Ангелиной, верна, но что-то пошло не так и сообщник Тумановой спешно заметает следы. Она покрывает его, потому что влюблена, он хочет от неё избавиться, потому что…
Чёрт! Да потому что Аркадий Туманов не сдержал слово и исключил Риту из завещания?!
Версия мне не нравится. Она не выдерживает даже самую непредвзятую критику, что уж говорить обо мне!
Я лишь раздосадованно сжимаю челюсть, натирая тело жёсткой мочалкой, врубаю ледяную воду, выгоняя из головы нелепые образы, как Рита – моя матрёшка, которая еле перекатывается со своим животом – хладнокровно убивает мужа и подаётся в бега.
14. Ярослав
Утром я не в духе, и это слабо сказано.
Всю ночь мне не давали покоя кошмары, я беспокойно метался по кровати, снова и снова возвращаясь в кабинет Туманова и наблюдая собственными глазами убийство Аркадия безжалостной рукой его же молодой жены.
Потом Рита поворачивалась ко мне и стреляла прямо в центр моей черепушки, медленно подходила, целовала остывающие губы и шептала: «Всё не так, Ярослав. А как – разберись сам.»
Раз на десятый этой заезженной пластинки я не выдержал. Хотел крикнуть: «А как? Как, твою мать, Рита?!», но непослушные губы лишь испустили странный шипящий свист, и я умер, просыпаясь в настоящем в холодном поту.
Ритка сопела по правую руку, и я долго разглядывал её спокойное лицо, задаваясь вопросом: а как, если не так?
И что именно не так, когда всё, абсолютно всё не так?
Ритка поморщилась. Крохотная ладошка накрыла живот и тут же подпрыгнула от явного толчка. Непоседа внутри неё всегда выбирает неподходящее время для своих игр!
Я придвинулся ближе, обхватывая живот сразу обеими руками и поглаживая круговыми движениями, да так и заснул. Остаток ночи прошёл без сновидений. Почти. Единственным, что мне снилось под утро, оказался маленький карапуз, который тянул ко мне свои руки и говорил: «Папочка, мне страшно!». Чертовщина, ей-богу, но именно этот сон принёс больший раздрай в мою душу.
Проснулся я в пустой постели. Ритка крутилась на кухне, моя футболка, растянутая на подросшем за ночь, как мне кажется, животе была заляпана мукой и тестом.