В уголках глаз скопились едва заметные морщинки. Раньше она часто смеялась, а теперь? Есть ли в её жизни человек, который скрашивает вечера тяжёлых трудовых будней, с кем она проводит свои редкие выходные?
Она вытягивает губы в трубочку, втягивая карандаш глубже в рот, и замирает.
– Власов, я поняла! Поняла! – говорит Ангелина, отбрасывая карандаш обратно ко мне. – Это кто-то из персонала Туманова!
– С чего ты взяла?
– Сам посуди, Максим Аверьяненко и Фёдор Звягинцев утверждают, что Туманова ломала комедию, цитирую: «словно знала, что она в безопасности». Так? Может, она и знала, что в безопасности, что сейчас ей на выручку придёт её сообщник.
– Зачем же устроила цирк? – я закатываю глаза.
– Чтобы они могли сказать, что незнакомый субъект увёл у них девочку из-под носа... Я чувствую, Власов, что правда вот она, на поверхности... Туманова – молодая девица, неужели ты думаешь, что она просто сидела со стариком-мужем? Я уверена, что она вполне могла завести интрижку с кем-то из охраны или прочего персонала, вступить с любовником в сговор и прикончить муженька.
– Логично, но вот тебе, Власова, нестыковка: Маргарита Туманова осталась ни с чем. В пожаре сгорело всё добро, счета заморожены до результатов следствия.
– У неё могли остаться приличные накопления. Если из нескольких миллиардов взять несколько миллионов, заранее вывезти из особняка наиболее ценные цацки, подготовить документы и наличку, то можно списать на пожар их отсутствие... Возможно, по их преступному замыслу и сама Маргарита Викторовна должна была исчезнуть в том пожаре, но что-то пошло не так... Объявление это, опять же... Словно мудрит кто-то, а какая цель? Если всё потеряно в огне...
– И что ты предлагаешь, Ангелин? – прищуриваюсь я.
– Нужно пообщаться с подходящими по возрасту кандидатами, осмотреть их дома, дачи, квартиры, сараи, гаражи... Чувствую, в городе Туманова. – Власова смотрит мне прямо в глаза. – И мы её найдём.
8. Ярослав
На третьем адресе мои нервы уже на пределе. Одно и то же, чуть хамоватое «ничего не видел, ничего не слышал, нечего рассказать», – скорее, как издержки профессии. Охрана элитного жилья и баснословно богатых владельцев элитного жилья – не шутки. Здесь не любят любителей почесать языком.
Однако, Ангелина с упрямством цербера подбивает свой список, в котором для меня нет абсолютно никакого смысла, но я таскаюсь с ней по всему городу в надежде выиграть немного времени для собственного расследования.
– Прервёмся на обед? – спрашивает Гелька. – Или охватим следующую кандидатуру?
– Какой адрес? Если у чёрта на куличиках, то сперва обед…
– Вот, смотри, – перебивает она, подсовывая мне под нос свой блокнот.
Я скашиваю глаза, отвлекаясь от дороги. Адрес следующего претендента на роль воображаемого любовника Ритки располагается близко, практически за углом.
– Ладно, сначала к нему.
Дверь нам открывают не сразу. Я уже хочу плюнуть и остановить Ангелину, трезвонящую в ветхую дверь, как на пороге возникает молодой – примерно моего возраста – мужчина.
– Соломин Константин Геннадьевич? – уточняет Власова, и тот кивает. – Здравствуйте, майор Власова Ангелина Анатольевна, Следственный комитет. Это мой коллега, майор Власов Ярослав Сергеевич.
Константин бросает мимолётный взгляд на наши корочки, понимающе ухмыляется одинаковой фамилии, но никак не комментирует.
– О чём же вы хотели побеседовать со мной, майоры? – жестом приглашает войти в квартиру Соломин.
– О Маргарите Викторовне Тумановой, – с места в карьер бросается Геля.
– Риту до сих пор не нашли? – тихо спрашивает мужчина, и я напрягаюсь.
Больно интимный вопрос для простого сотрудника охраны. Вижу в глазах Гельки лучики самодовольства. Сейчас просто лопнет от гордости, что сразу раскусила беглянку!
– Вы не подумайте, – тут же осекается Соломин, – я Маргариту Викторовну ещё по старой памяти Ритой зову. Раньше мы были соседями, точнее, мы жили по-соседству с её бабушкой. Потом и бабушки не стало, и мы съехали – сестра забеременела, вышла замуж, вот родители и разменяли трёшку на три однушки. Я Ритку помнил ещё карапузом в коляске, но сразу узнал в новой хозяйке эту девочку.
– И как бы вы могли охарактеризовать гражданку Туманову?
– Странная она, – выдаёт Константин. – Я её за полгода работы в доме у хозяина видел от силы раз десять. В основном, когда она куда-то выезжала. С ней работали другие сотрудники, Туманов не позволял никому младше сорока лет её сопровождать наедине. Ревновал, видимо. Но Рита вообще чаще одна ездила, злилась сильно, что муж против, словно тайна у неё была...
– И неужели никто не следил за Маргаритой Викторовной?
– Поначалу муж приставлял к ней охрану, но там ничего такого не было: салоны красоты, фитнес, шоппинг, больница...
– Она, что же, болела? – спрашивает Ангелина, и я обостряю слух.
