В общем, прикинул я обстановку и местность, и атаковали мы напротив Кременецкой возвышенности. В первом эшелоне два танковых батальона и резерв — во втором. А больше сил и нет. Вторая стрелковая дивизия только подтягивается, причем немцы ее усиленно авиацией долбят, несмотря на истребительное прикрытие. Ну, точно будущая американская концепция борьбы со вторыми эшелонами в действии. Прямо-таки и ждешь, что еще и ракетами АТАКМС сейчас ударят дополнительно.
Что-то вяловато сегодня наши «соколы» действуют, наверное, тоже молодежь. Правда, один Як прямо над нами ловко «мессера» и «Юнкерс-лаптежник» завалил, но что с ним дальше стало, мне уже неизвестно — своих дел полно было, некогда небо разглядывать.
Местность для танков неудобная, овражки да буераки, огороды и сады, спрятать противотанковую пушку — везде не проблема. Немцы этим и воспользовались, понатыкали их, где только смогли. Хорошо, что я впереди разведку пустил, да и своим маневрировать активнее приказал. Атаку, в общем, скорее имитировать. Типа разведки боем. Но даже и при этом два танка у меня в первой атаке сожгли да два повредили. Кажется, они сюда семидесятипятимиллиметровки противотанковые, да еще в большом количестве, выставили, под каждым кустом стоят. Черт, а гаубиц-то у меня всего пять штук, да и минометов тяжелых нехватка. Эх, дивизион бы тяжелый сюда, полжизни отдал бы за хороший такой дивизион шестидюймовых гаубиц. А лучше два и времени на доразведку побольше. Эх, и еще, где та эскадрилья автожиров, вот бы сейчас с воздуха глянуть…
Пока я прикидывал, как мне имеющийся кондом на глобус натянуть, чтобы на все хватило, пока артиллеристы да самоходчики обнаруженные цели обрабатывали, тратя не слишком большой боекомплект, судьба, как обычно, свои белые и черные полоски показала. Сначала донесение пришло от Махрова. Этот долбаный пехотный генерал взаимодействие организовать так и не смог. Наши танки с десантом на броне в город ворвались, а пехота отстала. Ее тут же немцы заградительным огнем отсекли на подступах к окраинам. Пришлось срочно отходить. Вот тут немецкая радиоэлектронная борьба и сказалась. Радиосвязь заглушили, поэтому приказ не всем удалось довести. Шесть танков со своими десантниками так в городе и застряли. Экипажи у них наименее опытные, сами не заметили, что полярный лис вокруг бегает. Я от таких известий даже малый боцманский загиб неожиданно вспомнил и при всех выдал. Блин, что делать?
Только не успел я ничего придумать, на КП неожиданно майор-артиллерист появился. Гвардеец, ого. Представился Жирковым Леонидом и доложил, что полк гвардейских минометов в мое распоряжение поступил. Это же — двадцать четыре, как он доложил, «катюши», в том числе восемь тяжелых. Ух, тут я быстро придумал, что делать. Жиркова с начартом бригады озаботил, посыльных по батальонам разогнал, и через полчаса мы немцам «кузькину мать» показали.
После артобстрела, обработки «катюшами» и последующей атаки всеми танками оставшиеся в живых немцы быстро оборону свернули и к броду рванули. Ну а мы получили возможность, оставив там заслон, с севера на пригородный район ударить. Наша успешная атака и пехоту воодушевила, стрелки с махровской группой тоже по немцам ударили. А уж в городе наши «двойки» и «пятнадцатые» своими фугасами немало фрицев положили, дома, в которых они укрылись, разбивая. Вот тут преимущества артиллерийских танков сразу видны, не зря англичане их почти всю войну производили.
Но держались фрицы упорно. Так что, когда мы к мосту прорвались, у меня свободной только усиленная рота резерва из пятерки КВ-2С осталась. Пришлось ее на уничтожение моста и бросить. Практически на смерть, потому что поддержать их абсолютно нечем было. Правда, и я на «Рыжем» попытался с ними пойти, но не повезло, гусеницу ему порвала и каток повредила гранатой надкалиберной одна спрятанная Гансами «колотушка». Бл…ь, хорошо спрятали, такой гранатой дальше чем на сто метров и попасть в танк невозможно! Мы, конечно, эту пушку и фрицев при ней на нуль помножили, только вот атаку резерва смогли лишь огнем поддержать.
Как они шли! Фрицы по ним били из всего, от гранатометов винтовочных до тяжелых орудий с того берега, а «двойки» перекатами, на остановках обстреливая мост, шли и шли. Один за другим вспыхивали, замирали, но остальные все равно шли. И дошли.
Последний так и сгорел, у самого берега, у остатков моста, с собой раздавленное немецкое орудие и весь его расчет прихватив. Но немцев мы на ту сторону отбросили, а оставшихся на этом берегу уничтожили и в плен взяли…
Прибывший ночью на обороняемый бригадой участок генерал Галицкий оказался куда лучше, чем про него думал Сергей Иванов. Не заезжая в штаб, он сразу прошел по передовой, где в одном из окопов у уреза воды и нашел его вызванный посыльным Сергей. Генерал беседовал с расчетом одного из четырех оставшихся целыми «Васильков», с интересом расспрашивая об особенностях эксплуатации, ведения огня и надежности этого, пока не поступавшего в обычные стрелковые части, оружия.
