Я никогда не была сильной, но всегда стремилась таковой казаться. Будь то жестокие шутки одноклассников, несправедливые решения родителей, пьяные приставания ненавистного муженька, я продолжала держать спину прямо, а подбородок – гордо поднятым кверху. И никогда никому не показывала, что чувствую на самом деле.
А сейчас я устала. Беременность отнимает всё больше сил, мне особенно тяжело даются заключительные недели. Я хочу лежать и плакать. На большее нет ни сил, ни желания.
Мне грустно оттого, что Ярослав, при всей своей мужественности и хорошим отношением ко мне, на самом деле ведёт какую-то свою игру. И я вынуждена таиться до поры до времени, потому что, в противном случае, когда придёт это время, крыть мне будет нечем.
Конечно, у меня есть некоторые сбережения. Любая девочка из обеспеченной семьи рано или поздно заводит такой тайник. Но я рискну выбраться к нему только в очень критичной ситуации. Если другого выбора совсем не останется. Если Ярослав сдержит слово, мне не придётся бежать. Не придётся прятаться с младенцем, продав на первое время свои кольца. Не придётся искать возможность вернуться незамеченной в дом родителей и забрать свой тайничок.
Сейчас я не хочу даже думать в обратном направлении. Так хочется положиться на сильного и уверенного в себе мужчину, не оглядываясь на возможные причины его интереса. И даже если я совершаю непоправимую ошибку, я полагаюсь на Ярослава. Пока могу, я делаю это, но не тороплюсь открывать своих карт, ожидая его следующего хода.
Чем ближе приближается день Х, день рождения моего ребёнка, тем страшнее мне становится за его судьбу. Кто позаботится о моей крохе, когда меня поймают? Ярослав? Можно ли доверить ему самое ценное? Если другого выбора не останется, я сделаю это, используя весомые аргументы. Мне есть, что ему предложить.
Новая вспышка боли заставляет меня согнуться пополам.
Всё в порядке, – успокаиваю саму себя. – Успокойся. Это просто тренировочные схватки. Тебе ещё рано рожать.
Непродолжительная дыхательная гимнастика, которой меня обучала доула, действует успокаивающе, я расслабляюсь, и напряжение отступает.
Кряхтя и перекатываясь с боку на бок, я кое-как сползаю с кровати и иду до кухни.
А там уже вовсю кашеварит тётя Нюра. Кажется, эта неугомонная старушка решила во что бы то ни стало раскормить меня до размеров рубенсовской женщины. Не меня, конечно. Но лишние килограммы достаются именно мне!
– Доброе утро, Маргариточка, – с тёплой улыбкой приветствует меня женщина. – А я вам с утра блинчиков напекла, с разными начинками. Ты какие больше любишь?
Те, которые не полнят, – хочется ответить мне, но я прикусываю язык.
– Я попробую разные, спасибо большое.
Устраиваюсь за столом, тянусь за свёрнутым трубочкой блинчиком с чем-то, что наверняка придётся по вкусу моей маленькой непоседе, и снова вынуждена задержать дыхание от нового спазма. Сегодня я чувствую себя хуже, чем вчера или на днях. И дело не только в каменеющем периодическими вспышками животе и отсутствии аппетита. Ярослав не приехал, хотя сегодня суббота. А я так его ждала! Надеялась, что проснусь рядом с ним, почувствую его тепло и силу и смогу наконец расслабиться ненадолго. Рядом с ним и мой малыш словно расслабляется и перестаёт выписывать кульбиты. Сплошные плюсы. Были. Пока мы были вместе. А сейчас мы обе только и ждём, когда же наш мужчина вернётся к нам.
– Ярослав не звонил? – как бы между прочим интересуюсь у тёти Нюры, и она едва заметно хмурится.
– Звонил, сегодня навестит. Вчера закрутился, не смог приехать. Так и знала, что эта… – старушка осекается.
– Эта..?
– Не важно, – отмахивается женщина, но мне важно.
– Тёть Нюр, ну вы же знаете, что мне волноваться нельзя, а? – жалобно протягиваю я, и она смягчается:
– Да не волнуйся ты. Мужик с тебя пылинки сдувает, сразу видно же, что любит. А это так, ляпнула, не подумав, старуха. Не обращай внимания!
– Это его бывшая жена, да? – спрашиваю у неё, содрогаясь. Некстати вспоминается шум по дому, когда Ярослав отвлекал эту женщину.
Ревность вспыхивает внутри меня, и ребёнок откликается хорошим таким пиночком. Ох!
– А что жена? Жена, вон, десять лет тянула кота за хвост. Ярик ребёнка хотел, а она карьеру строила. А теперь у него ты есть такая хорошенькая и малышка будет замечательная, уверена, будет на него похожа как две капли воды. Уж не обижайся, ты, конечно, Маргариточка, красавица писаная, но и Ярик у меня хоть куда. У меня своих детей нет, а племянник мне вместо сына… – Женщина пускается в воспоминания, а я сижу, борясь с внутренним волнением. На кого будет похожа моя дочь?! – Но, конечно, главное, чтобы был счастливый. А ребёночек, на кого бы ни был похож, главное, здоровый. А там воспитаем!
– Ага, – рассеянно отвечаю ей, и старушка садится рядом.