Если сейчас Соломин расскажет о беременности, можно будет уже официально работать в данном направлении. Одного свидетельского показания будет достаточно, чтобы поставить под жирный знак вопроса показания соседей Пелевиных и не выдать собственную осведомлённость раньше времени.
Я готов рискнуть головой и служебным положением ради правого дела. Мне бы только точно знать, что я не совершаю самую большую ошибку в своей жизни.
– Вот уж чего не знаю, того не знаю, – разочаровывает меня Соломин. – Говорю же, странные эти Тумановы были. Вроде и муж с женой, а жили раздельно. Кухарка судачила, что Рита заболела сильно, несколько недель вообще её не видно и не слышно было, это потом она уже начала везде ездить и перед мужем истерики закатывать, чтобы никакой охраны и всё такое.
– И чем же она была больна? – давлю на него, вызывая раздражение у Власовой. – Какие-то симптомы озвучивали? Может, врач наблюдал её?
– Да какой там! – усмехается Соломин. – Лично я считаю, что он её просто избил. Может, в ссоре, может, в ходе любовных игрищ... Всякое болтали.
– Например? – живо интересуется Ангелина.
Отчего-то я уверен, что эти откровения не придутся мне по душе, да только выбора мне не оставили.
– До свадьбы Аркадий Туманов был завсегдатаем одной богадельни, пафосное местечко для любителей погорячее. Девочки профессиональные, под эти услуги заточенные. Отдельные кабинеты.
– Шлюх по борделям снимал? – хмыкает Геля, а я морщусь.
– Не просто снимал, – кривится Соломин. – Поговаривают, что Туманов частенько полюбливал над продажными девками поиздеваться.
– БДСМ? – снова интересуется Ангелина.
– Просто садист. Одну порезал, другой руку сломал, третью избил до полусмерти и трахал, пока она кровью истекала. Уверен, нечто подобное он сотворил и со своей молодой женой, вот она и отлёживалась взаперти...
Мои руки непроизвольно сжимаются в кулаки. До смачного хруста костяшек. Геля бросает на меня порицающий взгляд, но ничего не говорит.
– Но точно вы не уверены? – уточняет она у свидетеля.
– Сам её в синяках не видел, в полицию на мужа не заявляла, – он разводит руками. – Обслуга разное трепала, вы поймите. А как там было на самом деле, разве что только Маргарите и известно.
– Маргарите, которая в бегах, – резюмирует Ангелина поднимаясь. – Спасибо за помощь следствию, Константин Геннадьевич. Будьте на связи и постарайтесь надолго не покидать пределов города, вас могут вызвать для дачи показаний.
– Как скажете, майор!
Мы покидаем квартиру Соломина в некоем раздрае. Каждый по своему поводу, конечно.
– Что ты думаешь, Власов? – спрашивает Гелька в салоне авто. – Я теперь просто уверена, что Туманова кокнула мужа и подалась в бега. Сам посуди, она была же совсем девочкой, когда вышла за него замуж. А тут – откровенная жестокость, возможно, грубое насилие, причинение вреда здоровью... Нет, чисто по-женски мне её даже жалко. Редко, какая психика выдержит. Но вот, чего я всегда не могу понять – убивать-то зачем? Двадцать первый век на дворе, обратилась в органы и живи спокойно.
– Гель, когда состояние исчисляется суммами с девятью нолями, нельзя просто взять и сообщить, что твой муж – грёбанный сексуальный извращенец и садюга.
– Если это правда, Власов, то она не просто жертва, не вздумай её жалеть. Она больная на всю голову, коли спокойно выжидала своего выздоровления, чтобы прихлопнуть мужа.
– А если всё не так?
– А как, Власов? Родителей убила, потому что замуж за извращенца выдали, мужа – за жестокость. Страшно представить, что у этой девки в голове и что начнёт происходить дальше, когда ей придётся подчищать следы.
– Да не похожа она на убийцу. Руку готов дать на отсечение, что-то не так в этой истории.
– Ну, знаешь ли! Если бы все убийцы были похожи на убийц, у нас бы с тобой работы не было.
Ангелина обиженно вздыхает и смотрит в окно. Её всегда обижало, если наши мнения в рамках общего дела расходились. Но раньше это имело хоть какой-то смысл, пусть и весьма поверхностный.
Мы были мужем и женой, и разные умозаключения на один и тот же счёт уже говорили о многом. К сожалению, иногда становится слишком поздно что-то менять или меняться самому.
– Где тебя высадить, Гель?
– Обедом не накормишь? – усмехается она.
– В другой раз, уже поздно, а у меня ещё есть дела.
– Вечер пятницы, а ты – при делах? – Ангелина внимательно смотрит на меня.
– Ничего особенного, так, заехать в пару мест, порешать, а потом – домой, к телеку, со стаканчиком вискаря. Устал, Гель. Сил нет. Это дело уже в печёнке сидит.
– Ничего, разберёмся, Власов. Вот увидишь, скоро отыщем Туманову. Сядет красавица надолго. Останови возле супермаркета, в квартире шаром покати.
– Тебя подождать?
– Зачем? – с горечью спрашивает жена. Бывшая. – В гости всё равно не зайдёшь, да и к себе не приглашаешь. Давай, Власов, увидимся.