– Хорошо.
Я уверен, развязка близко. А уж с видеонаблюдением по всему дому и участку никаких непредвиденных ситуаций произойти не должно. На крайний случай поставлю у дома патруль. Это ненадолго.
– Так что там за история сегодня с тобой приключилась? – аккуратно увожу разговор в сторону. Подальше от её беспокойства о безопасности. – Что за предчувствие?
– Я боюсь за ребёнка, – тихо признаётся Рита. – Чем ближе подступает срок, тем больше страхов по этому поводу.
– Это нормально, – успокаиваю я. – Тем более, это твоя первая беременность. Даже опытные женщины испытывают переживания перед родами.
– Нет, ты не понимаешь, – девушка покусывает губу. – Конечно, меня немного беспокоит, как всё пройдёт, но больше всего меня беспокоит, что будет дальше. Если меня заберут, что с ней будет? Кто позаботится? Это мой ребёнок, Ярослав, и я переживаю за неё.
– Я надеюсь, что к тому моменту, всё разрешится. А если нет… Решим, что делать, ближе к родам. Всё равно придётся ехать в клинику и что-то придумывать.
Я испытываю досаду. Если до того момента преступник не будет найден, Риту заберут в СИЗО сразу после выписки, и я ничего не смогу с этим поделать!
– Яр, мне не нужна клиника, чтобы родить ребёнка. Если ты позволишь, я сделаю это дома, – внезапно говорит Ритка, и я обескуражен.
Уж не подразумевает ли она, что роды принимать буду я?!
– Рит, я не думаю, что стоит так рисковать, – осторожно говорю ей. – Всё-таки роды достаточно ненадежный процесс, где в любой момент может что-то пойти не так.
– До всего этого безобразия я встречалась с помощницей в родах, и мы рассматривали варианты домашних родов. Многие женщины отказываются от больниц и акушеров. Это природный процесс, и на самом деле мало кому действительно требуется серьёзное медицинское вмешательство, – запальчиво говорит мне Туманова.
Я понимаю, что абсолютно не понимаю женщин! То она переживала за ребёнка, а теперь уговаривает обойтись без клиники!
– Есть женщина, Марина Петрова. – продолжает между тем девушка. – Она сертифицированная доула. Мы договаривались с ней поработать в этом направлении, когда я ходила в женскую консультацию и на курсы для будущих мам.
– Я не понимаю, к чему ты ведёшь, матрёшка, – признаюсь ей.
Видимо, я пока никак не приду в себя после лесной поездки, раз мозг упорно не хочет складывать все эти вещи, что она говорит, воедино.
– Я бы могла ей позвонить и продолжить заниматься тет-а-тет, а когда наступит время, она будет рядом со мной и поможет сделать всё правильно. Но я боюсь, что она заявит обо мне в полицию, и тогда у нас будут проблемы. А вот если бы ты смог с ней договориться, у нас появился бы надёжный план на случай, если ты не разберёшься, а полиция так и продолжит пинать мячик…
– Ты хочешь, чтобы я убедил её не сдавать тебя? – присвистываю я.
– Ну ты же можешь, – пожимает плечами Ритка. – Я вижу единственный способ не очутиться в тюрьме за убийства, которых не совершала, это оттянуть момент появления на людях. Но… сегодняшний день показал, что времени этого совсем немного осталось. У меня уже вовсю идут тренировочные схватки, и они пугают меня до чёртиков. Но, опять же, незнание собственного будущего, как и невозможность что-либо проконтролировать…
– Я понял тебя, Рит. Не переживай, попытаюсь посодействовать. Уверен, я смогу убедить твою специалистку поработать под прикрытием, – невольная усмешка слетает с губ.
– Спасибо, Яр! В жизни не смогу с тобой расплатиться за то, что ты делаешь для меня!
В её глазах дрожат слёзы. Рита смотрит с таким восхищением, словно я делаю для неё что-то особенное. Разве ж забота, помощь и поддержка это особенное? Разве любовь – особенное?
– Не плачь, – предупреждаю её. – Поехали домой. Мне нужно сделать несколько телефонных звонков, а потом я встречусь с этой женщиной и всё решу.
В конце концов сомневаюсь, что она откажет в помощи следователю, а всё остальное требует гораздо больше времени и усилий!
Дома Ритка сразу идёт в ванную при спальне, а я располагаюсь на диване в гостиной и звоню Ангелине.
– Ну что там у тебя?
– Всё тип-топ, дождалась я эту одноклассницу. Она, конечно, явилась вся помятая, видно с тусовки, но поговорить согласилась.
– И что? – замираю я.
– И ты был прав. – недовольно цедит Ангелина. – Тот случай после школы… В общем, сначала ей показалось, что это Пелевина, вот она и крикнула какую-то гадость. Потом поняла, что обозналась. Просто, говорит, похожая девочка.
– Девочка?
– Уверяет, что да. Не с их школы. Очень похожа на Риту.
– Почему же подрались?
– Ну… Она выразилась странно, но я так поняла, что оскорблениями она сама не ограничилась и напала первой. Потом поняла, что это не Пелевина, но тут прилетела ответка. Причём эта девочка и надоумила одноклассницу написать заявление на Ритку.
