ретьего рейха и почему она так важна для фашистов.
– А что, у Гитлера была личная печать? – удивилась Тася.
– Наверное, – пожал плечами Илья. – Я ведь не специалист. Но на документах, которые я нашел, стояла именно такая печать. Не думаю, что подделка, я же бумаги эти не на блошином рынке покупал.
– И, разумеется, ты их перевел, – откашлявшись и прикончив свой кофе одним глотком, сказал Макс утвердительным тоном. – И что в них было сказано? Реликвия – это и вправду та картина?
– Ну да.
– И кто ее автор? – не удержалась от вопроса Тася.
– Сам Адольф Гитлер. – Илья усмехнулся, заметив реакцию слушателей. – В документах было сказано о великом даре фюрера грядущим поколениям национал-социалистов. Незадолго до своей смерти Гитлер написал пейзаж и в последний свой день рождения вручил его ближайшим соратникам. Он же по чистой случайности художником не стал, академики завернули, на нашу голову.
– Вот так подарочек! – покачала головой Тася.
– Да уж… На всех бумагах гриф – совершенно секретно. Предназначались они Гиммлеру. Кто их спрятал в машине – неизвестно.
– Так что там еще про эту картину? – поинтересовался Макс, бросив быстрый взгляд на Тасю.
Та едва заметно улыбнулась.
– На мой взгляд – бред в стиле института Аненербе, – пожал плечами Илья. – Короче, фюреру было видение. Его наставники сообщили, с какого места на земле начнется возрождение нацизма и нового, Четвертого рейха. И несостоявшийся художник Адольф Гитлер изобразил это место на полотне. Более того, в тот район были свезены сумасшедшие сокровища, которые должны в будущем помочь возродить рейх. То есть понимаете, что получается? Картина действительно превратилась в реликвию. Если бы о ее существовании стало широко известно, на поиски бросили бы такие силы, что страшно подумать.
– Ну да, – подхватила Тася. – Для последователей Гитлера картина является символом возрождения нацизма. Для ученых – это невероятная историческая ценность…
– Ну а для большинства прагматичных людей, – подхватил ее мысль Макс, – это карта сокровищ! Воображаю, какая началась бы грызня из-за этого пейзажа!
– Представляете, как мне крышу снесло, когда я это прочитал? – спросил Илья, тяжело вздохнув.
– Но ты же не знал, где искать картину, – удивился Макс.
– Не знал, но надеялся узнать! Разве тебя никогда не охватывала золотая лихорадка?
– Вот уж бог миловал, – ответил Макс. – Выходит, что, когда мы были у Тимура, ты уже все знал про картину?
– Про саму картину знал, но не знал, где она. Зато я стал догадываться, что Силуян по-прежнему что-то скрывает, что в подвале он нам всем навешал лапши на уши, и начал его пасти. Когда нас отбили у Тимура, я первым делом попытался с ним поговорить, предложил обменяться информацией.
– Но он тебя послал, – закончила за него Тася.
– Да нет, не он. Меня послала Эльвира – далеко и надолго. Шуганула, как кролика с личного огорода. А Силуян вроде как наводку дал. Я не сразу понял, что он пытается пустить меня по ложному следу.
– А что за наводка? – заинтересовалась Тася.
– Силуян поделился со мной сведениями о том, что будто бы некая реликвия была спрятана в районе Калининграда человеком по фамилии Кранц. А город Зеленоградск в Калининградской области раньше назывался Кранц. К тому же в переводе кранц – венок. Но все это было слишком расплывчато, хотя звучало красиво.
– И как же ты все-таки о картине узнал? – Макс незаметно отодвинулся от Таси подальше. Она невинно посмотрела на него и тоже подвинулась – поближе.
– Да как узнал? Просто. После наших посиделок с Силуяном я попросил знакомых ребят промониторить почту писателя.
– Блин, никогда больше не буду вести личный дневник на компе. Только в тетрадке с ключиком, – проворчала Тася.
Макс злобно зыркнул на нее и снова обратился к Илье:
– И что было в его почте такого интересного?
– Один военный историк провел для Силуяна целое изыскание в архивах. Про некоего Кранца, офицера абвера, которого задержали наши солдаты. Протокол его допроса, справка, что его этапировали в Москву. И еще некая скандальная история о том, как Кранц пытался передать другому немцу картину неизвестного художника. По заключению эксперта, картина не представляла художественной ценности, была писана любителем по фамилии Хиллер. Ее и выбросили на помойку.
– Хиллер? Звучит прямо как…
– Конечно. Подпись А.Hiller – это А.Hitler, именно так фюрер подписывал в молодости свои картины. Краска, видимо, немного смазалась, и букву «T» эксперт прочитал как удвоенную «L». К тому же несчастному эксперту и в голову не могло прийти, что эта картина того самого Гитлера, с которым мы только что воевали.
Короче, я понял одно – Кранцу поручили спрятать картину, и с задачей он не справился. Может, не встретился с теми людьми, которым должен был ее передать. Кроме самой картины, у него с собой были еще какие-то важные бумаги. Вот их-то он и спрятал в могиле аптекаря. А холст кисти фюрера в последний момент закапывать в землю передумал, рискнул взять с собой. Но – финт не удался, и картина из его рук уплыла.
– Тимур про картину не знал, верно? – спросил Макс.