Поздоровавшись с Ивановым, он распрощался с бойцами и отправился на КП бригады. Здесь, уточнив у Сергея обстоятельства боев, Кузьма Николаевич, печально вздохнув, признал, что был не прав. Такого, честно говоря, Сергей никак не ожидал и не сразу нашелся, как ответить. Впрочем, генерал ответа и не ждал, а приказал подготовиться к сдаче участка обороны подошедшей кавалерийской бригаде шестого кавкорпуса, а самим отбуксировать неисправную технику в тыл и готовиться к погрузке. Оказывается, бригаду у фронта по распоряжению Ставки забирают на доукомплектование.
Генерал, с недовольным видом озвучивавший этот приказ, неожиданно попросил Иванова провести разведку боем и попытаться захватить плацдарм на том берегу. Сергей немного подумал, потом попросил придать ему на время корпусной дивизион пушек-гаубиц и разведбатальон. Сделав совершенно нейтральное лицо, он заявил, что его подразделения понесли большие потери и без такого усиления не смогут удержать атаки противника. Генерал, при первых словах с негодующим лицом вскинувшийся, как пришпоренная лошадь, внезапно усмехнулся, вызвал адъютанта и надиктовал ему приказ.
— Кавалеристы пока задерживаются, так что время у вас есть. Примерно часов двадцать, — добавил он, распрощался со всеми и уехал в штаб корпуса.
Не успел он еще отъехать на пару метров, а в землянке штаба уже вовсю кипела работа. Срочно вызванный Сергеев, мысленно матерясь, слушал приказ на проведение ночного поиска и также мысленно прикидывал, кого выделить и как они будут переправляться на ту сторону, рядом трудился над картами начальник оперативного отдела старший лейтенант Кузьмин, а Сергей Иванов, размышляя вслух, надиктовывал исходный вариант боевого приказа.
— Не получим мы по шапке за такую инициативу? — спросил, закончив работу с картой, Кузьмин.
— Не должны, если все успехом увенчается, — усмехнулся Иванов, — ну, а мы постараемся не оплошать. Гвардия мы или кто?
— Гвардия, гвардия, вот только сил все равно маловато.
— Сил на войне всегда много только у противника. И вообще Суворов говорил, что воюют не числом, а умением, — снова ответил Иванов.
— Суворов был типичным представителем феодального периода войны и реакционером, поэтому так и говорил, — ответил Кузьмин.
— Суворов был прежде всего великим русским полководцем, бившим всех врагов России. А что он не был марксистом, так время такое было. Но наши сегодняшние действия очень даже логичны, если подумать.
— Вы полагаете, товарищ полковник? — спросил, оторвавшись от бумаг, Сергеев. Но вместо Иванова ему ответил Кузьмин: — Точно. Как это я сразу не сообразил. Немцы примерно оценили наши потери и наверняка нашей активности не ждут. Нам же выгодно их атаковать, иначе они могут сами попытаться в наступление перейти…
— Вот, правильно мыслите, товарищ старший лейтенант! — ободрительно восклицает Иванов. — Тэк-с, вот у нас и готовый начштаба есть, — вызвав смущенно-радостную улыбку Кузьмина, добавляет он и, повернувшись к Сергееву, поясняет: — Немцев надо всего лишь сковать и ошеломить. Пусть гадают, что мы хотим сделать. Так что особо не геройствуй и своим подчиненным это обязательно доведи. Ну, вперед!
— Есть! Пошел, — откозыряв, Сергей Олегович захватил бумаги и вышел из землянки. Через некоторое время ее покинуло и несколько штабных офицеров, направившихся к артиллеристам и в неторопливо сосредотачивающийся в тылу разведывательный батальон стрелкового корпуса. Шла тщательная подготовка к бою.
Пока же немецкая и советская артиллерия вели беспокоящий огонь, стараясь нащупать огневые позиции и войска, играя в смертельную игру «кто кого». Но вот наступило то самое время, которое называется в Китае «часом быка», а у моряков — «собачьей вахтой». Время, когда у самых стойких часовых глаза смыкаются сами собой, а сидящие у пулеметов номера дремлют, иногда даже не осознавая этого.
В этот час на берегу возникло смутное, слабо различимое глазом шевеление, затем притихшая было русская артиллерия начала обстрел выявленных целей и вслед за огневым валом артиллерии, прикрываясь броней маленьких, юрких танков, в районе брода поднялись в атаку мотострелки. Немцы, похоже, ожидали чего-то подобного, после короткой заминки они открыли ураганный огонь по наступающим, одновременно стараясь подавить обстреливающие их советские батареи. Атака захлебнулась, и потерпевшие неудачу атакующие попытались спасти, вытащив из воды под огнем немцев, один подбитый танк.
Практически по тому же сценарию отбита и атака разведывательного батальона корпуса, попытавшегося форсировать реку с помощью плавающих Т-40. Однако все эти волнующие события настолько привлекают внимание немецких наблюдателей, что они не обратили внимания на плывущие по реке комья веток и обломки дерева. Внимательный наблюдатель заметил бы, что появились они еще до начала атаки и сейчас как-то странно перемещались в одну сторону, к занятому немцами берегу.
Именно поэтому, внезапно появившись, словно из-под земли, полуголые мокрые русские с ножами, пистолетами и гранатами, одним мгновенным броском оказываются в первой траншее. Одновременно снова атакуют, переправляясь по броду и несколько севернее его, остальные советские войска. В первой и второй траншеях кипят рукопашные схватки, в лучах рассвета мелькают отблески на штык-ножах немецких «маузеров» и советских «светок», трещат очереди пистолетов-пулеметов, грохочут взрывы ручных гранат, визжат, разрезая воздух и впиваясь в попавшиеся на траектории тела, осколки.