– Не расстраивайся, главное, и просто прими, что Ангелина всегда была и будет в его жизни. Такой он человек, своих не бросает. Но на подлость, на измену никогда не пойдёт. Он с ней если и проводит время, то только потому, что того требует дело. Но разумом он не дрогнет, как на женщину на неё не глянет. Власова Ангелина ему не чужой человек, всегда такой останется, но вы теперь его семья, то, чего он всегда хотел, к чему стремился.
– Не знаю, – протягиваю задумчиво. – Вдруг решит, что это не совсем то, чего хотел?
– Ну, коли, любовь пройдёт, так тому и быть, но дочку Ярослав никогда не бросит, как и её мать. Поддержать сможет. Он так воспитан.
Я с трудом проглатываю горький ком. Своего ребёнка он, может, и не бросит, а мой нужен ли ему? Сам мужчина уверяет, что нужен, но что если я права и дело действительно в завещании? В чёртовых бумагах и деньгах?
После завтрака я сажусь в глубокое кресло у окна большой комнаты и смотрю на улицу сквозь кружевные занавески. Погода хмурится под стать моему настроению. Зато малышка затихает. И совсем скоро я понимаю почему. Она словно чувствует его приближение.
Калитка открывается, Ярослав лихо расправляется с воротами, загоняет машину во двор и идёт по направлению к дому с двумя увесистыми пакетами. Я поднимаюсь и ползу к двери. Перекатываюсь. Колобок, ей-богу! Завидев меня, мужчина медленно опускает пакеты на пол и тут же сгребает в охапку моё тело. И целует. Жадно и ненасытно. Отрывает как пушинку от пола и стискивает своими ручищами.
– Ну как ты тут, матрёшка?
– Всё в порядке.
– Пузожитель?
– Скучает, – хмыкаю в ответ, и Ярослав довольно усмехается, накрывая живот ладонью.
– Ты была послушной девочкой? – воркует он вроде бы с ней, но смотрит с лукавым прищуром на меня.
– Послушной, – часто киваю, улыбаясь во весь рот.
– Молодец, – хвалит он. – А я подарок привёз. Заехал в магазин за продуктами и просто не смог устоять, проходя мимо детского отдела.
Я замираю, огромными глазами глядя на мужчину, который проворно извлекает из пакета что-то плюшевое и белое. Поначалу мне кажется, что это мягкая игрушка, но стоит мне присмотреться, а Ярославу расправить на ладони ворсистую ткань, как я громко шмыгаю носом от внезапного наплыва нежных чувств.
– Смотри, какой забавный комбинезончик. С заячьими ушками, – с безобразно счастливейшим видом говорит мне мой… Яр. – Скажи же, прелесть, да, Рит?
Пока слёзы текут громадными горячими водопадами, я беру в руки крохотную одежонку и раскладываю на животе.
– Ей подходит, – одобрительно кивает Яр и прижимает меня к себе. – Рит, не плачь. Ну что ты всё плачешь и плачешь? Я порадовать тебя хотел. Раз уж ты сама лишена возможности погулять по магазинам и купить малышке разной красоты, я решил…
– Т-с-с, – шепчу я.
– Что?
– Я так счастлива, Яр! – утыкаясь зарёванным лицом в крепкую мужскую грудь, бубню я. – Так хочется верить… в это… и в тебя хочется…
Ярослав целует мою макушку:
– Верь, Рит. Я в тебя верю.
После того, как я наревелась вдоволь, а Ярослав вдоволь натискал моё пузо, забавляясь с пробудившейся егозой, что, конечно, вызывало новые нескончаемые потоки слёз, тётя Нюра выставила нас на прогулку. И вот я вышагиваю вразвалочку по разбитым улочкам, а Яр, бережно придерживающий меня под локоток, рассказывает об успехах моего дела и о последних слухах в городе.
– Ты пойми, матрёшка, времени остаётся всё меньше, а у следствия нет никаких подозреваемых кроме тебя. И помимо полиции, тебя всё ещё ищет недоброжелатель. Так что, если ты что-то вспомнила или знаешь, лучше расскажи сейчас, потому что потом уже будет поздно.
– Ты нашёл завещание Туманова? – закусив губу, спрашиваю у мужчины.
– Да, я изучил его вдоль и поперёк. Сомнительно, что в нём есть что-то, чтобы так топорно пытаться тебя перехватить. Наоборот, на мой взгляд, проще втереться к тебе в доверие и…
– Как ты? – с замиранием сердца шепчу еле слышно.
– Как я, – согласно кивает он. – Закрутить интрижку со свежеиспечённой вдовой, влюбить, женить и завладеть миллионами. Проще пареной репы. Так что, уверен, тут что-то другое… Я склоняюсь к мести, но кто, за что, зачем может мстить тебе?
Вопрос повисает в воздухе. Я всё ещё обдумываю первую часть его фразы. Проще пареной репы. Запудрить беременной глупышке мозги, влюбить, завладеть миллионами…
– Слушай, Яр. А какой смысл кому-то подставлять меня, если он хочет завладеть миллионами моего мужа? Ведь пока я нахожусь под следствием, всё имущество опечатано, а счета заморожены, верно?
– Вот я тебе и говорю, бессмыслица какая-то, – Ярослав раздражённо потирает лицо ладонью. – Нелепица. Не дело, а ерунда какая-то. Если только…
– Если только – что?
– Да нет, бред. Так, возникла одна мысль, но это слишком неправдоподобно.