Я вдруг разозлилась, устала, в меня закрался какой-то страх, так со мной бывает, и этот страх никак не относился к барону.
– Извините, мне нужно позвонить сыну.
– Ради бога!
Я набрала Гошкин номер.
– Гош, у вас все в порядке?
– Да, мамуль, все клево! Вчера бабушка звонила.
– Я знаю.
– А сегодня дядя Митя звонил.
– Зачем?
– Ну, спрашивал, как дела и все такое… жаловался, что ему там скучно… А что у тебя, мам?
– Все нормально, сын. Ну ладно, пока!
– Что с вами, Олеся? Вы отчего-то вдруг встревожились?
– Да, сама не знаю, почему.
Я сидела на диване спиной к окну и вдруг заметила, что у него изменилось лицо. На нем отразился искренний восторг и даже умиление.
– Олеся! Гляньте, какая собака!
Я обернулась. На другой стороне Вспольного переулка стоял мужчина с невероятной собакой. Она была огромная и фантастически красивая. Серебристая пушистая шкура и черная, тяжелая, но на редкость добродушная морда.
– Ох, а что это за порода? – воскликнула я.
– Понятия не имею! Но глаз не оторвать! Вы любите собак, Олеся?
– Очень. А эту так и хочется обнять…
И вдруг у меня замерло сердце. К мужчине с собакой подошла женщина, погладила пса, чмокнула мужчину… Это была Юлька! У меня не возникло ни секунды сомнения. Она опять в Москве. Меня заколотило.
– Олеся, что случилось, вы так побледнели?
– Матвей, это моя родная сестра…
– Почему вы говорите об этом так, словно увидели призрак?
– Собственно, вы не так уж далеки от истины.
И в этот момент в ресторане появилась Юлька с кавалером. Куда они девали собаку, хотела бы я знать?
– Олеся? Ты?
– А что ты так удивляешься? Москва мой родной город…
– Ты выследила меня? Я еще тогда поняла, что совершила ошибку, позвав тебя сюда…
– Юля! – одернул ее мужчина. – Это твоя сестра?
– Идем отсюда, я не хочу, чтобы меня выслеживали…
– Минутку, мадам! – вдруг вмешался Матвей. – Я пригласил свою любимую женщину в ресторан, который я люблю. И это было абсолютной неожиданностью для нее, так что ваши претензии безосновательны! А если у вас мания преследования, то…
– Успокойся, Юлька, я уж давно поняла, что мы чужие. И мне совершенно не нужно и не хочется с тобой общаться, а уж выслеживать тебя… Мы были сестрами, а теперь мы чужие. Идем отсюда, Матвей!
– Олеся, – обратился ко мне Юлькин кавалер, – простите Юлю, у нее плохо с нервами сейчас… Она успокоится и позвонит вам, обязательно. Сестры не должны так вести себя…
Он властно взял Юльку под руку и вывел из ресторана.
– Что это, Олеся? – растерянно спросил Матвей.
– Это одно из самых глубоких и печальных разочарований в моей жизни. И спасибо вам, Матвей, что пришли мне на помощь.
– Я просто знаю, как надо успокаивать истеричек. Моя вторая жена была законченной истеричкой. Так что у меня опыт.
– Вот вам и третья досадная случайность…
– Да? Значит, с досадными случайностями покончено? Ох, я уже должен спешить… Что ты делаешь сегодня вечером? Я должен разобраться в этой истории. Я приеду к тебе часов в восемь, надеюсь, досадных случайностей больше не будет. Водитель отвезет тебя домой.
– Нет, спасибо, я хочу пройтись пешком, потом возьму такси, а то дома я просто рехнусь.
– Ну что ж, как хочешь. Так я приеду, да?
– Да, приезжай!
Я отчетливо поняла, что хочу этого.
