Вызываю первых в кабинет на допрос. Стою у окна, размеренно покачиваясь с мыска на пятку и обратно.
Фадеев приводит амбалов и прикрывает за собой дверь, и я поворачиваюсь.
– Вы? – Вскакивает второй, а Федя угрюмо смотрит на гипс на своей руке.
– Ага, я, – киваю им. – Давайте коротко и по существу. Кто, что, откуда, когда и зачем?
– Чё? Касаемо девки? – усмехается второй.
– Ага, – снова киваю ему.
– Ну значится так: на сайте с нелегальным заработком выбросили вакансию, – он звонко ржёт, но осекается, увидев мой хмурый взгляд. – Поймать эту девку и написать адрес, где она будет дожидаться заказчика. Дело плёвое, без мокрухи. И сто тыщ гринов забашлять обещали. Мы и поехали. Причём, там были нюансы.
– Нюансы?
– Да, было написано, что она в бега подастся и что дом загорится. Что времени будет впритык, но чётко, чтобы бесследно пропасть.
– Мне вообще показалось, что это подстава, – внезапно подаёт голос Федя.
– Поясни, – нетерпеливо бросаю я.
– Девка будто знала, что её будут поджидать. Она даже не сопротивлялась, пока ты, начальник, не появился. Потом уже концерт устроила. Отбрыкиваться начала. А до этого шла спокойно. Будто знала, что ей ничего не угрожает.
– Интересно... – потягиваю я. – Ничего не путаешь?
– Нет, она испуганная выскочила из калитки, но как мы её перехватили, то будто расслабилась.
Чёрт! Какой же я болван.
Я метеором мчусь домой, крикнув на бегу Фадееву, чтобы тот снова запер этих двух товарищей.
Распахиваю дверь, обыскиваю весь первый этаж, гараж и все закутки и щели. Её нигде нет. Как нет и любого намёка на её вещи. Чёртова девка запудрила мне мозги и сбежала!
Обозлённый, пышущий праведным гневом, наливаю стакан виски и жадно хлебаю. Один, второй, третий... Чувствую, как расслабляюсь. Мне всё равно, – как мантру повторяю я. Её проблемы. Теперь я точно знаю, что она виновата. По всем статьям. Была бы невиновна – не сбежала бы!
Поднимаюсь по ступенькам, раздеваясь на ходу. Алкоголь расползается по венам, заглушая горечь от очередной ошибки. Распахиваю дверь в спальню и замираю.
Посреди большой кровати, свернувшись клубочком, в моей футболке спит Рита. Одеяло сбилось в ноги, а футболка задралась, оголяя упругий зад в стрингах и круглый, словно ненастоящий, живот. На щеках девушки румянец, губы приоткрыты.
Глядя на неё, я чувствую, как член наливается свинцом. И мне плевать, что в её матке ютится чужой ребёнок. Я хочу её до дрожи. Так, что разум отключается полностью.
Сажусь рядом и провожу пальцем по ноге. К самому краю её трусиков. Глажу сквозь чёрную ткань чувствительное местечко, ощущая жар. Ныряю пальцем под плотную эластичную ткань и глажу горячие складки. Ощущаю влажность.
Хочу видеть! Сдвигаю трусики в сторону, раскрывая её лепестки. Среди них, блестящих от сока, распускается набухающий бутон с тугой блестящей бусиной, и я касаюсь его.
Девушка задерживает дыхание и трясётся под моими прикосновениями. Конечно, она проснулась. Не могла не проснуться, почувствовав желание.
И я ласкаю её уже без зазрения совести. Палец с лёгкостью скользит во влажное влагалище, и она выставляет попку, облегчая доступ. В мгновение ока я стягиваю штаны с боксёрами и заменяю палец членом, наполняя тугую плоть на всю длину.
Она молчит и не открывает глаз. Лишь её тонкие пальцы, сжимающие простыню, говорят мне о её чувствах. Она кусает губы, боясь показать, как ей нравится происходящее. Но об этом кричит её тело.
Смазка выделяется в таких объемах, что я слышу хлюпающие звуки от размеренных толчков.
Помогаю пальцами, лаская клитор. Чувствую, как сокращаются упругие стенки, и вот с её губ всё-таки срывается чувственный стон. От которого мне сносит крышу окончательно. И я ускоряюсь, высекая стоны из её груди. Чувствую, как плотно сжимается её влагалище вокруг моей плоти, и отчаянно впиваюсь пальцами в её бёдра, притягивая ближе к себе, изливаюсь внутрь неё, распадаясь на атомы под её страстные крики.
Я притягиваю её тело к себе и смыкаю кольцо рук, чувствую, как бьется её сердце – почти так же сильно, как моё собственное, и закрываю глаза.
Это дело высосало все мои силы. Я не мог нормально выспаться уже несколько недель. И теперь, когда главная подозреваемая находится под моим личным контролем, я чувствую небывалую усталость и проваливаюсь в столь необходимый мне сон.
4. Маргарита
Стоит мне проснуться, я понимаю, что этот странный спаситель – огромный мужчина лет тридцати пяти – оставил меня одну. Это хорошо, потому что меня смущает его близость. Смущают его дерзкие взгляды. Смущает его прямота.
От воспоминания о его предложении у меня пересыхает во рту, а сокровенное местечко между ног сводит мучительной истомой. «Раздвигать ноги по первому требованию и подставлять глотку», – кажется, так он и сказал. И я возбудилась от его грубых слов.
