– А такси вы забыли? – засмеялась я. Мне всегда было с ним легко, куда легче, чем с его сыном.
– Ну как тебе наше новое обиталище?
– Не иначе, вы собираетесь жениться!
– Боже сохрани, я в эти игры больше не играю. Ну, что будешь заказывать?
– Сосиски и темное пиво! Отдам дань местной кухне.
– А потом пойдем в кондитерскую! – заявил Гошка. – Ух, до чего я рад, мама!
– Да, кстати, тебе привет от Майки, я ее встретила, она такая хорошенькая!
Гошка помрачнел.
Владимир Александрович тоже это заметил и сразу перевел разговор.
– Кстати, Олеся, послезавтра я намерен реабилитироваться, и мы-таки поедем в Зальцбург!
– О! Я с восторгом!
На Новый год мы с Гошкой тоже были в Мюнхене и второго января рано утром выехали на машине в Зальцбург, да так до него и не доехали, с полпути повернули назад, ибо начался такой буран и заносы на дорогах, что мы сочли за благо вернуться в Мюнхен.
– Я с восторгом, давно мечтаю туда попасть! И вообще, я буду тут отдыхать на всю катушку, я даже ноутбук дома оставила.
– Ура! – воскликнул Гошка.
– У тебя усталый вид, девочка, – сказал вечером Владимир Александрович. – Ты отдыхай тут, ни о чем не волнуйся, Гошкой я доволен, он у нас хороший малый. Должен сказать, он тебя просто обожает.
Я это и сама знала, но слышать было все равно приятно.
– У тебя какие-то неприятности? Да?
– Не уверена, что это можно назвать неприятностями, скорее неурядицами. Ничего существенного.
– Ну и слава богу! Но ежели захочешь поделиться или посоветоваться, я к твоим услугам.
– Обязательно и поделюсь, и посоветуюсь, но сперва хочу попробовать сама с этим разобраться, пусть все немножко уляжется в башке, а то и работать мешает и вообще… Думаю, денька через три-четыре мы обо всем поговорим, ладно?
– Ну разумеется! А шла бы ты спать, голуба моя. Гошка все равно смотрит футбол. И тут уж ничего не попишешь.
– Да, пожалуй, вы правы. Я и вправду устала.
Утром я проснулась от солнца и птичьего щебета. В открытое окно на втором этаже лился чудный воздух. Как хорошо, как спокойно… А может, я зря оставила дома ноутбук? Наверное через недельку мне захочется работать… А может, задержаться тут подольше? Я же не знала, что свекор снял такой чудный дом… И никаких тебе Роз, никаких Миклашевичей. Ура! Нет, не буду о них думать. Лучше подумаю о книге… Моя Марина там оказалась между двух огней. Два мужика, оба в общем-то годятся для нее, каждый по-своему хорош, она стоит перед выбором. Оба добиваются ее, а она в растерянности. Но я должна за нее сделать выбор. Хотя мне тоже они оба нравятся. Но ведь известно, за двумя зайцами погонишься… И заблудишься в трех соснах! А что, прекрасное название – «Два зайца, три сосны»! А ведь у меня тоже вроде как два зайца… Но я ведь ни за одним из них не гонюсь, хотя, если честно, я бы непрочь завести легкий роман с Аполлонычем. Я просто убеждена, что роман с ним был бы именно легким, ни к чему не обязывающим. Он не собирается расставаться со своей Ариной, мне тоже он триста лет как муж не нужен, но нас явно тянет друг к другу, хотя его ретирада под кровать в будке лодочника до сих пор вызывает у меня смех вкупе с легким презрением. И все-таки надо дать ему шанс реабилитироваться. Но как? Не звонить же ему… А я попрошу Лерку! Да, именно, попрошу ее позвать нас обоих в гости. Вот, один заяц уже появился. Заяц за которым я, вроде как, гонюсь. Но уж Миклашевич в зайцы никак не годится, он даже в любимые зайчики не годится. Он – волчара, хотя нет, он просто противный злой заяц из «Ну, погоди!». Терпеть его всегда не могла. Не Миклашевича, а мультипликационного зайца. Миклашевича я любила… Еще как любила! У меня просто снесло крышу, когда я наконец переспала с ним… Какой он был тогда милый, влюбленный, нежный, веселый, и это не говоря уж о сексуальном впечатлении, которое он на меня произвел… Помню, мы тогда поехали вдвоем в Израиль, и нам было так здорово вместе… Мы столько смеялись… Помню, однажды утром я проснулась, он спал рядом и я сказала себе: я люблю в нем все, каждую его ресничку в отдельности, шрам на ноге, родинку на предплечье… Нет, этим воспоминаниям нельзя предаваться, слишком опасно. Лучше вспомню, что было потом. Измены, хамство, несправедливые обвинения, идиотская ревность невесть к кому, принимавшая поистине чудовищные формы… Нет, от этого зайца надо бежать сломя голову. А какую сцену он мне устроил позавчера, когда я в который уж раз сказала, что не выйду за него… И ведь это не от любви. Просто, как я могу в чем-то отказать такому потрясающему типу? Ну, тут уж он вынужден был объяснить мне, кто я такая на самом деле – бездарная баба, ни кожи, ни рожи, обалдевшая от дешевого успеха, невесть что о себе возомнившая. Я пыталась спросить у него, зачем же я такая ему нужна, но где там! Он не слышал меня, и, кажется, себя уже тоже не слышал. Тьфу! Не хочу я больше его видеть и знать.
– Мам, ты спишь? – в дверь просунулась взлохмаченная Гошкина башка.