Почему, собственно, я так психанула? От неожиданности? Скорее всего. Ведь я давно поняла, что прежней Юльки больше нет, а эта мне не нравится. Или от обиды, что я ей, видно, тоже не больно глянулась… Господи, неужели и я с годами превращусь в такого же монстра? Наверное, это у нас семейное. И, похоже, у меня есть все задатки. Как я могла думать, что Гошке хорошо с мамой? Мне было это удобно… Но если бы он хоть раз пожаловался… Ерунда, я сама должна была, обязана была почувствовать это… Я никудышная мать! И теперь я должна загладить свою вину перед сыном. Но как? Он теперь живет с дедом и рад этому, я играю слишком маленькую роль в его жизни, но кто мог знать, что все так обернется? Гошка хочет, чтобы я вышла за Миклашевича, он им очарован… Значит, я должна это сделать. Но пока не сделала, я хочу, чтобы пришел Матвей. Сегодня он опять мне здорово понравился. Как он отбрил Юльку! «Я пригласил любимую женщину»… До чего же приятно, когда о тебя в третьем лице говорят: любимая женщина… Чертовски приятно!
У Матвея Аполлоновича снесло крышу! Ему казалось, что он еще никогда не был так смертельно влюблен. После ночи, проведенной у нее, он примчался к себе в офис, Янина Августовна, взглянув на него, сразу все поняла. Он влюбился! И слава богу! Она терпеть не могла его жену. Интересно, кто его новая пассия?
– Янина Августовна, – слегка смущаясь, попросил он, – если моя жена будет звонить, я ночевал здесь, с ребятами, у нас был мозговой штурм…
И впервые за несколько лет совместной работы он заговорщицки ей подмигнул.
Ничего себе, подумала секретарша. Но мысль стать конфиденткой любимого шефа ей понравилась.
– Я поняла вас, Матвей Аполлонович.
– Янина Августовна, еще просьба… Надо послать цветы.
– Хорошо. Какие, сколько и куда? Достаточно адреса, имя можно не называть!
Он взглянул на пожилую женщину с восторгом.
– Вот адрес. Розы, бледно-розовые, крупные, штук… двадцать пять, наверное. Это ведь красиво, двадцать пять бледно-розовых роз?
– Красиво, но можно и меньше. Дело не в количестве. Или даме двадцать пять лет?
– Нет, – счастливо расхохотался он, – ей больше. Янина Августовна, я надеюсь на ваше молчание…
– Матвей Аполлонович! – оскорбилась дама, – кажется я не давала вам повода сомневаться в моей… молчаливости.
– Простите, простите меня, дорогая Янина Августовна!
– И разумеется, не думайте, что я, зная вашу… тайну, стану как-то этим… злоупотреблять. Ничего не изменилось, ровным счетом. И вы всегда можете рассчитывать на мою помощь!
Она терпеть не может Арину, сообразил он. И рада, что я…
Но тут зазвонил телефон, рабочий день начался. И хотя ночью он почти не спал, голова была ясной, и он играючи разрешил вопрос, еще вчера представлявшийся ему почти неразрешимым. В какой-то момент он попросил кофе и Янина Августовна подала ему чашку со словами:
– Арина Даниловна звонила.
– И что?
– Я сказала, что вы всю ночь были здесь.
– Спасибо огромное. Она поверила? – шепотом добавил он.
– В этом у меня уверенности нет.
– Ах, как я не люблю врать… Жизнь заставляет! – широко и счастливо улыбнулся он.
– Вы помолодели лет на двадцать, – позволила себе улыбнуться в ответ секретарша.
Черт знает что, я откровенничаю с секретаршей, это в сущности недопустимо. Но она меня не сдаст, в этом я уверен.
Прошло несколько дней. Им не удавалось видеться каждый день, но все его мысли были об Олесе. Арина вела себя спокойно, не приставала с расспросами, вероятно, поверила. Ночевать у Олеси он больше не оставался. Тайком от Арины завел второй мобильник, по которому созванивался с Олесей.
– Матвей Аполлонович, к вам Струков, у него что-то срочное.
– Да? Зовите.
Струков был начальником службы безопасности.
– Приветствую, Федор Семеныч!
– Матвею Аполлонычу доброго здоровья!
– Ну, с какой пакостью пожаловал, Федор Семеныч?
– Сдается мне, что за тобой слежка!
– С чего это ты взял?
– Работа у меня такая. Кто-то за тобой катается.
– Ты серьезно, что ли? – встревожился Матвей. Как раз сейчас фирма готовилась к заключению весьма выгодного контракта, который многие рады бы перехватить. Такое уже случалось.
– Кто, что, не разобрались еще?
– Да нет пока, но похоже, работают профи, я послал Вазгеныча, но тот упустил… А если Вазгеныч упустил, значит действует крутой профи. Номер машинки он срисовал, но это явная туфта.
– Ищите, это ваша обязанность. Чего ты от меня-то ждешь, Федор Семеныч?
– Чтобы ты не ездил сам за рулем, это раз, чтобы брал с собой охранника, это два… Сейчас, конечно, уже не так беспредельничают, но все же осторожность не помешает. К тому же мне нужно буквально по минутам знать, где ты находишься в данный момент.
– А это еще зачем?
– Надо! Я отвечаю за твою безопасность.
– Федор Семеныч, палку-то не перегибай! Сперва разберись, кто следит, а потом уж бери меня под колпак, так это у вас называется?
– А если поздно будет?
– Тогда я тебя уволю.
– Ну, если поздно будет, меня и уволить некому будет. Понятно? Я, извиняюсь, в курсе, что у тебя дамочка новая завелась, но в эти дела мы не лезем, просто надо знать, где данная дамочка живет. А в личную жизнь мы не вмешиваемся.
Матвей вскипел. Неужто старая перечница все же разболтала?
– Откуда информация? – сурово осведомился он.
– Матвей Аполлоныч, ты ж посылал за дамочкой водителя, он ее в ресторан доставлял, дело житейское.
– Да, с тобой не соскучишься.
– Нет, Матвей Аполлоныч, это с тобой не соскучишься. Седина, как говорится, в бороду…
– Ты тоже не святой, Федор Семеныч, кое-что и мы знаем.
– Ну, на тебя-то я надеюсь, ты меня не сдашь!
– Я стараюсь вообще никого никогда никому не сдавать.
– Вот и славно. У тебя, я знаю, мобильничек новый завелся, так ты уж будь добр, не злись, ежели придет нужда тебя по нему потревожить, – хитро улыбнулся Струков.
– Ну а это откуда знаешь? – поразился Матвей Аполлонович.
– Работа такая! Но это знаю только я один.
Идиот, подумал о себе Розен, надо было зарегистрировать телефон на Олесю. Или на Янину. Почему-то сообщение о слежке он всерьез не воспринял. Струков бывал иной раз чересчур бдительным.
Господи, что же это я творю? На днях вернется Миклашевич, конечно же сразу все поймет и тогда такое начнется. Хотя я же пока ему не жена, я свободная женщина. Он не переживет такого удара по самолюбию, предаст меня анафеме, будет кричать, скандалить. От этих мыслей меня брала тоска и радость от нового романа как-то тускнела. Хотя с другой стороны достаточно было посмотреть в зеркало, чтобы настроение взлетело до небес. Этот роман был мне так к лицу, я сама себя не узнавала. Глаза блестели, щеки горели, губы припухли, но не так как у светских дамочек от силикона или что там еще они закачивают в себя… Я никогда себе не нравилась, а сейчас смотрела на себя с удовольствием, а уже одно это дорогого стоит. Правда, я хорошо себе представляла, как будет развиваться этот роман: угар постепенно начнет спадать, Матвей не всегда будет откликаться на звонки, и сам станет звонить все реже… Потом начнет раздражаться из-за занятости, уста