И несмотря на неуместность данных чувств – я только стала вдовой, меня разыскивает полиция и вообще-то я беременна, во мне засел порочный огонь желания. Видимо, чёртовы гормоны берут своё!
И мне опасно находиться рядом с ним, но только выбора нет. Лишь надежда, что он поможет мне разобраться во всём, зудит в моей голове. Боюсь думать, что мне делать, если я ошибаюсь. Если он просто решил воспользоваться моментом и позабавиться со мной. Но одно то, что он привёз меня в себе в дом, вселяет надежду на его порядочность.
Блуждаю по комнатам типичного холостяцкого логова – никаких фотографий, картин, украшений. Суровый минимализм.
Плотно завтракаю и принимаю душ. Одежды у меня раз-два и обчелся, поэтому иду прямо в полотенце на поиски шкафа с одеждой хозяина и облачаюсь в простую футболку, что садится как платье.
Машинка с сушилкой обнаруживается в его личной ванной, и я запускаю свои вещи – всё, кроме белья, которое я освежила ночью и высушила на батарее отопления в своей комнате, – и снова изучаю дом.
Подумываю, что должна приготовить еду, но не знаю, к которому часу вернётся Ярослав. Просто сижу в тишине и глажу животик с моим ребёнком.
Я не была готова стать матерью в восемнадцать лет, но этот ребёнок стал моим спасением. Я была благодарна судьбе за то, что так вовремя забеременела. Не могу без содрогания вспоминать свою жизнь с тех пор, как родители сказали, что я выхожу замуж за старика Туманова, и до тех пор, пока не объявила ему о беременности. Слава Богу, всё в прошлом.
Внезапный звонок в дверь пугает меня. Тихо подхожу к окну и смотрю через щель в занавесках. На пороге стоит ухоженная молодая женщина слегка за тридцать. Она звонит ещё несколько раз и недовольно поджимает губы. А потом резко разворачивается и уходит.
И я думаю, что если к нему так и будут вереницей тянуться гостьи? Мне придётся прятаться, обмирая от страха? Придётся скрываться в выделенной комнате, пока этот грубый зверь насытится перепихоном? От последней мысли во мне поднимается волна раздражительности. Чёртовы гормоны! Бесят меня своей непокорностью! Словно я не могу совладать сама с собой!
Пью чай и прячу свою верхнюю одежду и сапоги под кроватью, на тот случай, если у кого-то из его баб имеются ключи. Поднимаюсь на второй этаж, но машинка ещё даже не достирала, и я решаю ненадолго прилечь. Укрываюсь одеялом и, очевидно, засыпаю.
Потому что снится мне сладкий сон, словно Ярослав касается моей напряжённой плоти и я испытываю огромное желание ощутить его целиком в себе. Снится, как он говорит своим бархатистым голосом: «Рита, сейчас я возьму тебя сзади», и я бессознательно подставляюсь для этого желанного проникновения.
И когда это происходит на самом деле, остатки сна рассеиваются, но я не решаюсь открыть глаза. Лишь сильнее стискиваю в руках простынь, наслаждаясь чувством наполненности.
Его пальцы орудуют у меня между ног, заставляя воспламениться. И я не могу больше сдерживаться и стону от его действий. Чувствую, как жидкое пламя растекается по всему телу, и выгибаюсь навстречу его проникающим движениям, наслаждаясь волнами экстаза. Оргазм высекает из моей души сладострастные крики, и я ощущаю, как обжигающее семя наполняет моё лоно, вызывая приятную дрожь.
Лежу, скованная кольцом рук, и не смею пошевелиться. Мужчина рядом спит, и я поворачиваю голову и несколько минут изучаю его лицо. Он излучает спокойствие, словно освободился наконец от одолевающих его тяжких дум. От него немного пахнет алкоголем, и я думаю, часто ли он пьёт и не опасен ли в такие мгновения?
Мой муж пил часто – со дня нашей свадьбы и до самой смерти. Вспоминаю унизительную первую брачную ночь и не могу сдержать слёз. Моё счастье, моё чудо – ребёнок, так вовремя появившийся, стал моим спасением от унижения и, скорее всего, даже от побоев.
И, конечно, если бы не моя акция протеста накануне свадьбы, то до этого самого дня я бы и не узнала, как сладко бывает с мужчиной в постели.
Вспоминаю о стирке и выбираюсь из его хватки. Убираю излишки семени, вытекающие из меня, и запускаю сушку.
Не знаю, встанет ли Ярослав к вечеру или теперь только утром, но решаю всё равно приготовить что-нибудь простое и сытное.
Например, пасту с куриными грудками и шампиньонами под сливочно-сырным соусом.
Благо, его холодильник набит под завязку разной снедью.
На столе стоит початая бутылка виски. Подношу горлышко к носу и задумчиво принюхиваюсь. Запах копчёной кожи раздражает рецепторы, и я вспоминаю...
Яркая вспышка воспоминания вызывает судорогу. Бутылка выскальзывает из моих рук и разбивается вдребезги о дорогую плитку. Осколки разлетаются по всей кухне, впиваются в мои босые ноги, которые мгновенно щиплет от попавшего в ранки алкоголя, и я вскрикиваю.
Слышу торопливый топот по лестнице.
– Не заходи в кухню босиком, – предупреждаю я заспанного мужчину.
– Какого хрена?.. – Он осекается, разглядывая осколки.