– Нет, балдею!
– Мам, какие на сегодня планы?
– А никаких. Есть предложения? Излагай!
– У деда сегодня дела, так что мы свободны, а завтра поедем в Зальцбург!
– Это я помню. А давай просто пошляемся по Мюнхену?
– Мам, ты же будешь по магазинам таскаться, я тебя знаю.
– Могу и не таскаться.
– Не хочу видеть твои страдания, – засмеялся Гошка. – Давай знаешь как сделаем? Ты вали по магазинам, а в три встретимся на Мариенплац и пообедаем в ресторане.
– У тебя утром есть какие-то планы?
– Это не планы… а так… – покраснел Гошка.
– Девочка? Как ее зовут?
– Марика.
– Все, договорились. Если хочешь, приводи Марику на обед.
– Нет, мам, это ни к чему, – еще сильнее покраснел сын.
– А сколько ей лет?
– Тринадцать! Она клевая, знаешь, ее мама работает в зоопарке, у них там недавно родился жирафик Джимми, ой, мам, он такой! Его еще посетителям не показывают, а я уже видел! Марика иногда помогает там маме, и я тоже… Только ты никому не говори, ладно?
– Ладно. А дед в курсе?
– Конечно, ему тоже Марика нравится. Она будет биологом, как ее мама. У них дома одно время жил котенок пумы, это вообще умереть не встать.
– Котенок пумы… Это мечта… Он мягонький?
– Не то слово… Но его скоро отдали, их опасно в доме держать.
– А ты с Марикой говоришь по-немецки?
– Когда как, но чаще по-русски. Ее мама русская, Евгения Петровна. Тоже кстати клевая тетка, и читает все твои книги. Говорит, что отдыхает душой, вот! Кстати, вставай, дед приготовил завтрак.
– Встаю!
Через десять минут мы втроем уже завтракали на кухне. На столе было все мое любимое и упоительно пахло кофе из кофеварки.
– Мам, хлеб совсем свежий, я смотался в булочную!
– Молодец, спасибо тебе.
– Жених тебе на новом месте не приснился? – лукаво осведомился Владимир Александрович.
– Слава богу, кошмары меня не мучили!
– Какие планы на день?
– С утра курс тряпкотерапии, а днем обед с сыном. Дальнейших планов пока нет.
– Если хочешь, можешь взять сегодня машину.
– Да нет, спасибо, не хочу никаких заморочек, где там парковаться, я ж с ума сойду.
– Пожалуй, это мудро. Лучше взять такси.
Обожаю ходить по магазинам за границей, особенно когда мне ничего определенного не нужно, а деньги есть. Они не так давно у меня появились и я еще не привыкла к ним, они доставляют мне удовольствие, нет, не так – мне доставляет удовольствие их тратить. Я никогда не роскошествую, не покупаю шмотки от кутюр или драгоценности, с ума не схожу, но… Словом, я побрела по любимым мною мюнхенским улицам, никуда не торопясь, ни о чем не думая, просто наслаждаясь жизнью. Через два часа я, накупив всякой нетяжелой ерунды, решила передохнуть в кондитерской, а потом с новыми силами побрела дальше. Ровно в три я в изнеможении присела на край фонтана на Мариенплатц. Вскоре появился Гоша.
– Нагулялась? Еле жива, да?
– Да! Куда пойдем?
– Далеко не стоит, не дойдешь, по-моему.
– Это точно! Но я хочу сидеть на воздухе.
Мы нашли премилое заведение.
– Ну, как Марика?
– Нормально.
– А Майка?
– Что Майка? Майка просто подруга детства.
– Ах, подруга детства! Гошка, ты почему мне ничего не сказал?
Он вспыхнул.
– Про что?
– Про бабушку.
– А зачем?
– Как зачем? Я бы с ней поговорила…
– А толку что? И вообще, мам, раз ты сама начала… Знаешь, дед хочет, чтобы я остался здесь, с ним. Он для этого и дом снял… Мам, я лучше с ним останусь, ладно?
Я замерла.
– Понимаешь, я не хотел тебе говорить, думал, дед сам скажет… Но лучше я… Я не могу больше с бабушкой…
– Гошка, но почему ж ты мне ничего не говорил, мне казалось, ты ее любишь, тебе с ней хорошо…
– Мама, ты же так хотела жить одна, я понимаю тебя, ты работаешь и личная жизнь…
Меня бросило в жар.
– Какие глупости ты несешь! Одно твое слово и я бы все сделала по—другому… И уж ни за что бы тебя ни бросила с бабкой…
– Да я тогда тоже еще не знал… Когда ты съехала, тогда, в общем-то, все и началось…
– Да что началось-то, Гошенька?
– Ничего такого… Она меня не била, голодом не морила…
– Еще не хватало!
– Понимаешь, когда ты еще с нами жила, она… как бы это сказать… меньше выступала, понимаешь? Но это бы все ладно, но она начала на тебя наезжать… причем не со мной, а со своими старпершами… Олеся никудышная мать…
– Оказывается, она была права, – с горечью проговорила я.
– Ничего подобного, ты самая клевая! И еще всякие гадости про тебя говорила… Но это ладно, она старая… Но мне одна девчонка в школе сказала, что бабка когда-то настучала на тетю Юлю в гебуху… Я не поверил и решил спросить у бабки сам… Вот тут началось… Мам, скажи мне честно, я уже почти взрослый, это правда?
– К сожалению, правда. Я сама долго в это не верила… Вернее, не хотела верить… Но когда узнала, ушла от нее…
– А зачем вернулась?