– А заявление, скорее всего, забрали, потому что у Пелевиной было алиби. – протягиваю я.
– И снова в точку. Рита сидела в школе на дополнительном занятии. Это подтвердил учитель, и вопросы к Пелевиным отпали.
– Гель, нотариус Туманова пришёл в себя?
– Нет, состояние стабильное, но он ещё в коме.
– Нужно порыскать в нотариальной конторе, я думаю, что Аркадий Туманов незадолго до смерти переписал завещание и у нас не окончательный его вариант.
– С чего ты взял? И так ясно, что Туманова, наследница всего его имущества, как и имущества своих родителей, постаралась как следует, – кряхтит Власова.
– Опять не сходится, Гель. Она не получит ничего в случае, если суд сочтёт, что она виновна по всем статьям.
– Господи, Власов. Ей сколько? Восемнадцать? Откуда Туманова должна знать все эти тонкости?
– Откуда она должна знать, как подстроить смерть родителей? – парирую в ответ.
– Они сейчас все сериалов насмотрятся, – насмешливо говорит Ангелина. – «Как избежать наказание за убийство». Вот и мнят себя великими гуру.
– Не сходится, – отрезаю я. – Ни черта не сходится.
– У меня всё прекрасно сходится, осталось только найти преступницу и закрыть это дело.
– Я не хочу с тобой спорить, Гель. Но посуди сама, зачем Тумановой, которую мы не можем найти, отправлять нас по собственному следу в родной город?
– Она просто больная на голову, вот, что я тебе скажу.
– Как тогда она дожила до восемнадцати лет, не вляпавшись в историю?
– Откуда я знаю? Может, была история? Не зря она наблюдалась у психиатра.
– У психотерапевта, – напоминаю ей. – И совсем по другому поводу.
– Архив диспансера уничтожен. Мы не знаем наверняка. Да, здесь она наблюдалась из-за ерунды, но там… Блин, да она брата укокошила!
– Бабушка надвое сказала! – парирую в ответ, закипая. – Так, стоп! Довольно бессмысленной беседы. Очевидно же, что переливание из пустого в порожнее не сможет никоим образом приблизить нас ни к Тумановой, ни к ответам.
– Власов… – недовольно шипит Ангелина.
– Отставить, Власова! – гаркаю в ответ. – Первое – нужно убедиться, что Туманов не переписал завещание перед кончиной. Как только нотариус придёт в себя, нам нужно попасть к нему. Второе – пробей, пожалуйста, пару тачек. – я передаю ей все сведения, что успел приметить. – Третье – мне сразу же необходимо пообщаться с владельцами этих тачек.
И, крайне желательно, без Власовой. Вне зависимости от собственных домыслов подставляться ещё не время.
22. Ярослав
Следующий день я начинаю с поездки в консультацию. Как я и предполагал, сведений о наблюдении пациентки Маргариты Викторовны Тумановой восемнадцати лет в базе данных регистратуры нет. Это обстоятельство удручает меня, как и тот факт, что в клинике, где наблюдалась Рита нет ни одного сотрудника с именем лечащего врача, который, по словам Риты, вёл её беременность. Да как такое возможно?
Словно взялся человек из ниоткуда, пришёл в богатейший дом нашего города, и ему так запросто доверили самое ценное – наследника или наследницу отца благородного семейства! То ли Риту Аркадий обвёл вокруг пальца, то ли подмена произошла на другом этапе. Вот только как разобраться? Как найти врача?
Зато мне без труда удаётся найти Марину Петрову, женщину, которая помогает будущим матерям в родах. Я нахожу её адрес в той же клинике, что весьма странно, на мой взгляд. Словно опять что-то не сходится, выбиваясь из общей картины непонятного преступления. В этом деле у меня сплошняком одни “словно”, что выбешивает конкретно.
Я еду на другой конец города, чтобы в небольшой студии встретиться с женщиной со странной профессией доулы.
Невысокого роста, малость полноватая, но милая и с доброй улыбкой, Марина Семёновна, скорее, располагает к себе, чем отталкивает.
– Вы же понимаете, что обсуждать своих девочек, мамочек, которых курирую, я просто не могу, не по-человечески это, – сразу же говорит мне она, едва выслушав о цели моего визита.
– Во-первых, меня не интересуют все ваши клиентки, только одна. Во-вторых, беседуем мы без протокола, и вы не будете фигурировать в материалах дела. Это касаемо вашей репутации, – с секунду я перевожу дыхание, решаясь, и добавляю: – В-третьих, я, хоть и лицо официальное, но пришёл к вам, в первую очередь, как частное лицо. Дело в том, что некоторое время назад вы работали с Маргаритой Тумановой…
Стоит мне произнести имя девушки, как женщина поджимает губы. Реакция, скажем прямо, неоднозначная.
– Так вы из-за неё пришли? Из-за Тумановой? Так я и знала, что начнёте вынюхивать…
– А есть что? – с усмешкой спрашиваю у женщины, хотя на деле мне совсем не смешно.
Неужели, Ритка настолько чем-то насолила Марине Семёновне, что одно упоминание о ней вызывает в специалисте специфического профиля перекошенное лицо? Но следующие слова доулы заверяют меня в обратном: