Два зайца, три сосны — страница 10 из 35

– Ну хоть курица-то разбилась?

– Хренушки! Ничего ей не сделалось! Зато Роза так ругался, так орал!

– На тебя?

– На меня-то за что? На женушку свою! Меня они с Гришкой сразу уложили в машину, отвезли в больницу, мне там рентген сделали, сказали, что у меня еще и ноготь сойдет… А вот Гришка как резаный на меня орал…

– Это он с перепугу и от сочувствия.

– Да знаю я…

– А какая жена у Розы?

– Дура, куроманка!

– Куроманка? Хороший термин. Ну, а как она выглядит?

– А тебе зачем?

– Просто любопытно.

– Ну как тебе сказать, собственно, она никакая… Усредненная, я бы сказала, среднеевропейская. Блондинка, под пятьдесят, ухоженная, Роза верит, что она идеал хозяйки…

– Ну после твоей травмы вряд ли, у идеальной хозяйки траву бы выкосили.

– Я ж говорю… Больше я к ним не поеду, хватит с меня.

– Сама виновата, чего вздумала с собакой носиться? Сидела бы чинно-благородно, как полагается сорокалетней женщине…

– Ага, посидишь там, я чуть с тоски не сдохла. Она из себя светскую даму строит, а я, сама знаешь, как это люблю… И потом все светские новости у нее, по-моему, из журнала «Семь дней». Думаю, он изменяет ей на каждом шагу, и правильно делает, между прочим. Такие бабы созданы, чтобы им изменяли.

– Добрая ты, Лерка, истинная христианка! – засмеялась я. – Ну забыла она траву выкосить вокруг курочки, а ты уж ее во всех смертных грехах винишь.

– Понимаешь, мне Роза очень нравится… – тихо призналась Лерка. – Такой обаятельный мужик…

– Господи, Лерка, что я слышу, а как же Гришка?

– При чем тут Гришка? Я ж не в том смысле! Если хочешь знать, я вот что придумала – надо мне как-нибудь тебя с ним познакомить. Вдруг у вас что-то получится…

– Не было печали, черти накачали! Зачем мне нужны женатые Розы? Лерка, а хочешь, я тебя удивлю?

– Есть чем?

– Не то слово!

– Олеська, миленькая, садись-ка в машину и подваливай ко мне. Меня надо навещать, я раненая…

– Ага, как у Чехова: «Я человек болезненный, ревматический, я человек раненый…» А вообще неплохая мысль. Тебе чего-нибудь привезти?

– Мороженого, Олеська, знаешь мое любимое с шоколадной стружкой.

– Может, еще будут пожелания?

– Олесечка, пожалуйста, намекни, что за новости у тебя!

– Еще чего!

– Ну пожалуйста, а то я умру от любопытства.

– Вся ты не умрешь!

– Олеська, у тебя кто-то появился?

– Не появился, а реанимировался.

– Миклашевич, да?

– А ты почем знаешь?

– Просто я всегда знала, что эта история еще не исчерпана. А вообще, ну его, Олеська… Давай я лучше тебя с Розой познакомлю!

– Лерка, может, мне и приезжать не стоит?

– Стоит, стоит, Олесечка! Жду!


Я еще сидела у Лерки, когда позвонил Миклашевич с известием, что визы будут послезавтра, и послезавтра же мы вылетаем в Вильнюс… Я обрадовалась.

– Ну что? – требовательно спросила Лерка, уписывая уже третью вазочку мороженого.

– Лер, ты спятила, столько мороженого жрать? Все твои диетстрадания пойдут насмарку!

– Олеська, понимаешь, – таинственным шепотом произнесла Лерка, – Гришка сказал, что мне не мешало бы набрать килограмма четыре, можешь себе представить?

– Он прав, подруга.

– Гришка у меня золото! – вздохнула Лерка.

– Ты его подозреваешь всегда черт знает в чем, а у него даже Роза оказалась мужского пола.

Почему-то я не рассказала Лерке о своей встрече с Розой. Она не очень умеет держать язык за зубами, а мне не хочется, чтобы он разгадал мою загадку. Я почему-то была уверена, что жизнь обязательно еще столкнет нас… И рассказ Лерки о его жене, о его доме был мне даже неприятен.

– Это Миклашевич звонил?

– Он, – вздохнула я. И, чтобы перевести разговор, рассказала ей о приезде сестры. Это малоинтересная новость для светских знакомых Лерки.

Глаза Лерки наполнились слезами.

– Ну надо же… Как странно… Олеська, это же целый сюжет для романа. Представляешь, какие турусы на колесах можно развести…

– Что-то не вдохновляет…

– Ты не думай, я не проболтаюсь.

– Если б думала, не рассказала бы.

– Олесь, ну неужели ее не проняло?

– Откуда я знаю? Меня самое поначалу так проняло, что я ничегошеньки не заметила, а потом вдруг как что-то стукнуло… И очень сильно стукнуло, должна сказать. Я потому и согласилась с Миклашевичем в Литву поехать…

– Так ты все-таки едешь с ним в Литву?

– Ага, еду.

– Олеська, это он под тебя клинья подбивает, потому что ты прославилась…

– Я тебя умоляю! – поморщилась я.

– А что? Я тут от нечего делать покопалась в Интернете, просто от скуки, и узнала, что ты… как это… ага, вспомнила: один из самых рулёзных авторов…

– Каких? – поперхнулась я.

– Рулёзных.

– И что это значит?

– Это круто!

– Почем ты знаешь?

– А я Степке позвонила, племянничку. Он сказал, что это круто! Правда, там было написано «я чуть не скопытилась, когда узнала, что Миклашевская один из самых рулёзных авторов, на мой вкус это полный отстой».

– Это ты уточнила, чтобы я не задавалась? – рассмеялась я.

– Ничего подобного! – возмутилась Лерка. – Мало ли что думают недоразвитые компьютерные девицы. А ты сама в Интернет не лазаешь?

– Почему, если надо что-то найти, конечно, но просто так – нет, это слишком похоже на всемирную помойку. Начитаешься таких высказываний, можно вообще веру в себя потерять.

– Глупости какие! Зато мы теперь знаем, что ты – рулёзная!


Вечером опять позвонил Миклашевич, просто так позвонил, поболтать. Это тоже не очень в его стиле, но чего только на свете не бывает… Болтать, впрочем, с ним приятно, он умный, с хорошим чувством юмора, если в добром расположении духа.

– Да, Митя, а как поживает Амалия Адамовна? – спохватилась я.

– Вполне прилично. Страшно обрадовалась, что я «восстановил отношения с этой милой Олесей». И взяла с меня слово, что я непременно привезу тебя к ней. Кстати, она читает все твои романы.

– Да? – слегка испугалась я. В своем первом романе о Миклашевиче я и ее вывела в образе тетки героя. Но, может, она себя не узнала?

– Олеська, скажи, у тебя сейчас есть кто-нибудь?

– А тебе какое дело?

– Фу, какая ты грубая! И все же?

– Есть, представь себе.

– И кто он?

– Ну уж это тебя совершенно не касается!

– Ты его любишь?

– Миклашевич, ты глухой? Еще один вопрос и я никуда не еду!

– Все, никаких вопросов больше, и так все ясно.

Я сочла за благо не спрашивать, что ему ясно. А мне было абсолютно ясно, что он попытается в Литве полностью восстановить наши отношения. Еще этот разговор о маме, которая в свое время и слышать обо мне как о невестке не желала. Зачем Митеньке зачуханная архитекторша без имени и с ребенком? Теперь же я у нее, можно сказать, «любимая писательница», к тому же рулёзная, совсем другой коленкор. Но я вам не дамся, Миклашевичи!


Мы встретились в аэропорту.

– Извини, что не заехал за тобой, времени совсем не было, я всю ночь не спал, столько дел перед отъездом скопилось…

Вид у него и в самом деле был замученный.

– Тебе хорошо, ты умеешь спать в самолетах…

– Я дома выспалась, – безмятежно ответила я, твердо решив не поддаваться жалости и сочувствию. Не тот случай.

– Посиди тут, я пойду куплю виски.

Он, как и многие мужчины, никогда не летал трезвым.

– Не знаешь, какая в Вильнюсе погода? – спросила я.

– Это вы, бабы, вечно погодой интересуетесь. Зонтик взяла?

– Нет, забыла!

– Ну теперь уж точно там будет дождь…

– Пойду куплю.

– Не стоит, у меня есть зонт.

– Так то у тебя, а если у меня не будет своего, ты мне мозги проешь, что промок и простудился из-за своего джентльменства. Знаю я тебя, Миклашевич, так что я лучше куплю…

Я купила невероятно наглый зонтик – ярко красный в зеленую клеточку.

– А поскромнее не было? – ехидно поинтересовался он.

– Сколько угодно. Но мне понравился этот!

– Дело твое! – пожал он плечами.

– Вот именно! – зачем-то сказала я. Просто хотелось, чтоб последнее слово осталось за мной.

– Нас кто-то будет встречать? – полюбопытствовала я.

– Разумеется.

– Слушай, а что за люди эти заказчики? Литовцы?

– Да нет, сказать по правде, я их почти не знаю, мне их рекомендовал один мой приятель…

– А ты говорил, что это твои знакомые…

– Отвяжись, Олеська, у меня башка трещит…

Я отвязалась и стала решать кроссворд, буквально через пять минут он заявил:

– Что за идиотское занятие! Почитала бы лучше, или ты уже как чукча, не читатель, а писатель?

– Вот именно, – невозмутимо отозвалась я.

– Слушай, как здорово, что мы опять куда-то летим вместе… – произнес он задушевно подвыпившим голосом.

– Посмотрим, – ответила я.

– Что посмотрим?

– Здорово или не очень.

– Фу, какая ты стала…

– Я тебе не навязывалась.

– Кошмар!

Но тут к счастью объявили, что самолет идет на посадку.

– Ты бывала в Вильнюсе?

– Да, в ранней молодости.

– А я был года два назад. Дивный город.

– Я Таллин гораздо больше люблю.

– Ну и дура!

– Возможно.

Похоже, он все время хочет вывести меня из себя, но у него ничего не получается и он злится. Какое счастье, что я все-таки освободилась от любви к нему. Ради того, чтобы в этом убедиться, стоило поехать куда угодно!


– Господин Миклашевич? – обратилась к нему какая-то женщина, едва мы вышли в зал.

– Совершенно верно, – обворожительно улыбнулся он. – С кем имею честь?

– Я Арина Розен.

Что? Или мне послышалось?

– О, очень приятно! Вот, познакомьтесь, это моя помощница, прекрасный декоратор Олеся.

– Ой, вы Олеся Миклашевская? – ахнула дама.

– Ну да… – смутилась я.

– Вы декоратор?

– Да, я когда-то работала с Дмитрием Алексеевичем и…

– С ума сойти! Я читаю все ваши книги!

– Спасибо, мне приятно…