– Нет, не знал, но пытался контролировать рынок и был очень проницателен, наживу чуял за версту. Про «Хорьх» он узнал раньше меня, приехал и осмотрел машину. Видел металлическую коробку, привинченную к раме. Разумеется, с ходу невозможно сообразить, входит ли такая коробка изначально в конструкцию машины или нет. Предложил продавцу некую сумму, тот сказал, что подумает. Тимуру и в голову не приходило, что его могут опередить. Когда я впервые встретился с Виктором, хозяином «Хорьха», тот сразу сказал, что на автомобиль уже есть покупатель. Но я предложил больше, и мы тут же заключили сделку. Ну а дальше вы знаете.
– Поскольку машину купил ты, за тобой установили слежку, – констатировала Тася. – И как только ты встретился с Копейкиным, вас обоих сразу же забрали.
– Тимуру удалось завладеть «Хорьхом», и когда он его снова осмотрел, то сразу понял, что коробка, которую он заметил в прошлый раз, исчезла. Снять ее мог только я, – Илья пожал плечами. – Ее-то он и требовал отдать, пока мы сидели в подвале.
– Но ты не собирался ее отдавать, – покачал головой Макс.
– А когда дорогой Семен Виссарионович Гнутый рассказал бедным узникам про арест шпиона и полотно, которое тот прятал на себе, вся картинка выстроилась, словно пазл, – сказала Тася. – Гнутый ведь даже место указал, где картина до сих пор хранится. И вы с Силуяном мгновенно сделали стойку.
– Это Силуян сделал стойку и вышел на охоту. А я просто следил за ним. Сел ему на хвост. Уж не знаю, как он вычислил, где дача Гнутого…
– Через какую-нибудь ветеранскую организацию, – предположила Тася. – Да уж, Илья, в этой истории ты выглядишь не лучшим образом.
– А что бы ты сделала на моем месте?
– Если бы мы с Максом были друзьями, первым делом рассказала бы ему, – мгновенно ответила та.
Илья развел руками.
– Ну, знаешь, я не подумал. Машина ведь моя, я ее купил, поэтому и документы, найденные в ней, тоже мои. Этика соблюдена.
– Ты как кот Матроскин, – усмехнулась Тася. – Корова моя, значит, и теленок мой.
– Думаешь, я на тебя обиделся из-за того, что ты со мной тайной поделиться не захотел? – спросил Макс, откинувшись на спинку стула и глядя на Илью прищуренными глазами. – Я из-за вранья обиделся. Нагородил с три короба, как будто я идиот…
– Я уже извинился, – сказал Илья.
– Кстати, меня Семен Виссарионович на день рождения пригласил, – неожиданно похвасталась Тася, потребовав у официанта еще кофе и мороженое.
– Меня тоже, – буркнул Макс.
– И охота вам с ним связываться? От него один шум. Ненавижу, когда меня поучают. – Илья не знал, что еще сказать, и явно искал повод уйти. По крайней мере он ерзал на своем стуле, словно тот потихоньку начал накаляться. – Ну, что? Я побегу. Мне по-любому нужно машину перегонять…
– Ну, конечно, раз надо – значит, надо, – согласилась Тася.
Илья поднялся на ноги и махнул рукой:
– Макс, до скорого! Тась, тебе тоже до скорого. – И ехидно добавил: – Вы же теперь вместе. У вас теперь роман!
– Очень смешно, – сказал Макс, провожая Илью глазами. Потом повернулся к Тасе и спросил: – И что это должно означать?
Официант как раз поставил перед ней креманку с тремя шариками мороженого, украшенного сиропом, взбитыми сливками, кусочками шоколада, мармеладными дольками и вафельными трубочками. Тася запустила в это разноцветное великолепие ложку, пошуровала там и засунула в рот огромный кусок сладкого.
– Я просто немного предвосхитила события, – ответила она с набитым ртом.
– Никаких таких событий не будет, даже не надейся, – ответил Макс.
– Конечно, будут! – возразила она. – Ты еще какое-то время покочевряжишься, а потом поймешь, что я лучшая девушка в мире и мы просто СДДД, как говорили герои моего любимого фильма.
– Что такое СДДД? – спросил пораженный Макс. – Опять что-то связанное с фашистами?
– СДДД – это «Созданы Друг Для Друга»!
И поскольку Макс замолчал, она на всякий случай спросила:
– Ну, и о чем ты сейчас думаешь?
– Я думаю о том, что если ты будешь заказывать такие порции десерта, то вскоре растолстеешь и не влезешь ни в одно платье.
– Свадебное? – ухмыляясь, спросила Тася. – Ведь если мы СДДД, свадьба не за горами!
В банкетном зале за накрытыми столами сидело человек сорок очень пожилых людей и немного молодежи. Когда официанты удалились, расставив на столах новые блюда, сидевший во главе стола юбиляр встал и несколько раз звонко ударил вилкой по бокалу. Дождавшись тишины, он сказал:
– Сегодня у меня двойной праздник. День рождения – само собой. Но буквально несколько часов назад я узнал новость, которая сделала меня чуточку моложе. Не хочу омрачать замечательный вечер деталями одной недавней истории. Здесь находятся люди, которые поняли, о чем я говорю. Товарищи, друзья, я предлагаю выпить за торжество справедливости!